Кровь.

Меган

Прошёл месяц. Я погрузилась в работу, училась на ошибках и старалась отгонять дурные мысли. Кажется, жизнь налаживалась. Навязчивые идеи отступили, кошмары с его участием прекратились. Мартин словно испарился из моей головы.

Я ликовала! Не желала больше думать о нём, но воспоминания, словно назойливые мухи, кружили вокруг, особенно во снах.

— Меган!

Оклик Мерил вырвал меня из задумчивости. Встретив взгляд сестры, я улыбнулась, доедая мамин бутерброд.

— Папа дал тебе выходной. Ты пахала весь месяц, тебе необходима передышка, — сказала Мерил.

Я отрицательно покачала головой. Выходной? Нет уж! Боялась снова утонуть в мыслях, которые неизбежно приведут к нему. Отдых сейчас для меня — как выход в открытое море без лодки, тупик, где я рискую зачахнуть.

— Я выйду на работу. Не хочу ничего пропускать, — твёрдо заявила я, унося тарелку к раковине.

Пулей влетев в комнату, я захлопнула дверь. Стояла, прислонившись к ней спиной, словно за дверью притаился монстр. Окинула взглядом комнату, и взгляд зацепился за подоконник.

Роза. Чёрная, длинная. Рядом записка и… отпечаток пальца.

Медленно подошла к окну, взяла записку и развернула:

"Теперь по моему отпечатку тебе будет легче меня найти, адвокат. Я буду рядом, даже если ты меня не видишь."

— Господи… — прошептала я, отбросив записку.

Как от него избавиться? Как выкинуть из головы, если он появляется в ней, едва я начинаю забывать? Что делать с мыслями о нём? Я твердила себе, что он не тот, кто мне нужен. Но, чёрт возьми, почему я думаю о Нелане? Почему представляю его рядом? Может, я лгу себе? Может… я влюблена? Может, я просто подавляю свои чувства?

— Нет! Это невозможно! — отрезала я, выбрасывая записку в мусорное ведро.

Любить его? Никогда! Это табу, ужасно, неприемлемо. Он убийца, его голова забита кровью. Только эти мысли должны быть в моей голове. Я справлюсь. Я сильная, и решение зависит только от меня. Я выброшу его из головы, из мыслей, из сердца. Соберусь с духом, и всё получится. Моя жизнь — в моих руках, и я докажу, что у меня есть сила воли.

Иду по улице, осенний ветер пронизывает насквозь, но пальто согревает. Просто наслаждаюсь погодой. Люди снуют туда-сюда, кто-то смеётся, но мой взгляд прикован к тем, кто обнимает своих любимых.

Вот она — любовь. Искренняя, сердечная. У кого-то, возможно, разбито сердце, но любовь помогает собрать его по кусочкам. Кто-то делает это сам, но всё ради любви. И никто не отменял того факта, что искренняя любовь — самая крепкая. Смотрю на пару: у девушки глаза цвета неба. Они сияют не от солнца, которое сейчас почти не греет, а от любви к мужчине, согревающему её в объятиях. На улице мороз, она в одном свитере, но ей тепло. Тепло с любимым человеком.

Как среди такой любви может существовать насилие? Как среди таких ярких чувств, среди любви — кровь, ненависть, войны, месть? Как? Что движет теми, кто жаждет убивать, а не мечтает о счастье? Что ждёт их в конце пути? На что могут надеяться мафиози? Надежда живёт в каждом, но насколько сильна она у тех, кто погряз в криминале?

Звонок телефона обрывает поток мыслей.

— Да, пап? — спрашиваю, идя по улице.

— Приезжай в офис. У меня разговор, — строго говорит отец.

Насторожившись, я прибавляю шаг.

Через полчаса я уже на месте. Мартин стоит на коленях. Мурашки бегут по коже от его вида, его свирепый взгляд пугает ещё больше. Смотрю на отца. Его глаза сосредоточены, но я вижу искру гнева. Скоро она станет пламенем.

— Он говорит, что ты любишь его и не раз принимала его послания и любовные признания. Это правда, Меган? — спрашивает отец, и мои глаза расширяются от удивления.

Этого не было! Только записки, которые я сразу же выбрасывала. Я ничего к нему не чувствую, чёрт побери! Ничего!

— Папа, это ложь! Никогда такого не было! Я не люблю его, и его никогда не было в моей комнате! — возмутилась я, бросив испепеляющий взгляд на этого ублюдка.

Он немного побит, но, кажется, наслаждается ситуацией. Ухмылка на его лице говорит о забаве, но сейчас мне совсем не до этого.

— Да, Меган? А как ты улыбалась, когда я стоял у тебя под окном? Как мы целовались? Это ведь всё по-дружески? — с ухмылкой произнёс Нелан, и я сжала кулаки.

— Меган! — рявкнул отец.

— Что несёт этот мерзавец? Признайся сейчас, или я убью его, а ты уйдёшь в отставку!

Эти слова ранили меня больнее всего. Он готов лишить меня любимого дела из-за лжи, которую нагородил Мартин. Отец давил на самое больное.

В ярости я подошла к Мартину и влепила ему пощёчину, затем повернулась к отцу:

— Ничего этого не было! Я видела его только в суде, ясно? — с гневом выпалила я и выбежала из офиса.

Чёртов придурок! Какого чёрта он делает? Зачем подставляет меня? Он повёл себя как мудак, как идиот без мозгов.

Услышав шаги за спиной, я обернулась.

— Какого хрена ты творишь, придурок? Сам мне письма присылал, а теперь несёшь эту чушь моему отцу? Кто тебе вообще давал право являться в офис моего отца?! Ты ублюдок! — кричала я, толкая его в грудь.

Он даже не пошевелился. Просто смотрел на меня, сканируя взглядом. Его невозмутимость выводила из себя.

— Ты ведь думала обо мне, да? Я вижу, что ты не могла спать из-за меня, — наконец произнёс Нелан, и я с силой оттолкнула его.

— Не смей оставлять свои грёбанные послания у меня на окне! В один прекрасный день я отрублю тебе ноги, чтобы ты не смог ко мне забираться! И если ещё раз появишься здесь или в моей комнате, то я…

Я не успела договорить. Он впился в мои губы поцелуем. Обхватил мою талию руками, прижал к себе. Спустя минуту я оттолкнула его.

— Придурок! — взвизгнула я и ударила его по щеке, а затем в живот.

Снова никакой реакции. Словно он — каменная стена. Но вдруг его взгляд изменился, стал холодным. Повернувшись в ту же сторону, что и он, я увидела Сантино Мартина. Только его здесь не хватало! Что они все забыли во Флоренции? Пусть возвращаются в свой Неаполь!

— Да, давайте все зайдём в офис! Какого чёрта вы все здесь забыли? Проваливайте, иначе я клянусь, возьму пистолет и перестреляю вас! — гневно выкрикнула я, отступая на шаг.

Сантино испепелял взглядом брата, а тот смотрел на меня. Оба выглядят как идиоты, которым нужны деньги. Им необходимо получить по морде, чтобы они поняли, что здесь им не рады.

— Проваливайте, — повторила я и толкнула Нелана в грудь.

Они уехали. Я долго стояла на улице, не понимая, что происходит.

Зачем он всё это говорил? Зачем лгал? Хотел сделать мне больно? У него получилось. Знаю, какой разнос меня ждёт от родителей. Знаю, что придётся оправдываться.

Но ещё больше меня волновало то, что вначале я хотела его защитить. Всё получилось так, как должно было: удар, крик, истерика. Но в глубине души мне хотелось его… прикрыть. Почему? Зачем? Я не знаю. Просто чувствовала, что могло что-то измениться.

После полуторачасовой прогулки я вернулась домой. На пороге меня встретил отец. Смотрел на меня в упор, а я молча разулась и попыталась избежать разговора. Папа был как шторм, в котором бушевали эмоции.

— Меган! В кабинет, быстро! — потребовал отец, и я поплелась за ним.

Сев на диван, стала ждать разноса. Он неизбежен. Я видела насколько отец зол и знала почему.

Хотя, возможно и не до конца я и поняла его гнев.

— Когда ты накричала на него и ударила, я поверил, что между вами ничего нет, Мег. Но грёбанные фотографии в СМИ доказали обратное! О чём ты думала, когда закрутила роман с мафиози? О чём, мать твою, думала, когда целовалась с ним посреди офиса?! — заорал он, и я подняла голову.

На фотографиях — я и он в обнимку. Чёрт! Я не знала, что делать. Сейчас все будут говорить о том, что мы вместе, что любим друг друга. Но сейчас я его ненавижу. Он заплатит за это. Я сделаю всё, чтобы он пожалел о содеянном. Сейчас я была опозорена перед отцом, и выставлена перед всеми дурой, связавшияся с головорезом. Это было хуже всего.

Не буду связываться со СМИ — это бесполезно. Но я отомщу за клевету, сказанную моему отцу. Он получит своё, я сделаю так что он и близко ко мне не подойдёт. Ублюдок.

— Я испорчу тебе жизнь так же, как ты испортил её мне, Нелан Мартин, — произнесла я и отправила ему сообщение.

И насколько бы я его ни любила и одновременно ненавидела, ненависть сейчас сильнее любви. Я ненавидела его, но увы, в сердце таилась любовь, которую невозможно было скрыть. Я просто не хотела этого принимать, и из-за этого мне становилось ещё хуже.