часть3
Как только уроки закончились, Рен едва дождалась возможности покинуть Академию. Она почти мчалась по улицам Конохи, перепрыгивая через бордюры и лавочки, чтобы быстрее добраться до знакомого здания.
Сегодняшний день был особенным: теперь у неё не будет команды и наставника, а это означало, что все её тренировки будут напрямую с Анко-сенсей.
Она остановилась перед дверью тренировочного зала, глубоко вздохнула и постучала.
— Входи, Ренки! — раздался бодрый голос внутри.
Рен улыбнулась и быстро вошла. Там, среди ковров и различных тренировочных приспособлений, стояла Анко. Её лицо светилось тёплой улыбкой, а в глазах был характерный огонь — строгий, но справедливый.
— Анко-сенсей! — воскликнула Рен, чуть запыхавшись. — Я так ждала, чтобы прийти сегодня!
— Ах, моя маленькая змейка, — засмеялась Анко, подходя ближе. — Похоже, ты совсем не изменилась. Всё ещё полна энергии, как обычно.
Рен смущённо поклонилась, но сразу подняла глаза.
— Да, сенсей. Я хочу продолжать учиться! Я готова к любым тренировкам!
Анко кивнула и слегка похлопала её по плечу.
— Хорошо, тогда начнём с базовых техник контроля чакры. Сегодня мы будем работать над твоей концентрацией и стабильностью чакры.
Рен кивнула, и в её глазах загорелся энтузиазм. Она знала, что с Анко-сенсей её никто не будет жалеть, но именно в этом она находила настоящее развитие.
— Обещаю, сенсей, я всё постараюсь! — сказала Рен, сжимая кулаки с решимостью.
Анко улыбнулась:
— Вот это я и хотела услышать. Тогда давай приступим, змейка.
Рен вздохнула, но в её сердце было тепло. Она знала: с Анко-сенсей рядом она сможет стать сильнее и независимой, какой бы ни была её судьба.
После долгой и изнурительной тренировки с Анко-сенсей Рен выскочила из тренировочного зала и почти бежала к дому Саске. Вечер уже опустился на Коноху, окрашивая улицы мягким оранжевым светом.
Она легко забралась на крышу, где они обычно встречались. Саске уже сидел там, скрестив ноги, и спокойно смотрел на огни деревни внизу. Рен присела рядом. Они сидели молча несколько минут, наслаждаясь тишиной и вечерним ветерком.
Наконец Рен нарушила молчание, её голос был тихим, но твёрдым:
— Саске… Я хочу попасть в отряды Анбу.
Саске повернул голову на неё, слегка приподняв бровь. Его взгляд был привычно холодным, но в глубине сквозила лёгкая заинтересованность.
— Анбу? — тихо переспросил он. — Почему?
Рен сжала руки в кулаки и посмотрела прямо перед собой, на деревню, в её огнях:
— Я хочу быть сильной. Не только ради себя… Я хочу защищать людей и… чтобы никто больше не называл меня «дочерью Орочимару» с отвращением. Я хочу, чтобы моё имя вызывало уважение.
Саске промолчал, наблюдая за ней. Он знал, что попасть в Анбу — это путь не из лёгких, особенно для кого-то, кто ещё не закончил Академию. Но видя решимость в её глазах, он не усомнился: Рен готова идти своим путём.
— Это… опасно, — сказал он тихо. — Но если ты хочешь… — он замялся, затем добавил сдержанно: — Ты будешь нужна деревне.
Рен слегка кивнула, ощущая лёгкую волну уверенности. Она знала, что путь будет трудным, но именно такие моменты, сидя на крыше с Саске, давали ей силы верить в себя.
Ветер тихо шуршал над крышами, а огни Конохи мерцали внизу, как будто поддерживая её мечту.
На следующий день Рен с раннего утра направилась в резиденцию Хокаге. Её шаг был решительным, сердце билось чуть быстрее, но в груди пылала твёрдая решимость. Сегодня она собиралась сделать шаг, который мог изменить её жизнь.
Когда она вошла в кабинет Харузена, она автоматически поклонилась:
— Добрый день, Харузен-сан.
Харузен, сидя за массивным столом, приподнял взгляд. Его глаза сразу уловили решимость в её выражении. Он слегка кивнул, приглашая её подняться:
— Что привело тебя сюда, Ренки?
Рен сделала глубокий вдох, сжав кулаки, и проговорила твёрдо:
— Я хочу стать Анбу. Я хочу вступить в их ряды и служить деревне, как настоящая шиноби.
Харузен нахмурился, оценивая её взгляд, полный решимости.
— Анбу — это не игрушка, Рен. Ты понимаешь, что путь труден и опасен?
— Да — ответила Рен уверенно. — Но я готова. Я хочу быть сильной, чтобы защищать людей и доказать, что могу идти своим путём.
Харузен внимательно изучал её лицо, словно пытаясь понять, насколько она готова к такой ответственности. Несколько секунд он молчал, а затем тихо сказал:
— Ты похожа на Оротимару, внешне… Но внутри ты совсем другая. Я вижу решимость, которой не хватало многим другим.
Рен кивнула, слегка улыбнувшись:
— Спасибо. Я не стану разочаровывать деревню.
Харузен нахмурился, затем слегка кивнул:
— Хорошо, Ренки. Я передам твоё желание соответствующим лицам. Но помни: путь Анбу — это путь ответственности и жертв. Ты готова к этому?
Рен сжала кулаки сильнее:
— Да. Я готова.
Харузен откинулся в кресле, внимательно наблюдая за ней. В его глазах мелькнула лёгкая искра одобрения.
Так Рен сделала свой первый смелый шаг на пути к Анбу, и даже Харузен понял: она не обычная девочка — она действительно готова идти своим путём.
Прошёл месяц. Рен официально вступила в ряды Анбу. Маска скрывала её лицо, а чёрная накидка делала её одной из тех, кто наблюдает за деревней из тени. Это был её первый крупный приказ: обеспечить безопасность во время экзаменов на Чунина.
В день финальных боёв трибуны заполнили жители Конохи и гости из других деревень. На центральной трибуне сидел Хирузен-сан, а рядом с ним — Казекаге из Сунагакуре, лицо которого было скрыто под высоким головным убором и тканевой маской.
Рен находилась среди Анбу, рассредоточенных вокруг арены, наблюдая за каждым движением. Поначалу всё шло спокойно: зрители следили за поединками, Наруто и Саске готовились к своим боям, Сакура нервничала на трибунах.
Но Рен не могла отделаться от странного ощущения. Казекаге рядом с Хирузеном казался… неправильным. Его движения были слишком плавными, слишком спокойными, словно под этой маской скрывалось нечто иное.
И вот наступил бой, которого все ждали — Саске против Гаары. Поединок быстро стал выходить из-под контроля: чакра Гаары начала бурлить, песок формировал монструозные формы. В этот момент «Казекаге» наклонился к Хирузену, произнёс что-то едва слышно и резко сорвал с себя маску.
— Хирузен-сан… Как давно мы не виделись… — раздался холодный голос.
Рен почувствовала, как у неё внутри всё сжалось. Оротимару…
Мгновение спустя вокруг арены взметнулись дымовые завесы. По сигналу Хокаге все Анбу ринулись в бой, отражая внезапное нападение шиноби Суна и Отогу.
Рен прыгнула с крыши на арену, её мечи блеснули в руках. Она понимала, что это уже не тренировка, не экзамен — это война за деревню.
Рен стояла на крыше арены среди своих товарищей из Анбу, когда внезапно всё изменилось. Прямо под трибунами начал стремительно опускаться барьер из четырёх огромных пылающих стен.
— Барьер? — выдохнула она, и тут же поняла: Хокагэ в ловушке!
Не думая ни секунды, Рен сорвалась с места. Её напарники пытались остановить её, но барьер захлопнулся в тот миг, когда она проскользнула внутрь. Остальные Анбу остались снаружи, бессильно бьясь о непроницаемую преграду.
Она приземлилась рядом с Хирузеном.
— Я буду сражаться рядом с вами! — твёрдо сказала она.
Хирузен бросил на неё строгий взгляд.
— Рен, не вмешивайся. Это слишком опасно. Уходи в сторону и жди моего приказа.
Но она лишь крепче сжала кулаки.
— Нет. Я не оставлю вас одного.
Хирузен хотел что-то возразить, но его внимание отвлек Оротимару, стоящий напротив с хищной улыбкой.
— Ах, так это твоя новая защитница? Как трогательно, Хирузен, — протянул он, облизывая губы. — Но против меня — это бесполезно.
В следующее мгновение его руки сложили печати, и земля под ногами задрожала.
— Кучиёсе: Эдо Тенсей!
Из печатей, появившихся на земле, поднялись два силуэта. Пыль осыпалась с их тел, и Рен замерла: Шиноби, которых она знала лишь по учебникам. Первый и Второй Хокагэ — Хаширама и Тобирама.
— Чёрт… — прошептала она.
Хирузен встал в стойку.
— Это моя битва. Держись подальше!
Но Рен не послушала. Пока Хирузен сражался с когда-то своими учителями, она рванула к Оротимару. Её клинки сверкнули, рассекая воздух.
Оротимару уклонялся от каждого удара с пугающей лёгкостью, будто играя с ней. Он даже не атаковал в ответ. Его спокойствие лишь подливало масла в огонь.
— Что, устала уже? — насмешливо спросил он, отскакивая назад.
— Сражайся нормально, трус! — выкрикнула Рен, чувствуя, как в груди закипает злость.
Он слегка улыбнулся.
— Я просто не хочу пачкать руки об тебя, дитя.
Её зубы скрипнули от ярости. Для неё это было не просто бой — он унижал её, демонстрируя, что даже не считает её достойным противником.
Улыбка Орочимару постепенно исчезла. Он устало выдохнул и провёл языком по губам, словно пробуя вкус скуки.
— Хватит. Ты мне наскучила.
Его движения внезапно стали молниеносными. Он рванулся вперёд, и Рен едва успела поднять клинки. Удар змеиных клинков рассёк воздух рядом с её лицом. Она отпрыгнула, но Орочимару оказался позади быстрее, чем она моргнула. Удар ногой в спину — и её тело врезалось в барьер.
— А-а-ах! — воздух вышибло из груди, и она упала на колени.
— Ты сражаешься храбро, девочка, но твои движения предсказуемы, твои удары слабы. Ты не уровень этого боя.
Он поднял клинок, направив его прямо на неё.
— Прощай.
Но в тот миг Хирузен встал между ними, приняв удар на свой посох.
— Не смей трогать моих учеников! — рявкнул он, оттолкнув Орочимару.
Оротимару отскочил назад, зло щурясь.
— Хирузен… Ты стар, слаб и упрям. Пора тебе уйти.
И бой продолжился с новой силой. Хирузен сражался против своих учителей и Орочимару одновременно. Рен, с трудом поднявшись, поняла — он тянет время.
— Почему? — прошептала она.
Ответ пришёл мгновением позже. Хирузен сложил печати, и вокруг его тела появился ослепительный свет.
— Печать Бога: Шики Фūдзин! — выкрикнул он.
Из-за его спины возник огромный призрачный силуэт бога смерти. Его зловещая рука потянулась к Орочимару.
— Что?! — глаза Орочимару расширились от ужаса. Он попытался отскочить, но уже было поздно — бог смерти схватил его душу.
— Нет… Я не позволю! — закричал он, но Хирузен стиснул зубы и, несмотря на боль, завершил печать.
— Это… конец, Орочимару!
Призрачная рука прошла сквозь тела. Орочимару застонал от боли, когда часть его души была вырвана. Хирузен рухнул на колени, обессиленный.
Рен подбежала к нему, подхватывая.
— Хирузен!
Он посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.
— Ты стала… сильной… Рен… защищай… деревню.
И его голова бессильно опустилась. Барьер исчез. Орочимару, тяжело дыша и держа за плечо, исчез в клубах дыма, оставляя поле боя позади.
Рен стояла, глядя на неподвижное тело Хокагэ, и впервые в жизни почувствовала, как что-то внутри неё сломалось.
— Я… защищу… обещаю… — прошептала она, сжимая кулаки.
После похорон Хирузена деревня погрузилась в траур. Рен стояла у могилы Третьего, глядя на свежий холмик земли, под которым покоился человек, веривший в неё. Её пальцы дрожали, сжимая край плаща АНБУ.
— Ну как?! — внезапно раздался резкий крик.
Рен обернулась — перед ней стоял Наруто, глаза его горели от боли и злости. Он схватил её за одежду и резко дёрнул к себе.
— Ну как?! Всё ещё гордишься тем, что ты дочь того УРОДА, который убил Старика?!
Рен широко раскрыла глаза, сердце сжалось от этих слов.
— Я… я… — попыталась она что-то сказать, но голос предательски дрогнул.
— ЗАТКНИСЬ!!! — перекрыл её голос Наруто, сорвавшийся на крик. — Ты такая же, как он! УХОДИ! Ты не достойна быть среди нас!!
По его щекам стекали слёзы, он дрожал от горя и ненависти. Сакура бросилась к нему, обняла за плечи, пытаясь успокоить:
— Наруто, хватит… пожалуйста…
Но тот не слушал. Саске стоял в стороне, молча наблюдая за всем происходящим, его взгляд был холодным, но в глубине глаз скрывалось что-то большее — может быть, понимание, но он ничего не сказал.
В толпе кто-то выкрикнул:
— Дочь Змея!
— Убирайся из Конохи!
— Проклятое дитя!
Каждое слово било сильнее, чем любой удар. Рен чувствовала, как дрожат её руки и ноги, дыхание сбилось. Она хотела что-то сказать… оправдаться… но слова застряли в горле. Её губы лишь беззвучно шевельнулись.
И тогда она развернулась и побежала. Ноги сами несли её прочь, вдаль от деревни, от этих криков, от боли. Ветер бил в лицо, смешиваясь с её слезами.
Она не знала, куда бежит. Лишь знала одно — в этой деревне для неё больше нет места.