~8 часть~
За чаем Тэхен много болтал, иногда давясь печеньем и получая тычки за острый язык. Его рыжая голова постоянно поворачивалась то в сторону молчаливого Чимина, то на терявшего самообладание Юнги, то на удивительно спокойных Чонов, решивших спародировать французских дам из знаменитых фильмов. Юнги хотелось заткнуть болтуна, потому что теперь Чимин знает, что у него есть сеть ночных клубов. Альфа не хочет связывать свою деятельность с омегой, к тому же если по близости бродил Намджун и что-то от него хотел. Любая легкомысленность с его стороны, и все может закончиться плохо, а Чимина лишний раз беспокоить не хочется. Нужно что-то придумать. Взгляд переходит на Чонгука, который заметил его и выжидающе посмотрел на Юнги. Альфа кивает головой на выход в коридор и встает из-за стола, давая Чону понять, что нужно поговорить наедине. Чимин провожает их удаляющие спины удивленным взглядом, но его отвлекают Тэхен с Хосоком, желая узнать омегу получше и параллельно рассказывая о себе.
Таким образом Пак узнал, что Хоуп — гонщик, любит гонять на своей Ямахе по ночным улицам Сеула, за которую долго и упорно отрабатывал, чтобы купить и, наконец, почувствовать запах свободы и скорости, и что Тэхен, любитель сплетен и заговоров, одного с Чимином возраста. Он не такой уж и плохой, каким поначалу казался, и Чимину удалось с ним поладить тем, что оба не смотрят дорамы и едят одно и то же пирожное в одинаковом кафе.
— Как бы ты этого скромняжку не испортил, Тэхен-а. Знаю я эти твои закидоны, — фыркает Хосок и тут же улыбается, хлебая вкусный гранатовый чай.
А в это время Чонгук и Юнги оказываются вне дома. Второй тут же тянется за сигаретой, не предлагая младшему, хотя тот не отказался бы от сигаретки другой, чтобы выпустить через никотин все дерьмо в его душе. Чонгуку почему-то страшно от взгляда старшего альфы, невероятно глубокого и устрашающего. То, что Юнги ниже его на целую голову, нисколько не пугает, но сама его сущность говорит об обратном. Альфа понимает, что Шуга проснулся, через столько времени.
— О чем ты хотел поговорить, хён?
— Это касается Чимина, — выдохнув едкий дым из легких, ответил Мин, и голос его прозвучал, как сталь, что вмиг кровь застыла в жилах. — Намджун что-то замышляет, чтобы отомстить мне, и, возможно, Чимин будет замешан во всё это дерьмо. Я не хочу, чтобы он пострадал, а потому надо что-то придумать. Прятать его в доме не выход. Он загнется. Если Джин знал и мог целыми днями сидеть дома, то Чимину нужна свобода, — остановился, чтобы сделать очередную затяжку. — К тому же, вряд ли бы вы пришли всей сворой сюда, чтобы просто попить чайку.
— Можно нанять телохранителей, — предложил Чонгук. — И да, хён, ты прав. Восточные зашевелились, как только узнали, что Намджун вышел из тени. Видать намечается что-то.
Юнги хмыкает, задумываясь над словами младшего, и кивает.
— С этим разберёмся позже, а вот телохранители — хорошая идея. Главное, чтобы Чимин ни о чем не подозревал, то есть он не должен знать, что его тайно охраняют, — сипло, от забившегося в легкие дыма, уточнил альфа.
Чонгук уверен, что Юнги сможет защитить омегу, хотя в глубине души чувствовал, как разрывается сердце от того, что придётся так нагло врать и говорить, что беспокоиться не о чем.
— У Чимина запах усилился, что будешь делать? — спросил он.
— Я думал отвезти его к тебе, потому что боюсь, я не смогу сдержаться и сделаю ему больно. Но вряд ли Чимин согласится, — со вздохом произнес Мин, зарываясь пальцами в волосы.
— С Джином ты не особо волновался, — хмыкает Чон, и Юнги резко хватает его за грудки, припечатывая к стенке.
— Джин — это другое. А Чимин ничего не знает и не имеет опыта. При мне он даже про течку боится сказать. Так что закрой рот и не смей даже думать плохого о Джине, — яростно шипит Мин, и Чонгук спешит его успокоить.
— И не собирался. Я просто волнуюсь за Чимина, вот и все, — пожимает плечами младший альфа, освобождаясь от рук Мина.
***
Чимин очень счастлив познакомиться с такими веселыми людьми, как Тэхен и Хосок. Ему очень приятно и интересно общаться с ними, ведь они совершенно не такие, как те, с кем Чимину доводилось общаться раннее. Однако, Чонгука и Юнги уже давно нет, что невольно напрягает. Они пьют, наверное, уже пятую чашку чая, и омега чувствует, как поднимается у него температура и как стягивает внизу живота. Из крохотных пальцев выскальзывает полу пустая чашка и разбивается, а Пак весь внезапно скручивается. От звона фарфора Тэ и Хоуп удивленно вскидывают брови и не на шутку пугаются, когда Чимин колени сводит и стонет от боли. Тэхен сразу понял, в чем дело, и толкнул Хосока к выходу, пока тот не обезумел от запаха течного омеги. В это время как раз появились на пороге Чонгук и Юнги и очень удивились, когда к ним в руки прилетел Хосок.
— Что случилось, Тэ? — напрягся Мин, еще не успев ничего почувствовать.
— У Чимина течка, — ответил омега, запыхавшись. — И вам лучше уйти, пока никто из вас не потерял крышу. А особенно Чонгук.
Чонгук испуганно смотрит на него и колеблется. Он понимает, что если сейчас не уйдет, то не сможет воспротивиться инстинктам альфы. Но Пак его истинный.
— Хен, — Чон с мольбой взглянул на старшего альфу, прося что-нибудь придумать.
Юнги осознает, что от его выбора зависит многое. Он не хочет оставлять Чимина одного, но вместе с тем боится навредить ему. Однако время не ждет и нужно что-то предпринять.
— Так, вы трое сейчас расходитесь, я остаюсь с Чимином. Если понадобится помощь, позвоню, — быстро произнес альфа и, поблагодарив вовремя отреагившего Тэхена кивком, закрыл за ними дверь.
На кухне слышится копошение, и, зажав нос рукой, Мин двигается туда и видит, что Чимин что-то ищет в шкафчиках, случайно роняя на пол пачки печенья и коробочки с лекарствами.
— Где же они? — от боли голос дрожит, но когда в руках появляется баночка с необходимыми таблетками, омега вымученно улыбается.
Юнги читает надпись и ужасается, тут же выхватив баночку.
— Ты с ума сошел эту дрянь пить?! — закричал он.
— Отдай, пожалуйста, — молит омега, облокотившись о стол, и часто дышит. — Мне всего одну надо.
— Лечь тебе надо, а не травиться.
— Юнги, пожалуйста. Мне больно, я не могу терпеть. Я не могу, не могу, — слезы ручьем потекли из его глаз, и Чимин делает попытку отобрать баночку с обезболивающим, но Мин выбрасывает ее в окно и крепко держит омегу. — У меня все зудит. Пожалуйста.
— Нет, — отрицательно качает головой альфа, стараясь дышать через рот.
Запах Чимина кружит голову, туманит разум, но Юнги обещал себе не навредить омеге, как бы ему этого не хотелось.
— Поцелуй меня, — вдруг требует слабо Чимин, обмякая в руках альфы. — Я хочу этого.
— Нет, Чимин, нельзя. Ты сейчас не в себе, — Юнги подхватывает его на руки и тащит в спальню, затем аккуратно кладет на кровать и заботливо укрывает одеялом.
— Останься, — просит Чимин, изнывая. — Я не могу больше.
Сердце кровью обливается от такого омеги. Юнги правда хочет облегчить ему боль, но так, чтобы все было в порядке, чтобы потом не пришлось винить себя.
— Хорошо, — кивает Мин, ложась рядом.
Чимин тут же вскакивает и седлает его, стеная от боли и зуда в пятой точке. Его приоткрытые, смоченные слюной губы возбуждают, щеки горят, а в голове только мысли о том, чтобы перестать чувствовать это жжение и желание почувствовать в себе член альфы.
— Я правда не хочу делать тебе больно, — кусает губы Мин, положив руки ему на бедра. — Поэтому только пальцами, — Чимин слабо кивает.
Смущаться нет сил. Юнги нависает над ним, сняв с омеги штаны и трусы. Смазка стекает по бедрам омеги на белоснежные простыни, гладкая кожа сводит с ума, но альфа держится, чтобы не укусить молочную кожу прямо сейчас. Он целует омегу в губы, мягко разводя его ноги в стороны. Пак цепляется пальцами ему в плечи и жалобно мычит в поцелуй. Приятные ощущения растекаются теплом по телу. Мин целует за ухом, где, как оказалось, находится эрогенная зона, и Чимин задрожал. Природной смазки оказалось слишком много, поэтому альфе не пришлось смачивать пальцы слюной. Первый палец вошел медленно и свободно, второй тяжелее, потому что Чимин узкий до невозможности и начинает сопротивляться, чувствуя дискомфорт.
— Потерпи, — шепчет Мин, отвлекая поцелуями в чувствительные места, и проталкивает пальцы глубже, поглаживая подушечками гладкие стенки.
Чимин хнычет, растягивая гласные. Боль сменяется приятными ощущениями внизу, и омега стонет, пряча красное лицо за волосами. Он понимает, что не сможет нормально смотреть Юнги в глаза, когда течка закончится. Омега не хотел казаться в его глазах развратным. Добравшись до нужной точки, альфа проходится пальцами по ней, срывая с губ Чимина громкий и протяжный стон, который тут же утопает в требовательном поцелуе. Юнги нравится целовать пухлые губы омеги, мягкие, нежные, красные, сладкие, как самая вкусная конфетка. Чимин принадлежит и будет принадлежать только ему. Он защитит свое солнышко.
— Я...я, — Чимин хочет сказать, но оргазм накрывает его с головой и, вместо «люблю тебя», получается нечленораздельное мычание.
Омега дышит рвано и утыкается влажным носом в плечо Мина, дрожа, и все никак не получается у него отойти от оргазма.
— Не смотри на меня, я ужасен, — всхлипывает омега, сводя ноги и натягивая кофту.
— Ты самый красивый омега из всех, кого я когда-либо встречал, — растерянно улыбается Мин, целуя блондина в лоб, и прижимает его к себе. — И тебе совсем не нужно стесняться, что так вышло. Против природы не попрешь.
— Просто...
— Не наказывай самого себя. Не мы решали, кем нам родиться, — прервал Юнги.
Чимин кивает, хотя слабо верит в то, что альфа будет относиться к нему, как обычно. Небольшая неловкость может перерасти во что-то огромное, похожее на топкое болото, из которого потом не выбраться, даже если знаешь все методы для выживания. А надо ли противиться и все-таки утонуть?
Больше они не разговаривали на эту тему. Чимин предпочел держаться подальше, пока течка не закончится, Юнги тоже, и втихаря глотал обезболивающее.
Однажды омега увидел, что доселе запертая на ключ дверь была приоткрыта. Любопытство обрело над ним вверх, и ноги понесли его в комнату. Сначала Чимин не осознавал, где он находится, и подумал, что это комната на случай, если кому-то нужно будет переночевать у них. Но потом Пак увидел рамку на столе и взял ее в руки, проведя пальцем по запылившемуся стеклу. Парень, что смотрел на него, улыбался лучисто, а стоявший рядом Мин держал его за руку. Чимин сглотнул, подумав, что, возможно, этот парень много значил для Юнги, но что именно произошло, он не знал.
Может, дальний родственник? Одноклассник? Друг?
Чимин отчаянно задавал себе вопросы и предположения, но что-то внутри подсказывало, что это все не то и нужно копнуть глубже. Аккуратно вытащив из рамки фотографию, Чимин еще раз осмотрел ее и взглянул на обратную сторону, где внизу было написано: «Любимый, эту фотографию дарю тебе. Здесь мы впервые встретились, помнишь? Юнги.»
— Любимый, значит, — горько усмехается Чимин, ставя все на место. — Такой наивный. Думал, что единственный, а все наоборот.
«А ведь правда. Зачем ему я, если у него есть другой? И забрал он меня из жалости».
Чимин давится собственными слезами, но быстро берет себя в руки. Для него нет места ни в чьей семье. Ох, как же он ошибался.