8. Поиски в тени.
Солнце только начинало пробиваться сквозь тучи над спящим Токио, освещая город мягким золотистым светом. Было раннее утро, но в квартире команды «Ночная Сакура» уже царила тревожная суета.
— Она не вернулась... — Нацуми стояла у окна, сжимая в руке телефон. — Со вчерашнего вечера. Ни звонка. Ни сообщения.
— Может, осталась у кого-то? — пробормотала Мизуки, хотя в её голосе не было уверенности. Она сидела на полу, опершись спиной о стену, и перебирала плейлист, будто звук мог заглушить беспокойство в голове.
— Рэна не из тех, кто исчезает вот так, — отрезала Кёко. Она стояла в центре комнаты, руки скрещены на груди, взгляд напряжённый. — Что-то случилось.
— Мы поссорились... — выдохнула Нацуми, опуская голову. — Я... не должна была так говорить.
— Это не твоя вина, — сказала Кёко, мягче, чем обычно. — Но теперь важно одно — найти её.
На столе разложены были телефоны, ноутбуки, карты улиц и снимки с камер видеонаблюдения поблизости. Кёко уже действовала как стратег: просматривала все маршруты, по которым Рэна могла пойти. С каждым часом тревога только усиливалась.
Мизуки сняла наушники, впервые за долгое время глядя прямо в глаза подругам:
— Что, если это они?
— «Кровавое Эхо»? — Нацуми прикусила губу. — Думаешь, они бы решились на такое?
— Думаю, они злы. Они всегда были опасны... а теперь — унижены. — Голос Мизуки звучал ровно, но в нём было что-то леденящее. — Они видели, как мы выиграли. Видели Рэну на финише. Если кто и посмеет мстить — это Том и его ублюдки.
— У нас нет доказательств, — произнесла Кёко. — Но я тоже чувствую это. И если это правда... то она в опасности.
Тишина накрыла комнату, как одеяло. Девочки переглянулись. И в этих взглядах было всё: страх, злость, решимость.
— Мы её найдём, — твёрдо сказала Кёко. — Я разошлю дроны в район, где она могла быть. Подключусь к камерам города. Вы — расспросите всех, кто может хоть что-то знать. У Рэны был маршрут, когда она злилась — мы его знаем. Сосредоточимся там.
— А если они её увезли? — прошептала Нацуми, голос дрогнул.
— Тогда мы выследим каждого из этой чёртовой банды, — отрезала Мизуки. — И заставим их пожалеть.
Кёко кивнула:
— Никто не трогает нашу. Никто.
Собираясь в спешке, каждая из них чувствовала гнев, что копился в груди. Рэна была не просто лидером, она была душой их команды. Их сестрой. Их стержнем.
— Это не просто война на трассе больше, — сказала Кёко, поднимая глаза. — Это личное.
И с этим словами, «Ночная Сакура» выехала на улицы Токио. В этот раз — не ради гонки. Ради Рэны.
Токио жил своей жизнью — деловито, шумно, ярко. Машины проносились по улицам, прохожие сновали по своим делам. А три девушки в одинаковых коротких стрижках и с яркими, необычными волосами двигались по городу, как по полю битвы.
Нацуми стояла возле входа в круглосуточное кафе, нервно прикусывая ноготь. Её розовые волосы развевались на ветру, а глаза отчаянно скользили по прохожим. С каждым мигом надежда увидеть Рэну на улице таяла.
— Ничего, — прошептала она, опуская телефон, в который уже в пятый раз звонила Рэне. — Ноль.
— У меня есть кое-что, — раздался голос Мизуки в наушнике.
— Что? — Кёко немедленно перешла на связь, отреагировав раньше всех. Она в этот момент сидела в автомобиле, сверяя карту с отмеченными маршрутами.
— Я пробила камеры наблюдения с улицы, где Рэна могла пройти. Одна из камер — старая, низкого качества, но... — Мизуки щёлкнула пару клавиш. — Там видно силуэт. Точно её. Час ночи, она идёт по переулку. Но...
— Но что? — в голосе Нацуми звенело напряжение.
— За ней кто-то шёл. Я не могу разобрать лицо. Капюшон. Высокий. Двигается быстро, будто спешит. Но не обгоняет — держится на расстоянии.
На несколько секунд повисла тишина.
— Координаты? — тихо спросила Кёко.
— Район Шибуя. Камера на складе старой торговой зоны. Вышлю запись и адрес.
— Нацуми, едь туда. Мизуки, подключись ко всем камерам в округе, проследи, куда они свернули. Я заеду на подстанцию охраны — может, у них есть другие ракурсы, которых нет в открытом доступе, — сказала Кёко.
— Уже в пути, — ответила Нацуми.
Её машина взревела и сорвалась с места, словно её собственный пульс на пределе.
⸻
Через пятнадцать минут Нацуми была на месте. Район казался пустынным. Улица освещалась только несколькими фонарями, и всё вокруг выглядело так, словно город на мгновение перестал дышать. Она вышла из машины и медленно пошла вперёд, вглядываясь в каждый угол.
— Камера должна быть на фасаде здания, слева, — подала голос Мизуки.
Нацуми посмотрела туда. Камера действительно была — чёрная, облезлая, но живая. И именно она запечатлела Рэну.
— Здесь... — выдохнула она. — Рэна шла... одна. Тут действительно страшно. Почему она сюда свернула?..
— Эмоции. Ночь. Ссора. Она не думала. — Голос Кёко был спокойным, но в нём чувствовалось напряжение.
— Я иду в переулок, — сказала Нацуми и шагнула в темноту.
Асфальт под ногами был сырой, пахло железом и чем-то затхлым. Тени плясали по стенам, и каждый шорох отзывался внутри дрожью. Она медленно шла вперёд... пока не увидела.
— Девочки... — голос Нацуми задрожал. — Здесь... тряпка.
— Что? — Кёко и Мизуки заговорили одновременно.
Нацуми наклонилась, достала перчатку и подняла грязную ткань с асфальта. Она была смята, как будто кто-то резко зажал её... и отбросил.
— Это... пахнет. Каким-то снотворным. Я не уверена, но... — Она подняла глаза. — Думаю, Рэна не дошла до конца улицы.
— Это была ловушка, — сказала Кёко, резко тормозя у полицейского участка. — Он шёл за ней, выжидал момент.
— Он? — переспросила Мизуки.
— Кто бы это ни был... он забрал её. Рэна не могла просто исчезнуть, бросив телефон, сумку и даже не попытавшись позвонить. Значит, её отключили. Насильно.
— Ублюдки, — прошептала Нацуми.
— Мы найдём её, — сказала Мизуки с холодной решимостью. — Они не знают, с кем связались.
Кёко в это время уже добивалась доступа к уличным серверам. Она понимала — времени мало. Если Рэна действительно у «Кровавого Эха» — каждую секунду она в опасности. Но теперь у них было то, с чего можно начать.
След был найден.