Кровь.

Нелан|

Я в ярости вываливаюсь из самолёта, Сантино всё ещё сдерживает меня, словно я готов крушить всё вокруг. И знаете что? Чёрт возьми, я был готов! Я жаждал выплеснуть этот кипящий гнев.

—Отпусти, — процедил я сквозь зубы и рухнул в машину.

Этот грёбаный папаша возомнил, будто я способен навредить его дочери! Да я пальцем её не тронул, я им, блять, жизнь спас! Если бы я хотел зла, я бы сам всё подстроил. Но зачем мне это? Этот ублюдок отколошматил меня, словно я изнасиловал его дочь и заклеймил её позором.

Меган хотела что-то сказать, я видел это в её глазах, чувствовал, как она собирается с духом. Но этот старый хрен не дал ей и слова вымолвить, а ещё посмел думать, что я способен на подлость!

Ублюдок!

—Хватит! — взревел Сантино, заметив, как мои кулаки судорожно сжимаются и разжимаются.

—Он меня выводит! — огрызнулся я в ответ и со всей силы ударил по переднему сиденью.

Сейчас я выгляжу как мальчишка, у которого отобрали любимую игрушку. Но я покажу им всем! Когда я вернусь в дом, они узнают, на что я способен в гневе. Они ещё не знают, насколько изощрённой может быть моя месть.

Я врываюсь в дом. Отец бросает на меня мимолётный взгляд, я едва заметно киваю в знак приветствия и скрываюсь в своей комнате. Срываю с себя кофту, хватаю нож и с диким хохотом швыряю его в стену. В такие моменты я безумен, и каждый, кто попытается меня остановить, поплатится за это.

Звучит уведомление телефона. Достаю его и вижу сообщение от Меган.

Меган: Психи раскрывают свою сущность только в стенах дома? 1:1, Мартин.

Я оглядываюсь, но ни намёка на камеры. Безумная улыбка расплывается на моём лице, и я начинаю набирать ответ.

Нелан: Слежка незаконна, Де Маркес. Не боишься?

Я бросаю телефон на кровать, падаю на стул и опускаю голову. Костяшки пальцев разбиты в кровь, как и моё моральное состояние.

В комнату заходит мама. Её небесно-голубые глаза встречаются с моими, и она улыбается. Несмотря на царящий вокруг хаос и торчащие из стены ножи, она улыбается. Невероятно!

—Успокоился? — спокойно спрашивает она, и я киваю. — Эта женщина заставляет тебя кипеть от ярости, крушить всё вокруг, злиться. Ты — копия своего отца, он тоже был одержим, когда добивался меня, сын. Но не будь его тенью. Не истери, а действуй, если действительно этого хочешь. И знай, Нел, в нашей семье её сожрут заживо. И знаешь, кто будет первой? Я. Но я всегда поступаю по справедливости. Если она совершит что-то непростительное, ей не жить.

Я ловил каждое её слово. Мама всегда была олицетворением справедливости, никогда не делала ничего без причины и всегда славилась своей честностью. Я разрываюсь между двумя крайностями: иногда поступаю по справедливости, а иногда становлюсь самовлюблённым, как отец. Но мама всегда была похожа на деда. Её ледяное спокойствие, безжалостность в моменты жестокости всегда поражали меня. Я восхищался ею с самого детства. Она всегда держала голову высоко, никогда не щадила виновных и не признавала невиновных.

—Ты понял, Нелан? — спрашивает мама, и я киваю. — Отлично.

Она уходит, оставляя после себя лишь лёгкий шлейф её парфюма. А я всё не могу понять, что я к ней чувствую. Любовь, ненависть, отвращение? Что это? Как разобраться в этом клубке эмоций? С каких пор любовь стала запретным плодом? С каких пор нужно просчитывать каждый свой шаг, чтобы понять, чем обернётся твоя любовь?

Меган — невероятно красивая, дерзкая, но в ней есть что-то скрытое. Словно она прячет свои истинные чувства за непробиваемым щитом. Но её голубые глаза… Они словно омут, в котором я тону без остатка. Я не могу смотреть в них, я теряю рассудок. Она словно демон, вонзающий свои когти в самое сердце. Она поселилась в моей памяти, не давая мне покоя. И мама права: Меган заставляет меня кипеть от ярости.

Я не могу усидеть на месте, когда думаю о ней. Меня тянет на то, что она ненавидит больше всего: лишать людей жизни. Это какое-то безумие! Я не понимаю, что мне делать. Поддаться влечению и любить Меган, или сделать всё, чтобы она возненавидела меня? Кажется, она и так этого добилась, но, чёрт возьми, я ничего не понимаю!

На следующий день я на работе. У меня заказ на убийство, и я полностью сосредоточен на жертве. Тесак в моих руках — идеальное орудие для того, кого я сейчас буду убивать. Насильник, торговец людьми. Морган. В его глазах — безумие, страх и животная злоба. Он дёргается, пытается вырваться, но его руки крепко связаны.

—Чувствуешь это, да? — спрашиваю я с издевкой. — Беспомощность. То же самое чувствуют те девушки, которые не могут и слова вымолвить, когда их силой увозят в рабство. Их руки связаны, хотя на них нет никаких верёвок.

Я обрушиваю на него град ударов. Безжалостно, со всей силы. Когда наши взгляды снова встречаются, я вспоминаю Миону. Миона Мартин. Моя маленькая сестрёнка, чью жизнь отнял этот ублюдок. Он убил её, не дрогнув и глазом.

Она была ангелом, посланным мне с небес в тот злополучный день. И тогда я пообещал себе, что буду защищать тех, кто этого заслуживает.

Миона была безвинным ребёнком, чьей судьбой распорядился этот подонок. Моя сестра могла быть жива, но её больше нет со мной. Моя милая сестрёнка стала ангелом. Ангелочком, чьи глаза я вижу во снах. И я знаю, что даже после мести я не смогу вернуть её. Она останется на небесах, но моя душа будет спокойна, зная, что этот мерзавец испытал хотя бы малую часть того, что пережила моя сестра.

Пусть он захлебнётся в её крови, увидит её полные слёз глаза и отправится прямиком в ад. Для него там уже заготовлен отдельный котёл.

—У меня есть дочь и жена, Мартин! Смилуйся, палач! — жалобно просит он, и я усмехаюсь.

Так меня называли в те времена, когда я был в ярости и терял над собой контроль. Кажется, это состояние возвращается, ведь я не чувствую к этому человеку ни капли жалости.

—Я стану для тебя и ледяным монстром, и грёбаным палачом, Морган, — процеживаю я сквозь зубы и поднимаю топор.

Рука отлетает в сторону, обнажая кость, из которой хлещет кровь. Я ухмыляюсь, беру нож и подхожу к нему вплотную. Его взгляд, полный мольбы, даёт мне понять, что я всё делаю правильно. Я начинаю срезать его ухо. Дикий вопль боли разносится по всему подвалу, доставляя мне нескрываемое удовольствие. Я отбрасываю его в сторону, смотрю на свои окровавленные руки и улыбаюсь.

—Энзо! — кричу я, и через мгновение в подвал врывается мой брат. — Прикончи его.

—Мартин! Мартин, сжалься! Моя дочь не должна расти без отца! Ливия ни о чём не знает! Палач! — вопит он, но я иду прочь, словно заткнув уши.

Его дочь живёт в неведении, если не знает, чем занимается её отец. Она живёт в иллюзорном мире, где всё кажется сказкой.

Я возвращаюсь домой. Меня встречает мама и одаривает меня какой-то странной улыбкой. Я обнимаю её, не говоря ни слова, потому что знаю, что женщин в этом мире нужно беречь. Даже здесь им не дают пощады. И неизвестно, когда мы увидим их в последний раз. От этой мысли я сжимаю её в объятиях крепче и отстраняюсь.

—Цени то, что тебе дано, сынок. Иначе может быть слишком поздно, — тихо говорит мама, и я хмурюсь.

—Почему ты мне это говоришь? — спрашиваю я с тревогой и жду ответа.

Она молча уходит, и я слышу её всхлип. Меня охватывает леденящий ужас. Я смотрю ей вслед и снова не понимаю, к чему был этот разговор. Я стою в оцепенении, пытаясь осмыслить всё, что происходит.

—Нел, что ты тут стоишь? — внезапно слышу я голос Розы за спиной и оборачиваюсь.

—Что сегодня с нашей мамой? — спрашиваю я.

Роза пожимает плечами, видимо, она опять где-то пропадала. Она уходит в дом, а через несколько часов и я возвращаюсь. Я оглядываю дом. Меня накрывает волна ностальгии, смешанная с каким-то необъяснимым страхом, и я улыбаюсь воспоминаниям.

—Нелан, ты выше! Отдай мою игрушку! — кричит Роза, а я лишь смеюсь над ней.

Она прыгает, слегка колотит меня по плечам и недовольно фыркает. В комнату входит мама, и сестра бежит к ней.

—Мам, Нелан не хочет отдавать мои игрушки! Накажи его, он издевается надо мной! — визжит она, хватая маму за подол платья.

Мама строго смотрит на меня, но ругать не собирается. У неё всегда было правило — не кричать на нас.
Потому что криком нечего не добиться.

—Нелан, отдай игрушку и никогда не обижай слабых. Она младше тебя, и тебе нельзя так поступать. Ты должен быть опорой для Розы, защищать её при любых обстоятельствах. Так поступают настоящие мужчины. Ты понял меня, Нелан? — спокойно говорит мама, и я киваю.

После этого мы с Розой играли в догонялки. Я пытался поддаваться, но воспитание отца дало о себе знать, и она буквально приказала мне играть по-настоящему.

Она всегда была сильной.

Я смеюсь и иду в свою комнату. Захожу и падаю на кровать.

Роза всегда была сильной. Даже когда она падала, она поднималась сама и не просила ни у кого помощи. Она была самостоятельной, умной, справедливой. Её характер не только соответствовал отцовскому, нет, это не так. Она была женской копией папы. Той, кто без раздумий отдаст жизнь за свою семью.

Вечером у нас был семейный ужин. Я ел салат и стейк, как и отец. Мама не притронулась к еде, лишь бросала на папу грустные взгляды.

—Нелан, Сантино, Энзо, Роза, мне нужно вам кое-что рассказать. Но вы должны пообещать, что не будете грустить и расстраиваться, — строго говорит мама, и я настораживаюсь.

Мы переглядываемся.

—От этого становится ещё страшнее, — комментирует Роза и откладывает вилку.

—Я всю жизнь учила вас быть самостоятельными. Вы стали такими: сильными, добрыми, справедливыми и, конечно же, безумными в своём роде. Это наша кровь, наша фамилия течёт в ваших венах. Вы все — опора друг для друга, и… вам нужно стать ещё сильнее. Сейчас вам придётся повзрослеть и стать по-настоящему взрослыми, — слёзы катятся по щекам мамы, и я напрягаюсь до предела. — У меня обнаружили опухоль. Рак сердца.

Удар под дых. Я зажмуриваю глаза, надеясь, что это всего лишь сон. Выпрямляюсь, смотрю в глаза матери и молюсь, чтобы она солгала. Впервые в жизни я мечтаю услышать ложь.

—Мам, ты с ума сошла? Ты шутишь? Не ври нам! — вскрикивает Роза и вскакивает со своего места. — Этого не может быть, мам! Скажи, что это неправда!

Я тоже смотрю на маму, ища в её глазах хоть намёк на ложь.

—Это правда, доченька, — признаётся мама, и моё сердце разбивается на осколки. — Мне осталось не больше месяца. Я слишком поздно обратилась к врачу.

Я чувствую себя так, словно меня избили. Я не могу поверить в это. Только сейчас в моей голове всплывают мамины слова: «Вам нужно стать сильнее».

Это чертовски больно. Стеклянные глаза матери, пустой взгляд отца добивают меня окончательно, и я падаю в чёрную бездну, где нет ни конца, ни края. Я лечу вниз и в какой-то момент просто рухну.