Решение
Сила клокотала в Бохо, как разбуженный вулкан, она бурлила и всполохами вырывалась наружу. Растрёпанные волосы светящимся плащом развевались за спиной. Между пальцев искрилось набирающее мощь пламя.
— Они никуда не пойдут, — голос Бохо звучал глухо и раскатисто.
Она не видела стаю, не видела растерянно-восторженных глаз. Всё её сознание затмевала жажда мести и враги, что казались пылающими в темноте алыми пятнами.
Ремень в штанах солдат шевельнулся и ожил: извиваясь, как змея, он выполз из петель и обвил запястья, связывая руки. Солдаты кинулись врассыпную и в лес, но стая бросилась следом и приволокла испуганных мужчин в центр, где совсем недавно они стояли под прицелом.
— Что будем с ними делать? — Кай притащил из леса последнего обезумевшего от страха солдата.
— В глубине леса есть овраг, — ответил Дэхви, — там им самое место.
Каждый из мужчин взял по два солдата и потянул в чащу. Юна шла первой и освещала дорогу фонарём, чтобы вновь не наткнуться на засаду. Бохо осталась с Мёном и остальными женщинами. Сила внутри девушки недовольно ныла, жалуясь на то, что не успела разгуляться, а сама девушка спряталась в вагончике и стала ждать прихода остальных. Как поступит стая? Выгонит в ночь, как мама, или подожжёт вагончик вместе с ней, лишь бы уничтожить нечисть?
Вскоре стая была в сборе. Дверь распахнулась, и Джонгхён попросил Бохо выйти. На понимание не стоило и рассчитывать. Обманула, заворожила — она слышала эти слова в детстве, когда шла через площадь людей, которых сумела спасти. Страшнее всего было смотреть в глаза Чанёля.
— Мы не знали, кто ты, но приняли тебя, — начал Дэхви. — Мы дали тебе крышу и поделились едой. Мы были беззащитны перед тобой и рисковали каждую минуту, даже не зная об этом.
— Ты учила меня читать, — пискнул Мён и спрятался за мамину юбку.
— Мы взяли тебя под свою ответственность, — произнёс Джонгхён и покосился на Чанёля, который с каменным лицом в упор смотрел на Бохо.
Девушка подняла голову и встретилась с пронзительным взглядом своего попутчика.
— Неужели мы не заслужили правду? — в чёрных глазах Чанёля — обида и укор. — Неужели я не заслужил?
Бохо снова потупила взгляд, не в силах выдержать прибивающую к земле вину.
— Кто ты и зачем идёшь на Север? — в голосе Дэхви больше не было той теплоты.
«Разочаровала, — поняла девушка, — снова всех разочаровала...»
— Мне жаль, — произнесла чуть слышно. — Я прямо сейчас уйду, если вы позволите остаться в живых. Мне жаль... Вы приняли меня, а я... Я благодарна вам за крышу и еду, за тепло, которое не заслужила, за добро, которое не заслужила. Я вас не заслужила, я уйду... — слёзы побежали по щекам и закапали на зелёное платье.
— Скажи, кто ты! — повторил Чанёль. — Кто?!
— Я Бохо, я всё та же Бохо! — из-за слёз слова давались через всхлипы. — Меня выгнали из дома, выгнали. Семья отказалась от меня, земляки грозили убить. Я спасла их, спасла, а они желали моей смерти, — закрыла ладонями лицо. — Во мне есть сила, сила... Я её не просила. Я никогда не убивала! — воскликнула девушка, открывая лицо. — Никогда!
Она искала в их глазах понимание, сочувствие, но из-за слёз не видела ничего, кроме страха и осуждения.
— Мама сказала идти на Север, — голос сел, — и я иду на Север. Говорят, там не убивают таких, как я. Отпустите меня.
Стая молчала, смотрела на плачущую волшебницу и молчала. Её сила была им неведома, о таких, как она, ходили ужасные легенды: говорили, что они кровожадны и подчиняют человеческую волю. Была ли такой хрупкая девочка перед ними?
— Ты спасла нам жизнь, — нарушил тишину Дэхви. — Мы не угрожаем тебе. Мы благодарны за спасение, и нам не важно, каким способом это достигнуто.
Бохо не поверила своим ушам.
— Я... могу уйти?
— Если хочешь, — кивнул Дэхви.
— А если я не хочу? — шепнула девушка.
Дэхви переглянулся с остальными и выступил вперёд.
— Я скитаюсь по стране шесть лет. Я так устал и хочу иметь дом, в котором мой сын будет расти без страха перед завтрашним днём. Как мы, маленькая стая, можем помешать этому миру развалиться на куски? Никак. А ты можешь. Мы отвезём тебя на Север, туда, где собирается сила, способная стереть с лица земли эту чёртову Федерацию.
Слёзы вернулись новой волной, принося небывалое облегчение. Ноги девушки подкосились, и она осела на колени перед стаей. Ей бы сказать им спасибо, но хрупкие плечи сотрясались от рыданий.
— У меня ещё один вопрос, — голос Чанёля пробился сквозь заложенные от плача уши.
Бохо вскинула на него заплаканное лицо.
— Я сказал тебе свою фамилию, скажи и ты свою. Назови мне род, который так поступил с тобой.
Девушка согласно кивнула и дрожащим голосом назвалась:
— Бён. Моя фамилия Бён. Мой дед передал мне фамилию и силы. Я — Бохо Бён.
Глаза Чанёля удивлённо округлились, и он сделал шаг назад, прижимая ладонь к груди, там, где висел волчий зуб.
— Бён? — повторил Джонгхён. — Где-то я уже слышал эту фамилию, не правда ли, Чанёль?
***
Бён?! Чанёль не мог в это поверить! Пока стая готовилась к отъезду и когда двинулась в ночь, до самого рассвета он не мог перестать думать об этом. Она была внучкой того самого Бёна, который спас однажды его бабушку. Пожалуй, он даже обязан этому волшебнику своей жизнью. Неужели сбываются бабушкины слова? Силы передаются через поколение, так Бохо и получила свою магию от деда. И Бён действительно приходил за амулетом, пусть и в лице своей внучки, ведь именно она отдала ему потерянный амулет.
Остальные в стае уже не раз слышали эту историю и тоже задумчиво молчали, продолжая двигаться на Север. Только Бохо не знала, отчего все так серьёзны, и думала, что дело снова в ней.
***
Чтобы загладить вину, Бохо выскакивала из вагончика, едва стая начиналась замедляться. Первой убегала в лес и возвращалась с хворостом для костра, первой бросалась к котелку и наливала воду. Юна перехватила её за руку и подтолкнула к Мёну, который прижимал к груди альбом и боялся подойти.
— Мы сами приготовим еду, займись тем, что у тебя получается лучше всего, — сказала женщина и улыбнулась.
— Спасибо вам, — Бохо сжала тёплую ладонь.
— И тебе, — кивнула та и вернулась к приготовлению еды.
Бохо присела перед мальчишкой и протянула руку, чтобы привычно потрепать его по отросшим волосам. Мён напрягся, сжался, но глаз не закрыл и не сбежал. И девушка зарылась пальцами в мягкие пряди.
— Я не обижаю детей, — сказала она.
— Только плохих солдат?
— Да, плохим солдатам от меня не скрыться.
Ответ мальчишке понравился, и он, устроившись на покрывале, расстеленном на траве, похлопал рукой возле себя.
Мимо прошёл Чанёль. Он старательно избегал смотреть на Бохо, словно мог воспламениться от одного только взгляда. Девушка поникла и шмыгнула носом. Маленькие пальчики обхватили её руку и попробовали вывести карандашом, который она держала, новую букву.
— Чанёль не будет на тебя ругаться, — между прочим бросил ребёнок. — Папа сказал, что он запутался. Но я не знаю, в чём он запутался, — мальчик задумчиво посмотрел вслед Чанёлю, — не вижу верёвок.
— А папа на меня не злится? — тихо спросила Бохо.
— Папа сказал, что ты герой! — гордо объявил Мён. — Только злить тебя не надо, а то ты можешь голову мне оторвать, — он под конец понизил голос и вжал голову в плечи. — Я буду много писать и читать, чтобы ты не злилась.
Бохо засмеялась и обняла ребёнка.
— Не волнуйся, я совершенно не умею отрывать головы, — призналась волшебница.
— Честно? — встрепенулся Мён. — Фух! А то я заснуть не мог, потому что не запомнил, в какую сторону писать «Дж».
Все разбрелись по вагончикам, и только Чанёль продолжал сидеть у затухающего костра. Уставшая смотреть на него через окно Бохо вышла к костру с одеялом и подушкой.
— Иди спать внутрь, я тут лягу, — положила постельное бельё рядом с ним.
Парень непонимающе нахмурил брови.
— Чего так смотришь? Иди, это твой вагончик. Я понимаю, что ты не хочешь больше находиться со мной в таком тесном пространстве, поэтому предлагаю поменяться местами, — пояснила Бохо, усаживаясь на край одеяла и прикрывая ноги уголком. — Тебе завтра ехать, надо выспаться.
Чанёль развернулся к ней и вытянул длинные ноги по обе стороны от неё.
— Ты думаешь, я не иду, потому что боюсь тебя? — он наклонился вперёд и приблизил к ней своё лицо.
Бохо всмотрелась в блики костра, отражающиеся в его чёрных глазах.
— Нет, не боишься, — она склонила голову. — Наверное, брезгуешь, презираешь, ненавидишь.
Чанёль фыркнул и отклонился.
— И где ты таких слов нахваталась? В книгах?
— А я не права?
— Нет, — он подтянул ноги и встал. — Я думал.
— О том, что меня нельзя было оставлять?
— О том, что я не знаю, как к тебе относиться, — Чанёль протянул ей руку. — Пошли спать, ночью нынче холодно, мы пересекли границу, и Север совсем близко.
Бохо не позволила упрашивать себя дважды и вложила свои пальцы в его широкую ладонь.
Лёжа в темноте, она тихо спросила, не может ли он относиться к ней так, как раньше, и Чанёль ответил — нет.
«Конечно, нет, чего я ожидала», — обречённо вздохнула Бохо и погрузилась в тревожный сон.