Солдаты
Над запертыми воротами города развевался красно-белый флаг Федерации.
Дэхви вовремя увидел его, и остановил движение. Мужчины собрались в первом вагончике, чтобы решить, как обойти город. Бохо собиралась здесь расстаться со стаей, но входить в город, осаждённый солдатами, было слишком рискованно. Когда мужчины разошлись, девушка успела перехватить Дэхви перед тем, как тот сел в вездеход. Вожак был серьёзен и перевешивал пистолет поближе, чтобы в случае нападения быстро выхватить его и защищать своих людей. Увидев Бохо, он махнул ей на вагончик и приказал не высовываться, пока не разрешит. Мужчины были молчаливы и сосредоточены, оружие держали наготове, даже женщины притихли, пряча в юбках испуганного ребёнка.
Объезжать пришлось через лес. Обходные тропинки сильно заросли, и техника шла медленно, цепляясь за нависающие ветви деревьев. Напитанная влагой природа щедро осыпала каплями потревоживших её людей. Бохо то и дело выглядывала в окно, когда движение замирало, мужчинам приходилось толкать запутавшуюся в траве технику и вагончики. Она видела мелькающие макушки, тесьму с волчьим зубом, сдерживающую мокрые волосы, слышала чёткие команды Дэхви и брань остальных. Они торопились. Напряжение нарастало. В каждом кусте, за каждым поворотом Бохо чудились солдаты Федерации, и от этого страха сердце болезненно сжималось, и бросало в пот. Проходя мимо окошка, Чанёль заметил испуганное лицо девушки. Он подошёл ближе, привстал на носочки, чтобы их лица были на одном уровне, приободряющее улыбнулся и подмигнул, а затем махнул рукой, показывая, что беспокоиться не о чем, но Бохо видела в тёмных глазах напротив отражение собственного страха.
Стая продвинулась ещё немного, когда всё снова остановилось. Послышались громкие гневные голоса. Бохо снова прильнула к окну, но Кай махнул ей, приказывая спрятаться. Перед тем, как скрыться к глубине вагончика, девушка успела увидеть солдата.
Дверь распахнулась, и силуэт с ружьём наперевес потребовал покинуть убежище. Остальных женщины тоже заставили выйти, они прятались за спинами мужчин. Маленький Мён уткнулся в мамину юбку и боялся даже взглянуть на виновников остановки. Чанёль сделал шаг к Бохо, но солдат, что стоял ближе всего, ткнул ему дулом в грудь, приказывая остановиться.
Дэхви вёл переговоры с одним из четырёх солдат, взявших путников в окружение. Он спокойно объяснял, что стая не угрожает Федерации и не планирует присоединиться к сопротивлению, оружия мало, хватит только для собственной защиты. Этот факт требовал проверки, и солдаты устремились на обыск, оставив одного присматривать за заложниками. В вагончиках стало шумно, с вещами явно не церемонились. Когда пришёл черёд последнего вагончика, в котором ехал ребёнок, малыш не сдержался и тихонечко заплакал, пытаясь заглушить себя маминой юбкой. Солдат явно забавлял чужой страх. Один из них подошёл к жене Джонгхёна и с ехидной улыбкой приподнял её лицо за подбородок, наслаждаясь паникой в женских глазах. Джонгхён дёрнулся, но Дэхви схватил его за рукав и покачал головой. А солдаты словно нарочно выводили из себя стаю: выбрасывали из вагончиков вещи, разрывали одеяла, отпускали сальные шуточки в сторону женщин. Глаза стаи наливались яростью, руки уже двигались к кобуре. Их сдерживал только Дэхви, который до последнего не хотел кровопролития. Фраза в сторону ребёнка о том, что бродяги плодят бродяг, заставила и вожака сжать от злости зубы.
— Это вы плодите бродяг, — не сдержался Кай и мгновенно получил прикладом по спине. Молодая кровь забурлила, и он зарядил солдату локтем в нос, отчего тот выпустил из рук ружьё и согнулся пополам, прижимая ладони к кровоточащему носу.
Разгневанные солдаты прекратили обыск и с маниакальной радостью бросились на стаю. Но мужчинам было явно не привыкать участвовать в драках. Выбитые из рук ружья валялись на земле, и пока удары наносились кулаками, Бохо метнулась бойцам под ноги и начала собирать оружие солдат, которое ещё могло пригодиться. Мара поняла её идею и подобрала ружьё, что оказалось возле неё. Рукопашный бой мог продолжаться бесконечно, если бы Чанёль не сообразил вывернуться и связать обидчику руки. Затем стая всем скопом навалилась на остальных, и в конце концов связанные солдаты сидели на вытоптанной траве.
— Вы оказали сопротивление самой Федерации! — брызгал ядом командир отряда. — Неповиновение карается смертью!
— В этом мире нынче всё карается смертью, — Дэхви махнул своим — мужчины подхватили перепуганных солдат за верёвки и потащили вглубь леса.
— Они их убьют?! — выдохнула Бохо, глядя вслед удаляющейся стае.
— Если и так, я буду только рада, — ответила Юна и подхватила на руки всхлипывающего ребёнка. — Когда ты вырастешь, мой сын, будь сильным и уничтожь их всех до одного, — произнесла она, вытирая детские слёзы с покрасневших щёк.
***
Уезжали быстро, как могли, и вскоре выехали из леса на нормальную дорогу. От болезненных переживаний Бохо заснула мгновенно, едва вагончик ровно покатил по протоптанным тропинкам. Проснулась от того, что дождь барабанил по крыше. Стая продолжала идти, всё дальше и дальше уходя от занятого Федерацией города. Пока позволяло освещение, Бохо привела вагончик в порядок: сложила вещи Чанёля в небольшой сундук, перестелила две постели и повздыхала над разорванными одеялами. За окошком стало совсем темно. Тусклый фонарик освещал вагончик изнутри, но читать в одиночестве не хотелось.
Стая не останавливалась всю ночь. Дождь не останавливался тоже.
Бохо разбудил на рассвете ввалившийся в вагончик Чанёль. Он дрожал от холода и кутался в испорченное одеяло.
— Ты мокрый, надо переодеться.
— Спать, — пробормотал парень, пряча продрогшие конечности под тонкой тканью, — спать.
Все мужчины спали. Женщины разложили в центре кольца из вагончиков небольшой костёр и варили еду, тихонько переговариваясь. Успокоившийся Мён сидел на покрывале и рисовал солнышко. Бохо подсела к нему и спросила, умеет ли он читать. Мальчик отрицательно покачал головой.
— Если ты научишься читать, то будешь видеть сказки в своей голове, — прикоснулась к его мягким отросшим волосам. — Ты любишь сказки?
— Мама знает сказки и Чанёль. У Чанёля все сказки страшные, про волшебников, — поделился мальчишка.
Дыхание девушки на секунду сбилось, но она быстро взяла себя в руки.
— Ты сможешь читать такие сказки, какие захочешь, не обязательно страшные.
— Но я люблю сказки про волшебников, — выпятил нижнюю губу Мёни и получил от мамы укорительное замечание.
— Хочешь, я научу тебя читать, ты уже большой. Вот смотри, — она взяла его карандаш и соединила на листе несколько линий, — это буква «А».
***
Чанёль заболел. Горячая голова и холодные руки, хрипящий голос и царапающий кашель заявились к нему сразу после пробуждения. Бохо принесла ему тарелку супа и рис, но ел он через силу — болело горло. Минсок в соседнем вагончике кашлял без конца, а Дэхви то и дело вытирал нос оторванным куском сорочки. Но надолго останавливаться было нельзя, транспорт солдат позволял нагнать стаю за полдня, поэтому ослабленные мужчины вновь сели на мотоциклы, и караван двинулся.
Бохо видела, как водят мотоцикл, на первый взгляд ничего сложного. Во время очередного перерыва, когда Чанёль забылся в вагончике лихорадочным сном, девушка подошла к Дэхви.
— Разрешите мне сесть на мотоцикл Чанёля, чтобы он мог выспаться, а стая не останавливалась.
Мужчина усмехнулся.
— Дитя, женщины должны ехать внутри. Чанёль крепкий, он справится.
Но девушка не унималась:
— Высокая температура — это очень плохо. В моей деревне люди слепли и даже умирали от жара. Он же еле сидит. А если он потеряет сознание во время движения и упадёт? Его же переедут другие мотоциклы!
И этот её запал и уверенность заставили вожака дрогнуть. Он привёл её к Каю, рядом с которым обычно ехал Чанёль, и приказал показать Бохо основы управления. Девушка смело задрала юбку и залезла на мотоцикл, демонстрируя готовность справиться со всеми трудностями.
Через час стая медленно двинулась в путь. Несмотря на то, что Кай явно ревновал мотоцикл к какой-то неспособной девице, скорее он стал подшучивать над ней и подсказывать.
«Так вот почему им так нравится езда на мотоцикле! — осознала Бохо, когда страх оставил её. — Это похоже на полёт!»
— Обязательно куплю себе мотоцикл! — заявила девушка.
— Женщина должна заниматься домашним хозяйством, а не рассекать по дорогам на мужском транспорте, — засмеялся Кай.
— Женщина так и поступит, когда мужчина сможет наладить безопасность в этой стране, — не осталась в долгу Бохо, и Кай обиженно засопел.
Решение остановиться на ночь в роще стая приняла с радостью. Никто ни разу не был в этих краях и не знал, как долго ехать до следующего города. На это мог уйти день или даже неделя. Нужны были силы, а силы утекали.
Женщины собрали в лесу травы и заварили чай. Свою порцию Бохо отнесла Чанёлю, который метался по полу в вагончике, раскинув ноги и руки. Ему было жарко, он горел.
— Чанёль, — Бохо присела и дотронулась до его плеча. — Чанёль, проснись. Поешь, выпьешь чай и снова ляжешь спать. Чанёль!
Парень еле поднял тяжёлые веки и в полумраке не узнал девушку.
— Мама? — произнёс пересохшими губами. — Мама... живая...
— Выпей, — Бохо приподняла его голову и поднесла ко рту чашку. Чанёль послушно осушил её и откинулся на подушку. Девушка завернула немного риса в лист дикого винограда и поднесла к его губам.
— Давай, одну ложечку, — приговаривала она, скармливая больному порцию за порцией. — А теперь можешь спать, — отодвинула опустевшую тарелку и укрыла Чанёля одеялом. Его волосы разметались по подушке, заветный амулет запутался в покрывале. Он казался большим беззащитным ребёнком, который в одиночестве борется со своими демонами.
Бохо со своими демонами не боролась, она давно их приняла. Порой они лизали ей пальцы с просьбой выпустить силу хоть ненадолго, а иногда дарили яркие сны, в которых она стояла на белых крепостных стенах и вместе с другими волшебниками боролась с солдатами Федерации. Другие волшебники... Существуют ли они или всех истребили и она осталась совсем одна? Думать об этом Бохо не любила. Есть волшебники или нет, её просто что-то тянет на Север, и она продолжит свой путь. Быть в стае лучше, чем странствовать одной, но, привыкнув к ним однажды, сможет ли она их покинуть?
После жара к Чанёлю пришёл озноб. Он сжался в углу в попытке сохранить ускользающее из тела тепло, и даже второе одеяло, которым его накрыла Бохо, не помогло.
— Не уходи, — он перехватил её за руку обжигающе холодными пальцами, когда она собиралась уйти в свой угол. — Мне так холодно... — Бохо вынужденно села рядом с ним. — Посиди со мной, — он придвинулся к ней вплотную и приобнял за колени. — Не бойся, маленькая, просто холодно, — бормотал он посиневшими губами и закрыл глаза.
Его пальцы сжимали её ладонь, словно могли взять у неё тепло себе.
Бохо сделала глубокий вдох и потревожила своих демонов, как говорила в детстве мама. Он не проснётся и не узнает, зато выздоровеет быстрее, рассудила она — и зажгла внутренний крохотный костёр. Огонёк радостно полыхнул, лизнув горло изнутри, и потёк по венам, разнося по телу жар силы. Температура в вагончике поднялась, Чанёль задышал свободнее и легче, но колени девушки из объятий не выпустил. Бохо прислонилась к стене и задремала, прежде приглушив оживший костёр.
Утром в вагончик заглянул Минсок, кивком вызывая Бохо на улицу. Нужно было ехать дальше, Дэхви боялся, что их догоняют. Наскоро приведя себя в порядок и стараясь не разбудить Чанёля, которому явно за ночь стало легче, девушка покинула вагончик. Они успели проехать всего несколько метров, как дверь второго вагончика с грохотом распахнулась, и над стаей пронёсся недовольный бас Чанёля:
— Какого чёрта происходит?! Едем без меня?!
Движение тут же было остановлено. Кай округлил глаза и показал жест у горла, означающий, что Бохо конец.
Растрёпанный и рассерженный Чанёль спрыгнул на землю и босиком направился к ним.
— Никто не может садиться на мой мотоцикл! — он вырос над Бохо. — Никто!
— Ты болел и... — начала девушка, но Чанёль её и слушать не стал — отодвинул от своего мотоцикла и начал проверять его, словно Бохо могла за сутки сильно повредить чужой транспорт.
— Мотоцикл — это личное, он мой семейный, — бросил ей Чанёль. — Я смог бы и сам ехать! Даже другой мужчина не садится за руль моего мотоцикла, а тут! Тут девчонка! — произнёс он так, словно быть женщиной — величайшее оскорбление.
Вовремя подошедший Дэхви выступил в защиту Бохо, но предательские слёзы обиды уже навернулись у неё на глаза. Она развернулась и ушла, скрывшись в вагончике, но прежде чем стая снова двинулась, вылезла и бросила в Чанёля его башмаками.
— Не додумайся поехать босой, дурень!
***
Судя по укоризненным взглядам стаи, Чанёль зря обидел девчонку. Да он и сам ощутил этот осадок, едва раздражение поутихло. Отъехали всего на десяток километров, когда Дэхви приказал сделать привал, потому что Чанёль вскочил на мотоцикл, не успев поесть и умыться. Специально для него был состряпан завтрак. Бохо из вагончика во время привала не вышла. Чанёль косился в её сторону и ждал, прокручивая в голове варианты извинений, но она так и не показалась, а самому первым идти на примирение было неловко.
— Ты накричал на Бохо, — сделал замечание маленький Мён, — а она учит меня читать и писать. Я знаю, как пишется «мама» и «папа», — гордо заявил мальчонка.
— Она и мне буквы показывала, — признался Кай. — И вела она очень осторожно, мы ехали медленно.
— Но лучше так, чем стоять и ждать солдат, — поддакнул Джонгхён.
— У нас не было возможности заниматься твоим лечением, — подхватила одна из женщин, — Бохо взяла на себя заботу о тебе.
Чанёль обречённо простонал:
— Я уже понял, что повёл себя плохо, перестаньте, — взлохматил грязные спутанные волосы. — Лучше скажите мне, когда мы окажемся в городе, и я смогу вымыться?
Дэхви оторвался от изучения самодельной карты и ответил:
— Через два дня будет следующий город, но я не уверен, сможем ли мы туда войти. Солдаты Федерации тоже двинулись на Север.
Бохо вышла к костру во время ночного привала. Чанёль пытался поймать её взгляд, но девушка упорно его не замечала, нарочно доброжелательно разговаривая с остальными. У Дэхви она поинтересовалась обстановкой и планами, с Каем пошутила о том, что ему повезло с цветом кожи, на котором не видно грязи, маленького Мёна обняла, а Джонгхёна похвалила за подстреленную в лесу птицу. Вообще-то Чанёль тоже принимал участие в охоте. Почему похвала досталась только Джонгхёну?
За ужином он сел рядом с Бохо, но она даже не посмотрела в его сторону. Чувство вины неприятно щекотало внутри, и Чанёль, воспользовавшись заминкой и разговором, переложил кусочек мяса в её тарелку. Девушка занесла ложку над рисом и остановилась, затем перевела равнодушный взгляд на Чанёля и поинтересовалась:
— Это, — ткнула в мясо, — вместо «прости»?
Парень утвердительно кивнул. Бохо в ответ поцокала языком и покачала головой, но мясо съела, что Чанёль принял за добрый знак примирения.
Отношения снова выровнялись: Бохо читала перед сном историю о судьбоносном расставании, Чанёль подглядывал за ней, прищурив глаза. Она была милой, определённо милой. Красавиц он видел в тавернах и в домах богатых людей, но в этой девчонке было что-то другое. Она становилась красивой, когда улыбалась, — её глаза превращались в искристые полумесяцы, и собственные губы помимо воли тоже растягивались в улыбке. Когда же она была серьезной, от неё веяло упрямством, смелостью. До сих пор в стае так и не знали, куда идёт безродная девочка и почему она совсем одна. Спрашивать об этом не принято, а сама она ни разу не изъявила желания поделиться. Нелюдимому Чанёлю было тяжело сходиться с новыми людьми, но к соседке он привык на удивление быстро. Она не лезла за словом в карман, выполняла приказы и поручения, учила Кая и Мёна читать. Рядом с ней Чанёля перестали мучить кошмары.
Как-то перед сном, лёжа в темноте, Бохо спросила:
— Чанёль, из какого ты рода?
Парень перевернулся на бок, подложил ладонь под щеку и прошептал:
— В стае нет рода, — тяжесть налилась в груди, и вдох дался тяжело.
— А до стаи, кем ты был до стаи? Какая твоя фамилия?
Перед глазами Чанёля промелькнули знакомые лица, и вспомнился аромат маминого хлеба.
— Пак, — еле слышно произнёс он, — раньше я принадлежал роду Паков. А ты?
— А я, — девушка замолчала, — я... Нет у меня рода, и фамилии нет.
— Не может такого быть, — отозвался из темноты Чанёль.
— Может, Пак Чанёль, может.