Скорость Токио - Асфальт в огне.

Сознание возвращалось к Рэне, как после глубокого, вязкого сна. Она чувствовала, как холод впивается в спину и ноги, а затылок будто пульсировал. Медленно разлепив веки, она огляделась — вокруг была темнота, сквозь которую едва пробивался слабый свет из старой лампы в углу.

Металл. Камень. Плесень. И... кровь.

Запах был резкий, плотный, густой. И тогда она увидела это. Всего в метре от неё, на грязном бетоне, лежало тело. Женское. Волосы были тёмные, растрёпанные, лицо закрыто. На голове — пятно, тёмное и расплывчатое. Кровь уже успела частично свернуться, но часть всё ещё стекала, формируя багровую лужу.

Рэна замерла, сердце забилось в горле.

— Н-нет... — прошептала она. — Что за ад... что за...

Она резко отпрянула, прижавшись спиной к ледяному камню стены, и закусила губу, чтобы не закричать. Колени дрожали. Руки были в ссадинах и запястья покраснели от верёвок, которыми её связывали раньше. Сейчас она была не привязана, но чувствовала себя не менее пленной.

"Том..."
Его лицо всплыло перед глазами. Холодное, злое.
"Ты будешь следующей, если не научишься держать рот на замке."
Его голос всё ещё звенел в ушах. Рядом труп. И этот взгляд, как у хищника, уверенного в своей власти.

Что это за место? Это уже не игра в гонки. Это не просто разборки на улицах.

— Мафия?.. — прошептала она, сжав кулаки. — Он... он не просто гонщик.

Пазлы в голове Рэны складывались с болью: организованные гонки, деньги, таинственные исчезновения гонщиков, о которых говорили вполголоса... Возможно, Том и его банда были куда глубже погружены в преступный мир, чем кто-либо думал. "Кровавое Эхо" — звучит слишком громко для уличной банды. Это скорее... клан. Система. Подполье.

Но думать было некогда — шаги. Гулкие. Приближающиеся.

Рэна отпрянула к дальнему углу. Она знала, кто это. Слишком узнаваемая походка. Мощная, твёрдая. Без колебаний. Дверь скрипнула, как в дешёвом ужастике, и в проёме появился силуэт. Он вошёл в полумрак, и лицо Тома снова предстало перед ней. Только сейчас в его глазах не было той злости. Там был... холодный интерес. Будто он рассматривал трофей.

— Спишь на холодном? — спросил он, усмехнувшись. — Привыкай.

Рэна встала, пошатываясь. Но не дрогнула.

— Ты псих. — Голос её звучал слабо, но внутри всё кипело. — Думаешь, можешь держать меня тут вечно?

Том не ответил. Он просто закрыл за собой дверь, прислонился к ней и наблюдал. Как хищник перед броском. Она выдержала его взгляд, но в груди уже клокотало.

— Боишься? — спросил он тихо.

— За тебя, может. Когда мои девочки найдут меня — ты пожалеешь, что родился.

Уголок его губ дёрнулся, но улыбки не было. Он отошёл в сторону, не отрывая взгляда. А затем резко развернулся и вышел, захлопнув дверь.

Кровавое Эхо pov ;

Георг потягивал кофе, уставившись в экран ноутбука. В комнате было тихо, пока не хлопнула дверь.

— Какого хрена это было ночью? — спросил Билл, вбегая в гостиную. — Я проснулся от того, что Том швырял что-то внизу, как бешеный.

Густав выглянул из кухни.

— Опять он... — протянул он. — Снова в режиме «я-самый-опасный». Что на этот раз?

Билл подошёл к Георгу, облокотившись на спинку кресла.

— Он вывел какую-то девушку. За волосы. Она визжала. Я не шучу. У него в руке был пистолет. Он орал что-то про «рот на замке» и «наказание». Ты что-нибудь знаешь?

Георг откинулся на спинку и вздохнул.

— Я видел, как он вечером тащил кого-то к боковому входу. Не придал значения. Думал, снова его грязные дела.

— Но почему он злой как демон? — переспросил Густав. — Это не просто ярость после проигрыша.

Билл нахмурился.

— Девушка. Та рыжая. Рэна. Он всё утро внизу, не отвечает. Кто-нибудь видел её после гонки?

— Нет, — отрезал Георг. — И знаешь, что ещё странно? Я проверил камеры на парковке — один из архивов стёрт. Только за тот промежуток, когда она могла уйти. Совпадение?

— Думаешь... он её держит? — Билл замер.

— Думаю, наш Том заигрался, — сказал Густав глухо.

— Надо понять, что он задумал. Прежде чем мы окажемся в центре чёртового дела об убийстве, — бросил Георг и встал. — Если там и правда замешана она... и если он начал выносить тела... нам конец.

— Но что делать? — Билл был явно в замешательстве.

— Следить. Осторожно. — Густав кивнул. — Если он сорвётся ещё раз... надо будет действовать.

Том спустился по лестнице, как буря перед грозой. Чёрная майка прилипла к телу, волосы спутаны, под глазами — тени. Он выглядел так, будто всю ночь не спал. Может, так и было. Он резко толкнул дверь кухни, и та с грохотом ударилась о стену.

— Ну, наконец-то, — выдохнул Георг, глядя на него. — Мы тут чуть не охренели от догадок.

Том молча подошёл к кофемашине, налил себе чёрного как уголь кофе и отхлебнул. Затем поставил чашку на стол и прислонился к шкафу, скрестив руки на груди.

— Где ты был всю ночь? — Билл не выдержал. — Ты орал, тащил кого-то... Мы слышали выстрел!

Том посмотрел прямо на него, взгляд был тяжёлым и непроницаемым.

— Я избавился от проблемы, — сказал он, спокойно, как будто говорил о сломанной детали машины.

— Какой ещё, блядь, проблемы? — подался вперёд Георг. — Ты о чём сейчас?

— О рыжей, — отрезал Том. — Рэне. Она... перегнула. Слишком много лаяла. Слишком много дерзила. Я её убрал.

На секунду наступила тишина, такая плотная, будто воздух сгустился.

— ЧТО?! — Билл вскочил. — Ты что, блядь, с ума сошёл?! Убрал? Какого хрена ты несёшь?!

Том медленно повернул голову в его сторону.

— Ты бы не стал спрашивать, если бы слышал, как она выла мне в ухо всё утро. Девка не знает, когда стоит заткнуться.

— Ты убил её?! — голос Густава дрогнул. — Том, ты совсем поехал?

— Я её не убивал, — процедил он. — Пока. Но рядом с ней лежит та, кто не поняла с первого раза.

Чашка в руке Георга треснула. Билл замер. В глазах Густава мелькнул ужас, который он едва смог скрыть.

— Ты убил девушку. Просто так. Чтобы припугнуть другую?! — выдохнул Билл. — Что ты творишь, Том? Это уже не «Кровавое Эхо». Это психушка на колёсах!

— Я защищаю имя нашей банды, — глухо сказал Том. — Эта сучка унизила нас. Всех. На трассе. Перед толпой. Она смеялась над нами. Надо было поставить её на место. И я это сделал.

— Это не оправдывает убийство, — прошептал Георг, сжав челюсть. — Том... это уже за гранью.

Том ударил кулаком по столешнице, так, что посуда задребезжала.

— НИ ОДНА, слышите?! НИ ОДНА сука не будет вытирать об меня ноги! Я не позволю какой-то японке ржать мне в лицо!

Он дышал тяжело. Лицо исказила гримаса ярости. Но в его глазах был и страх. Он понимал, что зашёл слишком далеко. Но пути назад уже не было.

— Ты думаешь, нас не начнут искать? — спросил Густав. — Ты думаешь, «Ночная Сакура» просто забудет про Рэну?

— Я оставил её живой. — Том снова взял чашку, теперь трясущимися пальцами. — Но если она не научится подчиняться — она будет следующей.

— Ты ёбнутый, — прошептал Билл. — Просто... ёбнутый.

— Успокойся, Билл, — отрезал Том. — Ты не понимаешь, как работают такие вещи. Ты слишком мягкий.

— Я мягкий?! — Билл сделал шаг к нему. — Да у нас была репутация! Нас уважали, чёрт побери! А теперь ты просто похищаешь девушек и убиваешь их у них на глазах!

— Это мой способ показать, кто главный. И ты — либо со мной, либо против меня, — Том посмотрел каждому из них в глаза. — Так что решайте. Сейчас.

Повисла гнетущая тишина. Ни один из парней не проронил ни слова. Но в их взглядах уже не было слепой преданности. Что-то изменилось. Трещина пошла по самой сердцевине «Кровавого Эха».

Том, словно почувствовав это, отвернулся и вышел из кухни, оставив после себя запах кофе, металла и тревоги..