Ирбис [Как приручить дракона]

Астрид медленно открыла глаза, но темнота вокруг не дала ей хорошо рассмотреть место, где она оказалась. В помещении было достаточно тепло, но блондинка была всё же укрыта чем-то лёгким наподобие простыни. Несколько раз моргнув и привыкнув к отсутствию какого-либо источника света, девушка попыталась сесть, но тут же рухнула обратно, когда нестерпимая боль напомнила о себе. Сжав одной рукой явно животный мех, Астрид в испуге начала сильнее вглядываться в темноту, а в голове мелькнула мысль о том, что она могла оказаться у охотников, а Инглинга и другого барса, который был с ним и которым, скорее всего, являлся Зейн (кто ещё ринется за шатеном, как не этот парень), они безжалостно убили. Неожиданно в дальнем углу блеснула пара зелёных глаз, а Хофферсон спокойно выдохнула — необычные изумруды Инглинга было сложно забыть, поэтому она была более, чем на сто процентов уверена, что это именно он.

— Инглинг, — тихо протянула она, поднимая руку и словно подзывая его к себе.

Повинуясь негласному желанию девушки, парень, чуть опустив голову, стал приближаться к церемониальному камню, на котором Астрид пролежала уже больше трёх дней — церемонию пришлось проводить в спешке, чтобы блондинка не погибла раньше времени, но её даже раненый организм стойко перенёс перевоплощение, но вот только необычным "побочным эффектом" оказался долгий сон и, судя по всему, быстрая регенерация, которая издревле была пресуща оборотням, тоже отсутствовала. Прикрыв глаза, Инглинг несмело коснулся протянутой к нему руки и вздрогнул, когда почувствовал, какая холодная она.

— Тебе холодно? — Тут же спросил тихо он, но из-за этого голос получился немного хриплым, а под конец вопроса так вообще дрогнул, словно и самому парню тоже было холодно. — Как ты себя чувствуешь?

— Чувствую себя другим человеком, — выдохнула Астрид, сжимая руку парня, который слабо улыбнулся ей на это действие. — Где я? Тут так темно, что я не смогла сначала определить, где нахожусь.

— Ты в горах, в одной из пещер моей семьи, всё хорошо, — улыбка Инглинга стала чуть шире и увереннее, а сам он сжал руку, которой касался руки блондинки. — Я переживал, что ты не выживешь. Скажи мне, зачем ты повернулась к нему лицом. Не сделай ты этого, пулю получил бы я.

— Вот именно, — воскликнуть нормально у Хофферсон не вышло, но голос повысить удалось. — Если бы не я пулю схлопотала, то ты, а мне этого хотелось бы в самую последнюю очередь. Ты должен жить, а в твоей смерти я бы до гроба винила себя за то, что не смогла тебя спасти.

— В итоге получается так, что я виню себя за то, что с пулей в боку лежишь ты, — усмехнулся шатен и покачал головой, губами касаясь холодных пальцев. — Поверь, если бы её получил я, ничего бы серьёзного не произошло. Провалялся бы денёк с дыркой в боку, но она бы затянулась в разы быстрее, чем она сейчас затягивается у тебя.

— Зато ты цел, — Астрид вымученно улыбнулась и прикрыла глаза, а стоящая у входа в пещеру Валка, которая прекрасно слышала весь разговор двух влюбленных, только улыбнулась, покачав головой.

Она и предположить не могла, что истекающая кровью блондинка излучает так много силы и желания жить, что перенесёт не только извлечение пули, но и церемонию посвящения в оборотни, которую пришлось достаточно сильно изменить, чтобы всё делали окружавшие её барсы, а не она сама. Вместо того, чтобы пить свежую кровь горного козла, мясо которого так любили барсы и которого девушка должна была сама поймать и убить, Инглинг отдал часть своей крови, половину которой влили девушке прямо в рот, а вторую закапали в рану на боку. Так же торжественную клятву за Хофферсон произносил шатен, который крепко держал её за руки, а после было принято решение, что Астрид останется на церемониальном камне до тех пор, пока не придёт в себя. На первый день никто не беспокоился, потому как все знали, что церемония высасывает много сил (что говорить, если даже Инглинг ходил никакой, хотя обычно жизнь и энергия били из него ключом); на второй насторожились, не веря, что можно так долго спать и не приходить в себя; а на утро третьего дня начали паниковать, но, как оказалось, всё же рано — в ночь на четвёртый день девушка пришла в себя. И какова же была радость решившего остаться с возлюбленной парня — он словно почувствовал, что должен был быть рядом с ней в эту ночь, и остался там, где был нужен больше всего на свете.

Астрид нежно улыбалась, держа стоявшего над ней парня за руку и поглаживая большим пальцем по тыльной стороне его ладони, которая раза в два точно больше её. Не выдержав, Инглинг упал перед алтарём на колени, губами касаясь руки девушки, которая не дрогнула, продолжая всё так же медленно вырисовывать ве́домые только для блондинки узоры.

— Ты сказала, — медленно начал парень, подняв взгляд ярких глаз на лежащую на шкуре девушку. — Что чувствуешь себя новым человеком. В чём это выражается, как ты поняла это?

— Я даже и не знаю, — протянула Астрид, прикрыв глаза, потому что взгляд Инглинга вдруг стал таким пристальным, что держать связь не было сил. — Я чувствую запахи чётче чем до того, как поймала пулю, тактильные ощущения тоже стали лучше, потому что я смогла только коснувшись меха, на котором я сейчас лежу, определить, чей он. Со зрением у меня ничего не произошло, вроде бы, а слух некогда было проверять.

— Возможно, что обряд всё же сработал, — протянул шатен и неловко улыбнулся, когда Астрид неожиданно распахнула глаза, посмотрев на него. — Да, нам пришлось это сделать, чтобы ты не погибла.

— Но почему вы не отвезли меня в город? — Тихо спросила девушка, но на вопрос Инглинг только усмехнулся.

— Ох, я даже не представляю, как бы это выглядело со стороны, — начал он, покачав головой и оставив ещё один короткий поцелуй на заметно согревшихся пальцах блондинки. — По главной улице города несётся собачья упряжка, которую тащат не собаки, с громким лаем и воем бегущие за ней следом, а два непозволительно, я бы даже сказал аномально, огромных снежных барса, которых в этой местности ну вообще не должно быть.

Астрид снова прикрыла глаза, представляя всю эту ситуацию с ещё одной, другой стороны и понимая, что парень-то оказался прав — такая картина была бы дикостью, и даже Хедер не помогла бы всех успокоить, хоть и получалось у неё это просто прекрасно. Неожиданно Хофферсон распахнула глаза, когда перед ними предстал образ тёмноволосой подруги, которая никогда не бросала её в беде и не давала ей тонуть в те редкие моменты, когда блондинку с головой накрывали депрессивные волны.

— Где Хедер? — Севшим голосом спросила она, сильнее сжимая ладонь парня, который даже бровью не повёл, а любой другой парень уже корчился бы и говорил, что ему больно. — Где моя подруга?

— С ней всё хорошо, не переживай, — Инглинг тут же подскочил с пола, укладывая обратно на шкуру поднявшуюся было девушку. — Она сейчас в куда лучшем состоянии, чем ты, поэтому тебе придётся подождать до утра, чтобы с ней увидеться. По-моему, Хедер спит сейчас у общей пещере с парой барсов, которые помогают ей не замёрзнуть.

— Это я во всём виновата, — слёзы тут за заструились по щекам блондинки, а через секунду послышался её всхлип и нервный смешок. — Боги Асгарда, я ещё ни разу не плакала просто так или по какой-нибудь такой совершенно дурацкой причине.

— Это сейчас не так важно, — снимая с шеи какой-то кулон, который Астрид пока не могла рассмотреть, пробормотал Инглинг и улыбнулся, когда вложил его девушке в руку, которую до этого держал в своей. — Тебе нужно обязательно носить его, ведь теперь ты часть нашей большой семьи.

Не видя, но чувствуя что-то небольшое и круглое у себя на ладони, Хофферсон тут же её сжала, ощущая, как небольшая металлическая деталь впивается ей в кожу, а между пальцами скользят среднего размера бусины. Медленно подняв руку вверх, девушка попыталась разглядеть украшение, которое ей отдал шатен, но из-за темноты в пещере у неё ничего не вышло — удалось только понять, что круглый предмет очень гладкий и приятный на ощупь, а длина цепочки из бус позволяет носить украшение на шее.

— Этот кулон символизирует, что теперь ты наша новая семья и что мы обязательно придём к тебе на помощь, если она тебе когда-нибудь понадобится.