Ирбис [Как приручить дракона]

С момента возвращения Астрид к жизни прошло несколько недель, которые девушка провела в городе, не желая пока даже издали видеть горы и огромную и бескрайнюю снежную пустыню, что когда-то ей стала вторым домом. Она погрузилась в свою работу настолько, что уход за одиннадцатью собаками Хедер пришлось взять на себя, а потом и вовсе переехать к подруге, которая дома бывала не больше пяти часов в сутки, всё время проводя в центре города — в большой высотке, где она работала и уже получила повышение, став шеф-редактором. Вереск не жаловалась, но и чувств блондинки, которая максимально оградила себя от "дикого" мира, не разделяла, считая, что та уходит, убегает от своей судьбы — быть свободной и бегать по снежным завалам в шкуре мощного животного.

Да, с жуткой болью, душераздирающими криками и несколькими кровотечениями Астрид всё же удалось примерить на себя великолепную по своей красоте шкуру снежного барса, но она быстро отказалась от этого, когда в теле проснулся голод, а потом и прочие чувства и желания более сильного организма. Ни красивый мех, ни невероятная грация, ни отсутствие восприимчивости к холоду, ни возлюбленный рядом — ничто не смогло остановить Хофферсон в её решении вернуться в город, домой.

— Да, я сказала, что возможно прошла бы обряд, если бы это мне нужно было для того, чтобы остаться с Инглингом, — вспылила однажды блондинка, когда вопросы Хедер об ирбисам ей порядком надоели и она захотела расставить все точки над "и". — Но вот только я ничего не говорила о том, что меня нужно делать этим зверем, когда я истекала кровью. Если уж на то пошло, то лучше было бы, если бы я погибла в тот день.

После такого яркого и наполненного искренней злобой ответа, брюнетка отстала от девушки, а потом и вовсе перестала с ней общаться, объявляя что-то наподобие байкота. Но вот только Хофферсон никак это не восприняла — ей было просто не до этого, ведь работа затянула с головой, в которую она не пускала больше ни одной мысли. Однако обо всём этом ей пришлось позабыть, когда в один из обеденных перерывов к ней в кабинет не влетела запыхавшаяся девушка, которая была её секретарём.

— Астрид, — с отдышкой еле-еле выговорила она, упираясь руками в колени. — Там к тебе какой-то красавчик ломится, просит, чтобы его пустили. Угрожал, что разнесёт тут всё к чертям собачьим, если мы его не послушаем. Его даже наша охрана сдержать не смогла. И откуда только в его тельце столько силы?

— Инглинг, — тихо, едва слышно прошептала блондинка, а перед океаническими глаза ярким огнём вспыхнул образ улыбающегося парня с копной непослушных каштановых волос. — Быть такого не может.

— Так как, пускать его к тебе? — Выкидывая всё мысли из головы, раздался голос всё той же секретарши, которая уже выпрямилась и перевела дух, ожидая ответа. — Он никак не навредит?

— Нет, не навредит, — снова пробормотала девушка, поднимая взгляд на помощницу, и добавила, прокашлявшись. — Можешь впустить его ко мне и отправиться на первый этаж в кафе. Уверяю, он не сделает мне ничего плохого. Инглинг не такой.

Последняя фраза была произнесена так тихо, что рыжая секретарша не услышала её, но Хофферсон была этому рада — ей не хотелось сейчас при ней выпускать свои эмоции и чувства, что и так давно томились в теле без возможности выйти, показать себя. Девушка молча кивнула и удалилась, а уже через несколько минут в светлый кабинет с тёмной мебелью влетел парень, громко хлопая дверью и заставляя Астрид поднять голову, которую она успела понять, погрузившись в сладкие воспоминания, которые связывали её с тем, кто сейчас стоял перед ней буквально в нескольких метрах впереди. Несмело подняв голову и так же несмело и немного неловко улыбнувшись, Астрид отступила на шаг назад, когда увидела, как немного хищно блеснули изумруды глаз парня.

— Неужели я нашёл тебя, — с выдохом пробормотал шатен, делая короткий шаг вперёд, а его взгляд заметно потеплел, накапливая частицы нежности, которую он всегда испытывал рядом с Хофферсон. — Почему же ты исчезла?

Горько усмехнувшись, девушка только покачала головой, так и не найдя слов, чтобы ответить. Когда же Инглинг сделал ещё несколько шагов в сторону возлюбленной и аккуратно взял её за руку, поднимая её между ними и касаясь нежной кожи губами. Сердце блондинки на секунду замерло, а после пустилось в бег, словно желая покинуть пределы грудной клетки и вырваться на свободу. Подняв другую руку и сжав удивительный по своей красоте кулон, висящий на шее, который она так и не смогла снять с неё, Астрид прикрыла глаза и судорожно вздохнула, покачав головой.

— Я думала, что так будет проще, — наконец произнесла она, неотрывно глядя на их руки. — Для каждого из нас, но, кажется, я сильно ошибалась, когда думала, что смогу справиться со всем этим. Любовь оказалась сильнее всего, что я только могла ей противопоставить, но вот только я не поняла, — Хофферсон подняла глаза, встречаясь взглядом с изумрудами глаз напротив. — Сильнее была моя любовь к тебе или же та любовь, которую узлучал ты, казалось бы, на сотни тысяч километров вокруг.

— Наша любовь друг к другу, — целуя девушку в полуоткрытые губы, прошептал Инглинг, прижимая её к себе.

***

На перегонки с ветром и собачьей упряжкой, в которую было запряжено одиннадцать собак, вперёд, подгоняемый дружным лаем  с нотками завываний от верных мохнатых товарищей, нёсся огромный и величественный снежный барс, океанические глаза которого сияли в лучах обеденного солнца. Крепко сжав рулевую дугу, брюнетка оглядывалась по сторонам в поисках других барсов, но вот только взгляд постоянно натыкался только на редко и одиноко стоящие хвойные деревья, ни о каких ирбисах речи не шло. Но уже через несколько минут из-за очередного холма вылетело ещё три снежных барса, один из которых понёсся наперерез бегущему возле первой собаки собрату. Тот и мяукнуть не успел, как оказался мордой в снегу, а сверху на нём восседал другой хищник. Двое других меховых красавца медленно подошли к остановившейся упряжке и весело поприветствовали ступившую с подножек на снег Хедер — уронили её в снег, а один из барсов (тот, что всё же был немного крупнее) лизнул её в щёку, а потом заурчал, словно извиняясь. Не прошло и минуты, как перед Вереск предстали близнецы, а к ним, громко смеясь, ковыляли Инглинг в обнимку с Астрид, которая выглядела куда лучше, чем пару месяцев назад — всё же беззаботная кошачья жизнь явно пошла ей на пользу, выпустив наружу всё её свободолюбие и детский взрывной характер, поэтому сейчас девушка широко улыбалась, а потом, когда близнецы-таки отстали от брюнетки, бросилась к подруге на шею с громким и полным радости визгом, заставляя её новую семью, стоявшую рядом, закрыть уши.

— Милая моя, — защебетала Хофферсон, снова заваливая хохочущую Вереск в снег, где они начали валяться. — Как же я рада тебя видеть.

— Астрид, — с укором начал Инглинг, но хмурый взгляд девушки, которым она его одарила, заставил тут же заткнуться. — Ладно, молчу.

— То-то же, — усмехнулась бывшая Хофферсон в ответ, поднимаясь со снега и поднимая следом и подругу, к которой она тут же обратилась. — Как ты поживаешь? Как дела в городе?

О том, куда делась Астрид никто не знал, кроме самой Вереск, которая с улыбкой махнула рукой, словно говоря, что всё у неё хорошо, а город до сих пор стоит. После того страшного происшествия в снежную пустыню больше не ступала ни одного человека, кроме "бесстрашной" Хедер, потому что группа охотников рассказала о странных барсах, но, слава Одину, промолчала про то, что рядом были две девушки и одиннадцать собак, запряжённых в упряжку.

Когда же брюнетка вошла в общую пещеру, весело всех приветствуя, было уже около семи вечера, поэтому было принято решение о том, что она снова останется в гостях, как это было две недели назад. Время было около двух часов ночи, когда к лежащей на шкуре давно погибшего волка Хедер присоединилась её голубоглазая подруга в своём новом, но ставшим для неё таким родным обличии. Удобно уместившись рядом и обняв хвостом, Астрид утробное заурчала, словно убаюкивая подругу.

— Я так рада, что ты наконец счастлива, — пробормотала она, уже засыпая и обнимая всё так же урчащего хищника за шею. — А ты говорила, что гонки на собачьих упряжках никогда не сделают тебя счастливой.

Стоявший на входе в пещеру Инглинг на слова засыпающей девушки только покачал головой и отправился в свою пещеру, которую он уже два месяца делил с Астрид.

— Ты наконец счастлив, — услышал парень за спиной, когда одной лапой уже ступил в "спальню".

Обернувшись, он увидел свою мать и согласно кивнул ей.

— Нужно было пережить длительное расставание, чтобы окончательно понять, что кроме неё мне никто не нужен, — добавил парень и прикрыл глаза. — Как и ей никто больше не нужен, кроме меня. Возможно, именно это и называется любовью.

Ни в коем случае не переставай верить, что встретишь "своего" человека. Рядом с ним будешь становиться лучше, не станешь ни в чем заставлять ни себя, ни его — все будет складываться само, пусть даже нелегко. Без трудностей никак, они часть жизни.