Ирбис [Как приручить дракона]

Первый раз за последний месяц Астрид не снились странные сны с участием снежных барсов и она не просыпалась в поту из-за того, что ей приснился какой-то до ужаса страшный сон. И всё это только потому, что рядом с ней всю ночь был Инглинг, который ласково прижимал её лапами к себе и тихо урчал на ухо, наслаждаясь их близостью. Парень прекрасно знал, что им нельзя быть вместе, но вот только уже не мог отпустить её — его сердце ныло весь тот жуткий месяц, что он её не видел, как бы говоря, что без Астрид оборотню не прожить долгую и счастливую жизнь. И пускай, что у него не будет наследника, а управлять семьёй станет его двоюродный брат, главное, что рядом будет любимая женщина, за которую не жалко отдать всё на свете.

Наблюдавший за спящим сыном и девушкой в его лапах Стоик не мог сомкнуть глаз всю ночь, размышляя о том, что уже больше трёх сотен лет никто из оборотней не пересекался с людьми так, чтобы раскрыть им свой секрет, а Инглинг стал первым. Так это ещё мало того, он не просто раскрыл свой секрет человеку и подружился с ним, так ещё и умудрился в него влюбиться, да так сильно, что когда-то хоть немного заинтересованный взгляд, обращённый к оборотням-ровесницам, перестал таковым быть — как женщины и матери его будущего потомства, они его больше не волновали, ведь в мыслях была одна только блондинка. И это было большой проблемой, потому что ещё ни один человек не выдержал обряд превращения, поэтому его и запретили три с половиной сотни лет назад, а через пятьдесят лет оборотни и вовсе решили, что нужно прекратить общаться с людьми, чтобы избежать некого плотского искушения.

— Стоик, неужели ты думаешь, что наш сын так просто сдастся, если ты запретишь ему даже мыслить об обряде? — Валка усмехнулась, подойдя к большому мохнатому зверю и присев рядом с ним.  Женщина была достаточно строга, а местами и прямолинейна в воспитании своего единственного ребёнка, но она никогда не запрещала полёту мыслей и мечтаний Инглинга, хоть и говорила о том, что это ни к чему хорошему не приведёт. — Наш сын с самых юных лет был не таким, как другие котята. Его не интересовало всё то, что было интересно другим, он мыслил по-другому.

— Тем не менее, ты позволяла ему так мыслить, — с недовольством в голосе, но достаточно тихо, чтобы не разбудить чутких оборотней, произнёс Стоик, когда превратился в человека и прижал к себе свою супругу. — Пускай, ты иногда чего-то не позволяла ему, что-то запрещала, но вот мысли и размышления ты его никогда не сдерживала.

— Наш сын не тот человек, полёт мыслей которого можно хоть на секунду задержать, — удобнее устраиваясь в объятиях мужа, улыбнулась женщина и прикрыла глаза, вспоминая детство мальчика. — Я помню, как много он задавал вопросов нам всегда, каждый день интересовался чем-то новым, но, буквально через неделю, забывал об этом и спрашивал о самом для него непонятном ещё раз, слыша немного другой ответ. Инглинг рос любознательным человеком, хоть родился и десяток первых лет провёл в шкуре зверя. Наш сын не пойдёт у кого-либо на поводу, если не будет доверять этому кому-то свою жизнь.

— Хочешь сказать, что за Астрид он готов отдать свою жизнь? — Мужчина с сомнением в глазах посмотрел на Валку и приподнял брови. — Я в этом как-то не уверен.

— Именно поэтому у тебя возникают конфликты с сыном, — Вал тепло улыбнулась, ласково проводя рукой по немного колючей щеке мужа. — Ты иногда не видишь простых вещей, дорогой, а Инглинг не только их видит, но ещё и понимает, только вот не пытается кому-то из объяснить, думая, что все смотрят на мир с его стороны. Сейчас же он впервые нашёл человека, который действительно смотрит с ним в одном направлении. Астрид очень необычная девушка, с которой, как мне кажется, не всё так просто, как все думают.

— Считаешь, что она пройдёт обряд? — Стоик нахмурился, переведя взгляд на своего сына и блондинку в его объятиях.

Не то, чтобы он считал девушку недостойной, но всё же полностью он не был в ней уверен, ведь она обычный человек, в которого просто влюбился по самые уши оборотень.

— Конечно, пройдёт, — воскликнула мать Инглинга, но тут же прикрыла рот рукой, когда кто-то из ирбисов начал ворочаться, но, словно чувствуя немую мольбу женщины, не проснулся. — Астрид не та девушка, которая отступит перед опасностью, она наоборот — пойдёт в самую гущу.

Валка замолчала, не зная, что ещё сказать, а Стоик просто сидел рядом и, обнимая жену, размышлял над её словами, которые, несомненно, не были лишены смысла. Но вся проблема всё же была в обряде превращения, который не был таким лёгким и безболезненным, каким казался при первом взгляде — для него нужна огромная духовная сила и истинное желание быть рядом с оборотнем, а мужчина не знал, нужно ли это всё блондинке.

Через какое-то время Валка молча поднялась на ноги и, превратившись в ирбиса, пошла в сторону выхода из пещеры. Стоик не последовал за своей женой, прекрасно понимая, что каждому нужна свобода, а также время, которое можно целиком и полностью потратить на себя и тишину вокруг.

Утро для семьи оборотней и двух девушек, которые находились у них, так сказать, в гостях, началось явно не с того, с чего рассчитывал каждый. Барсы, которые рано утром отправились на патруль подвластных им территорий, вернулись через несколько часов с плохими новостями — в снежную пустыню заглянула группа людей с ружьями, которая была настроена явно не на дружелюбный лад (как иначе объяснить тот факт, что в случайно выдавшего себя ирбиса тут же полетела шальная пуля?). Кажется, правительство Норвегии разрешило им отстрел хищников, потому что все просто напросто потеряли контроль над пятнистыми убийцами, а страх умереть от их острых когтей был сильнее, чем здравый рассудок.

Одна лишь Астрид сидела в дальнем углу пещеры и, запустив руки в волосы, качалась из стороны в сторону, шепча себе под нос о том, что это всё она виновата. Виновата в том, что вообще решила в этом году принять участие в самой массовой гонке; виновата в том, что решила заночевать в пещере, а не ехать дальше; виновата в том, что не отпугнула барса дымовой шашкой, а приняла его немного странную помощь. К тихо сидящей девушке подошла Валка, которая ласково провела рукой, по голове блондинки, которая тут же дёрнулась, почувствовав чужое прикосновение.

— Это я во всём виновата, — тихо призналась Астрид, но чуткий слух позволил услышать эту фразу не только матери Инглинга, но и его отцу, который, стоя буквально в шагах семи от блондинки, округлил глаза, сначала подумав, что он ослышался, но Хофферсон продолжила, так и не поднимая взгляда. — Мне не нужно было выступать в этом году, не нужно было ехать привычной дорогой, а надо было всего лишь придерживаться нужного маршрута. Нельзя было оставаться в пещере на ночь, нужно было отпугнуть Инглинга, когда он появился в пещере. Надо было показать, что я опасна для него. А сейчас нам нужно с Хедер найти охотников, чтобы отвести их от вашего дома.

Астрид резко подняла голову, уверенно смотря на женщину, которая смотрела на неё широко распахнув глаза — Валка ожидала многого, но только не этого. Поднявшись на ноги, блондинка бегло оглядела пещеру и, увидев своего главного пса, свистнула, привлекая его внимание.

— Малыш, собирай остальных, мы выезжаем, — твёрдый голос хозяйки дал понять, что она настроена максимально серьёзно, поэтому хаски буквально подскочил на месте, тут же начиная тихо выть, собирая собак, которые тут же откликнулись, а потом всей стаей отправились на выход из пещеры. Сама девушка посмотрела на Валку и едва заметно улыбнулась. — Я уведу их, чтобы никто и никогда не узнал о вас.

— Ты не должна этого делать, — тихо возразила женщина, схватив Хофферсон за руку. — Не ты виновата в этом, не тебе во всём разбираться.

— Вы не правы, — воспротивилась Астрид и нахмурилась, когда столкнулась взглядом со Стоиком, добавляя громче. — Я знаю, как вы ко мне относитесь, поэтому уверяю, что это последняя наша с вами встреча.

— Только посмей исчезнуть, — за спиной раздался властный голос Инглинга, который был явно недоволен тем, что сейчас говорила блондинка. — Астрид, ты никуда сейчас не поедешь. Наша семья обо всём позаботится.

— Нет, — повернувшись лицом к парню, с болью в голосе произнесла девушка и покачала головой. — Прости, но так будет лучше для всех.