часть2
Солнце клонилось к закату, окрашивая улицы Конохи мягким оранжевым светом. Рен и Наруто шли рядом, болтая обо всём подряд. Наруто махал руками, рассказывал какую-то нелепую историю про то, как его выгнали из лавки за то, что он пытался заплатить за рамен камушками, найденными на дороге.
Рен смеялась. Настоящим, лёгким смехом, который редко удавалось вырвать из неё. Рядом с Наруто даже тяжесть дня казалась чем-то далеким.
— Ну, вот! — Наруто остановился у своей двери, развернувшись к ней. — Спасибо, что проводила!
— Глупый, это мы вместе шли, — усмехнулась Рен, сложив руки за спиной.
— Всё равно! — он расплылся в широкой улыбке. — До завтра, Рен!
— До завтра, — тихо ответила она и махнула рукой.
Когда дверь за Наруто закрылась, Рен не захотела сразу идти домой. Вечер был прохладным, и улицы наполнились спокойствием. Она решила немного прогуляться, чтобы успокоиться окончательно.
Проходя мимо старых домов, Рен заметила знакомую фигуру. На крыше, прямо под отблесками заката, сидел Саске. Он лениво откусывал кусочки от ярко-красного помидора и выглядел так, будто весь мир его не касался.
Рен остановилась. Несколько секунд она просто смотрела на него снизу. Потом, не раздумывая, сосредоточила чакру в ступнях и начала карабкаться по стене. Шаг за шагом, тихо и уверенно, пока не поднялась на крышу.
Саске даже не повернул головы, когда она уселась рядом. Только бросил короткий взгляд краем глаза и продолжил есть помидор.
Рен тоже молчала. Просто сидела рядом, глядя на закат и чувствуя, как вечерний ветер играет её волосами.
И в этой тишине, неожиданно для самой себя, она почувствовала спокойствие.
Долгое время они сидели молча. Саске доедал свой помидор, а Рен просто смотрела вдаль, где солнце уже почти скрылось за горами.
Наконец он заговорил, не глядя на неё:
— Ты когда-нибудь хотела уничтожить кого-то?
Рен удивлённо обернулась. Его голос был холоден, но в глубине чувствовалась боль.
— Я… — она замялась, не зная, что сказать. — Нет… Почему ты спрашиваешь?
Саске сжал остатки помидора в ладони так, что сок капнул на черепицу крыши.
— У меня есть один человек, которого я должен убить. Это единственное, ради чего я живу.
Рен долго молчала. Она видела, как его глаза потемнели, как сжались губы. В его словах звучала такая решимость, что становилось страшно.
— Ты ненавидишь его? — тихо спросила она.
— Больше всего на свете, — коротко ответил Саске.
Рен опустила взгляд. Тёплый ветер тронул её волосы. Она сжала колени руками и заговорила едва слышно:
— У меня нет того, кому я хочу отомстить. Но есть воспоминания… Они иногда греют, а иногда жгут.
Она подняла глаза к небу.
— Я… любила время, которое проводила с отцом в его лаборатории. Он редко обращал внимание на меня, но даже просто сидеть там, в углу, и смотреть, как он работает… Мне было достаточно. Я чувствовала, что я нужна ему.
Саске бросил на неё взгляд. В его глазах мелькнуло лёгкое удивление — он не ожидал таких слов о человеке, которого все считали чудовищем.
— А твоя мать? — неожиданно спросил он.
Рен улыбнулась горько.
— Я видела её всего один раз. Она была красива. У неё были глаза… такие же, как у меня, цвета лаванды. И всегда от неё пахло морским бризом. Свежо, как будто она только вышла из моря. Но после того дня я её больше никогда не видела.
Она замолчала, вцепившись пальцами в подол своей одежды.
Саске молчал, но в его взгляде больше не было холода. Он смотрел на Рен так, будто впервые увидел в ней не «дочь Орочимару», а человека, которого можно понять.
— Значит, ты гордишься им, — сказал он тихо.
Рен кивнула.
— Да. Пусть все называют меня «змеиной дочерью». Но я сама решу, кем стану.
На крыше снова воцарилась тишина. Но теперь она была иной — не давящей, а почти уютной.
Саске всё ещё молчал, его глаза следили за её лицом, но он не прерывал. Казалось, что он впервые слышит что-то похожее на настоящую правду.
Рен глубоко вздохнула и продолжила, её голос стал мягче, но решительным:
— Каждый совершает ошибки, — сказала она тихо, почти себе под нос. — И я уверена, что когда-нибудь о них можно будет пожалеть.
Она посмотрела на Саске прямо в глаза:
— Месть… Говоришь о мести? Знаешь… Мне было пять лет, когда Анбу забрали меня у отца. Но я не желаю им мести. Хотя, конечно, обида осталась… Я не знаю, жив ли он сейчас… мой отец… Но всегда мечтала, чтобы он ещё раз назвал меня «змейкой» и погладил по голове.
Саске на секунду отвёл взгляд, словно слова Рен задели что-то в его душе.
— Если бы я была на твоём месте, — продолжала Рен, — наверное, тоже хотела бы отомстить за смерть родных. Но я знаю… когда свершается месть, об этом после можно лишь жалеть.
Она замолчала, позволяя словам раствориться в лёгком вечернем ветре.
Саске наконец посмотрел на неё с чуть менее холодным взглядом. Он медленно кивнул, будто принимая её чувства, хотя слова её были совсем другими, чем его собственные.
— Понимаю… — сказал он тихо. — Это… непросто.
Рен улыбнулась слегка, впервые чувствуя, что между ними возникла какая-то невидимая связь. Они оба знали одиночество, оба понимали тяжесть ошибок и боли, но теперь хоть кто-то другой мог это понять.
На крыше снова повисла тишина, но теперь она не давила. Она была лёгкой, почти дружеской, и закат окрашивал их силуэты в мягкий золотой цвет.
Вечер постепенно переходил в сумерки, и тёплый свет заката сменялся прохладой ночи. Рен всё ещё сидела рядом с Саске, и, на удивление, ни один из них не спешил прерывать молчание.
— Ты… — начал он наконец, — никогда не боишься, что деревня будет говорить о тебе?
Рен улыбнулась сквозь лёгкую усталость:
— Конечно, боюсь. Но… знаешь, Саске, когда боишься каждый день, со временем учишься ходить прямо и смотреть всем в глаза. Даже если они шепчутся и косо смотрят.
Саске молчал, но его глаза немного смягчились. Он никогда не говорил о том, что чувствовал внутри, но теперь что-то в её словах коснулось его.
— У тебя… — он замялся, — есть кто-то, кому ты доверяешь?
Рен посмотрела на него. Несколько секунд её лицо было спокойным, но в глазах светилась уязвимость.
— Есть один человек. — Она кивнула в сторону дома Наруто. — Он всегда рядом, несмотря на всё. Но больше никого нет.
Саске кивнул тихо, словно понимая. Он редко доверял людям, почти никогда. Но в тот момент Рен казалась чем-то иным — человеком, который тоже знает, что значит быть одиноким и непонятым.
— Может… — начал он осторожно, — ты… могла бы иногда сидеть здесь со мной? Просто… поговорить?
Рен слегка улыбнулась. В её сердце появилось лёгкое тепло.
— Конечно. Я могу.
Они снова молчали, но теперь это молчание не было пустым. Оно стало мостом между ними, тихим обещанием, что они смогут поддерживать друг друга.
И в эту тихую ночь, под звёздами, Рен поняла: иногда доверие приходит неожиданно. И это доверие может стать началом чего-то важного.
На следующий день Рен вошла в класс с привычной лёгкой походкой. Утро было прохладным, но настроение у неё было бодрым — после вчерашнего вечера с Саске она чувствовала себя увереннее.
Она заметила Саске, сидящего за партой у окна. Его взгляд был привычно холодным, но когда она подошла, он едва заметно поднял голову.
— Доброе утро, Саске, — весело сказала Рен, подходя к нему. Она слегка хлопнула его по спине, едва заметно, но с дружеским жестом.
Саске только кивнул ей в ответ. Тонко, почти неуловимо, но этого было достаточно.
В классе повисла тишина. Девочки переглянулись, мальчишки чуть приподняли брови. Такой дружелюбный жест от Рен был для всех неожиданностью — и ещё более странным казалось то, что Саске не отмахнулся и не проигнорировал её.
Рен прошла к своей парте и села позади Сакуры, Наруто и Саске.
— Ну что, — сказала она тихо Наруто, — как тебе вчерашняя тренировка?
— Ха! — рассмеялся Наруто, — снова чуть не сломал голову Саске, когда пытался показать новый приём!
— Ты хотя бы пытался, — спокойно ответила Рен, а затем обернулась к Саске. — А ты? Что думаешь?
Саске слегка приподнял бровь и коротко кивнул:
— Нормально.
Рен не обиделась на его краткость. Она знала: таков он. Но его внимание к ней, даже такое, уже значило что-то.
Они продолжали болтать тихо, почти между собой. Рен рассказывала мелочи о вчерашнем дне, о том, как гуляла после тренировки, смеялась над историями Наруто, а Саске лишь изредка вставлял короткие реплики.
Весь класс наблюдал за ними с интересом. Это было необычно: «дочь Орочимару» и Саске Утиха, сидящие рядом и даже ведущие разговор. Для всех остальных это стало маленькой загадкой — но для Рен это был очередной шаг к тому, чтобы чувствовать себя частью чего-то настоящего.
Половина учебного года уже пролетела. Ученики Академии сдали экзамен на Генина, и теперь все ждали распределения по командам. В воздухе витало волнение: кто-то надеялся попасть к сильному наставнику, кто-то волновался, что его сведут с «неподходящими» партнёрами.
На этот раз ситуация была необычной. Когда Ирука-сенсей начал формировать команды, все ученики оживились, обсуждая, с кем им предстоит работать. Но Рен внезапно подняла руку.
— Ирука-сенсей! — сказала она уверенно. — Можно я не буду в команде? И можно без наставника?
В классе повисла тишина. Наруто и остальные слегка раскрыли рты от удивления. Даже Саске приподнял бровь, тихо наблюдая за ней.
— Рен… — начал Ирука, нахмурившись. — Это необычно… Обычно каждый ученик получает команду и наставника.
— Сенсей, — спокойно ответила Рен, — меня хорошо учит один Джуннин. Он всему меня научил. Я могу обойтись без наставника и команды.
Ирука задумался на мгновение. Он знал, что Рен — решительная и самостоятельная ученица, которая не раз доказывала, что может справиться с трудностями сама.
— Хорошо, — наконец сказал он, мягко кивнув. — Если ты уверена в своих силах, мы уважим твоё решение. Но будь готова ко всему.
Рен улыбнулась и вернулась на своё место. В классе снова зашумели шепоты — все удивлялись её смелости.
Наруто тихо улыбнулся, глядя на неё:
— Вот это моя подруга…
Саске лишь слегка кивнул в её сторону, признавая её решимость. Рен почувствовала лёгкое тепло внутри: она снова сделала шаг к тому, чтобы быть самой собой, свободной и независимой.