𝐭𝐡𝐞 𝐫𝐞𝐟𝐥𝐞𝐜𝐭𝐢𝐨𝐧 ★ 𝘳𝘢𝘧𝘦 𝘤𝘢𝘮𝘦𝘳𝘰𝘯

2016.

Бумажные разорванные пакеты от Макдоналдса валялись на столе, их яркие когда-то логотипы тускнели под масляными пятнами, словно кровавыми подтеками. Вокруг них, в мертвом, липком беспорядке, лежали остатки пира: картошка фри, холодная, вялая, похожая на выкопанных дождевых червей; надкусанные чизбургеры, из которых сочился желтоватый соус; наггетсы, теперь сморщенные и потемневшие; и несколько пластиковых стаканов, где несколько минут назад еще плескалась кока-кола, теперь превратившаяся в приторную, мертвую жижу, ее пузырьки давно сбежали, оставив лишь липкое, навязчивое обещание сахара. Воздух в крохотной кухоньке был густым, тяжелым, пропитанным едким, приторно-соленым запахом фастфуда, который, казалось, въелся не только в занавески и старый, скрипучий диван, служивший стулом, но и в сами стены, в древесину мебели, даже в поры кожи девушек, пропитав их насквозь.

Девушки откинулись на спинку старого, видавшего виды дивана, который каким-то чудом служил им в качестве стульев на этой тесной кухне. Его выцветшая обивка, когда-то, возможно, ярко-синяя, теперь напоминала пожухшее небо, а пружины скрипели и впивались в бедра. Они пытались прийти в себя, очнуться от пищевой комы, в которую их погрузил этот плотный ужин. Каждый их вдох был тяжелым, каждый выдох — стоном. Это все, что Ки, уставшая и измотанная до костей, смогла захватить с собой после очередной нечеловеческой смены в Маке, где запахи кофе и пригоревшего масла въелись в ее кожу, став ее второй натурой.

— Рэйф говорил, что ты с ним пойдешь на футбольный матч, — произнесла Сара, ее голос был чуть приглушен из-за того, что она вяло пережевывала последнюю, уже совершенно холодную картофелину фри. Масло и соль на ее губах поблескивали в тусклом свете кухонной лампы.

Вив резко вздрогнула.

— Да? — выдохнула она, и этот звук был больше похож на загнанный стон, чем на вопрос. Она прекрасно знала, с самой первой минуты, что никуда не пойдет с ним. Не хотела. Не могла. — Он мне ничего говорил, — соврала Вив, и горечь лжи смешалась с послевкусием колы на языке. — Тем более, что он знал, что вечером мы идем в клуб. Помните? Тот, что на Гарден стрит?

— Где охранник с улыбкой, как у чеширского кота? — рассмеялась Ки, и ее смех, немного прокуренный, звонко разбился о застоявшийся воздух кухни. Улыбка тоже была широкой, обнажая ровные белые зубы.

— Он самый, — Вивиан закатила глаза, но в этом движении было меньше раздражения, чем усталой привычки. Она произнесла имя парня медленно, по буквам, словно смакуя его или пытаясь вспомнить каждую деталь его лица. — Д-ж-е-й-Д-ж-е-й. — В ее памяти всплыла картинка: высокая фигура у входа в клуб, слишком широкая улыбка, которая казалась приклеенной к его лицу, и эти глаза, всегда слишком внимательные, всегда знающие. Он всегда так широко ей улыбался, когда она подходила, и каждый раз, без единого слова, без препятствий проводил ее внутрь, словно она была для него особенной, желанной гостьей.

— А мне что-нибудь осталось?

Рэйф ввалился на кухню и бросил свой рюкзак, полный тетрадей и, вероятно, пары окурков, прямо у порога. Тот с глухим стуком осел на линолеум.

Он выхватил из-под носа у Киары, которая, казалось, дремала над остывшей кружкой чая, последний кусок чизбургера. Откусил жадно, бездумно, даже не заметив, как сырный соус прилип к уголку его губ.

— Эй! Это мой был!

Вив, сидящая по ту сторону стола, бросила взгляд на кухонные часы. Их секундная стрелка мерно, почти навязчиво отсчитывала мгновения, словно обратный отсчет до чего-то неизбежного. Семь вечера. Уже. Ее сердце заныло, словно старая царапина на коленке, предчувствуя надвигающееся. Она опустила глаза на столешницу, где на матовой поверхности застыло пятно — след чего-то сладкого и липкого, возможно, от пролитой колы месячной давности, а может, и от чего-то похуже. Девушка водила по нему пальцем, пытаясь стереть, сделать вид, что занята чем-то невероятно важным, чем-то, что могло бы сделать ее невидимой. Если она будет достаточно усердно тереть это пятно, может быть, Рэйф забудет. Про матч. Про уговор.

— Ки, — пропела Сара. — Так... ты пойдешь с нами? — Намек на Джей Джея был прозрачен, как дешевое стекло. — Он же тебе понравился, ну? Правда?

— Тише ты, ради бога, — шикнула Киара, проведя ладонью по лицу. — Мне сейчас хочется только одного — рухнуть на кровать и провалиться в сон, такой глубокий, что никто бы не смог меня вытащить. И, о да, принять ванную. Смыть с себя этот проклятый запах фритюра, который въелся в кожу, волосы, одежду, кажется, даже, в саму меня.

— Я могу дать ему твой номер, — Вив выдавила улыбку, пригвоздив глаза к пятну. — Хочешь?

Она все еще не поднимала глаз, боясь столкнуться с взглядом Рэйфа.

— О чем вообще речь? — Голос парня прозвучал слишком близко. Он отодвинул стул, его ножка проскребла по линолеуму с противным звуком, и опустился рядом с сестрой. Его рука, пропахшая чипсами и табаком, опустилась на ее голову, потрепав волосы с нежностью. Так он делал, когда они были детьми. Рэйф уставился в сторону Вив, на ее стыдливо опущенные веки, на ее тщетные попытки стереть несуществующее пятно. Вивиан словно пыталась стереть себя, уводя разговор в безопасное русло, успокаивая Киару, что дать номер охраннику — это не самое странное, что может случиться.

— Ви, ты уже собралась? Мы идем?

— Рэйф, мы же собрались в клуб. Вив сказала, что ты с нами. Составишь компанию? — Сара, словно не замечая, как напряглись плечи Вив, как её тело стало твёрдым, выпустила изо рта эти слова.

Вивиан вскочила с продавленного дивана, оставив на ткани едва заметный след от вспотевшей ладони, так резко, что чуть не опрокинула столик с недопитым чаем Киары. В голове билась тревожная барабанная дробь. Без единого слова, с отчаянной поспешностью, она вцепилась в руку Рэйфа. Не за запястье, нет, слишком нежно. Она схватила его выше локтя, будто хотела остановить бегство самой его крови.

Кухня, с ее запахом вчерашнего кофе и фастфуда, осталась позади. Дверь, тонкая и хлипкая преграда, за которой осталась Сара и Ки, захлопнулась с тихим, предательским щелчком, словно насмехаясь над ее потугами скрыть правду.

Вивиан вытолкнула Рэйфа в коридор, при этом споткнувшись о чью-то обувь, которую не удосужились снять и поставить у двери. Сердце колотилось, а дыхание превратилось в рваные, судорожные вздохи. Девушка замерла перед ним, подняв взгляд. Ее глаза блестели нездоровым лихорадочным блеском. Она не осознавала, насколько сильно сжимает его руку, как побелели костяшки ее пальцев. Ее ногти впивались в его кожу, оставляя кровавые царапины. Но это было ничто по сравнению с той раной, которую она наносила ему, не говоря ни слова. Просто чтобы Сара не узнала про вранье.

— Ты можешь объяснить? — прошептал он. Голос его был надломлен.

— Мы идём в клуб, — произнесла она, и каждое слово прозвучало с жёсткостью.

Рэйф моргнул. Один раз. Потом ещё. Словно пытаясь стряхнуть с себя эту странную, нелепую реальность. Футбол. Эти чёртовы билеты, которые он доставал через какие-то каналы, рискуя всем, чтобы увидеть, как двадцать два идиота гоняют мяч по зелёному полю.

— Вив, но футбол! — его голос сорвался. — Ты же знаешь, как тяжело мне достались эти билеты! Ты понимаешь?

— Я не понимаю, Рэйф. Не понимаю, и не хочу понимать. Я сказала, что мы идём в клуб. И мы идём туда.

Его губы приоткрылись, но ни звука не вырвалось. Он ощущал, как невидимые нити, сотканные из её слов, обматывают его, сковывают. Чувство беспомощности, знакомое по детским кошмарам, пронзило его, как холодный нож.

— Но... — это слово застряло в горле.

Вив выдержала паузу.

— Ты не хочешь идти со мной туда? — её голос стал ниже, почти шёпотом.

— Хочу. Конечно, хочу.

Ее карие глаза, до этого казавшиеся мягкими, как летний мед, сейчас сузились до двух угольков, впившихся в лицо парня, внимательно всматриваясь в него. Пальцы, до этого крепко сжимавшие его запястье, разжались. Не резко, не как удар, а скорее как медленное, почти нежное высвобождение. Вив видела, как на бледной коже его руки, где еще секунду назад бушевала ее хватка, проступили отчетливые, багровые отпечатки.

— Эй, у вас там все в порядке?

Из приоткрытой двери кухни донесся голос Сары. Ее голова показалась в проеме, и глаза, привычно прищуренные, скользнули по Вив и Рэйфу. Не то чтобы она искала что-то конкретное – просто оценивала, насколько их текущее состояние соответствует привычному поведению.

— Да, всё как обычно, — отозвался Рэйф, слегка дернув капюшон толстовки, будто пытаясь спрятать от нее не столько себя, сколько это странное, внезапное ощущение, которое промелькнуло между ним и Вивиан. В его взгляде, обращенном к ней, читалась та самая едва уловимая уязвимость, которую иногда можно увидеть у человека, заставшего врасплох тишиной.

*ੈ✩‧₊༺☆༻*ੈ✩‧₊

Клуб «KiKi». Сама вывеска, неоновый багровый сполох на углу Гарден-стрит и одной из тех главных авеню, что никогда не спят, вибрировала обещанием. Обещанием не простого веселья, а чего-то большего, чего-то запредельного. Это было место, где по слухам, воздух пропитывался запахом денег, успеха и легкой, почти неосязаемой, опасности. Где закрытые тусовки, доступные лишь избранным по приглашению или через «серьезные связи» – что в Нью-Йорке означало что-то вроде кровной клятвы или очень толстого кошелька, – манили толпы. Они манили молодых, ненасытных душ, мечтавших окунуться в эту светскую жизнь, полную несуществующих знаменитостей и слишком реальных денег. И Вивиан, стоявшая среди них, не была исключением. Она тоже хотела куснуть этот запретный плод, ощутить его терпкий, сладкий вкус.

Мимо главного входа, где уже сейчас, задолго до полуночи, плотной, почти нетерпеливой стеной стояла толпа молодежи – каждая девушка в своем лучшем, пусть и не всегда удачном, наряде, каждый парень с напускной беззаботностью на лице, скрывавшей нервное ожидание взгляда сурового вышибалы, – Вив решительно повела Рэйфа и Сару. Она пробиралась сквозь запах слишком приторного парфюма, дешевого одеколона и едва уловимого, кисловатого душка разочарования, который всегда висел над теми, кто жаждал большего, чем мог получить.

Их путь лежал на задний двор, куда сворачивали грохочущие мусоровозы ранним утром и куда днем подъезжали огромные, лязгающие грузовики, доверху набитые ящиками с дорогим алкоголем и коробками с едой. Это было место, где в перерывах между сменами курили повара, где охранники, чьи лица были усталыми и бесстрастными, обменивались короткими фразами, и где вообще кипела вся та прозаическая, невидимая глазу работа, без которой любая магия невозможна.

Задний двор был – и это было почти отрезвляюще – до скучного обыкновенным. Никаких тебе неоновых вывесок, никаких бархатных канатов, никаких даже намеков на тот блеск, что манил за несколько кварталов. Просто задний двор, такой же, как у сотен магазинов по всему городу. Потрепанный, местами ржавый, сетчатый забор, увитый редким, чахлым плющом, сквозь который пробивался городской сорняк, и такая же обыкновенная, тяжелая железная дверь грязно-серого цвета. От неё веяло сыростью и сталью, и она казалась такой же холодной и безразличной, как сам бетон под ногами. Воздух здесь был совсем другим: пахло прелой листвой, остатками вчерашнего мусора и едва уловимым, но постоянным запахом застарелого машинного масла и выхлопных газов.

— Ты уверена, что нам сюда? По-моему, вход выглядит... немного не так, как я себе представляла, — голос Сары прозвучал тихо, почти шепотом, пока она неуклюже пролезала между прутьев забора следом за Вив, чувствуя, как шершавый металл цепляется за её легкую кофточку. Её глаза, привыкшие к ровным, упорядоченным улочкам, с недоумением осматривали эту грязную, ничем не примечательную подворотню, где даже звезды казались тусклее из-за городского смога. Рэйф молча следовал за ней, его взгляд был более отстраненным, но даже в нем читалось некоторое недоумение.

— Минуту терпения, дорогая, — Вив нетерпеливо махнула рукой, даже не оборачиваясь.

Она подошла к двери, той самой, ничем не примечательной металлической двери, и постучала. Три коротких, отчетливых стука. Звук казался слишком громким в этой внезапно наступившей тишине, похожей на то, как задерживает дыхание весь город перед чем-то важным. Вив нервно оглянулась назад, контролируя, чтобы Рэйф и Сара уже были рядом с ней, чтобы не было никаких промедлений. Её глаза блестели в тусклом свете уличного фонаря, а губы были плотно сжаты. Она ждала.

Дверь, будто нехотя, поддалась, издавая тяжелый, утробный скрип, словно открывалась старая, забытая могила, а не вход в модный клуб. И перед ребятами возник парень. Черный, идеально сидящий костюм, черная, плотно повязанная бандана, скрывавшая волосы. И улыбка. Широкая, демонстративно доброжелательная, но почему-то не затрагивавшая его глаза, в которых не было ни тепла, ни радости, а лишь равнодушие. Его взгляд, словно рентген, скользнул по Саре, потом задержался на Рэйфе, затем вернулся к Вивиан, и в нем промелькнуло нечто вроде усмешки.

— Я думал, ты будешь одна, — прозвучало буднично, почти без удивления.

— Они со мной, — голос Вив прозвучал жестче, чем ей хотелось бы.

— Девушку я еще могу пропустить, — парень едва заметно кивнул в сторону Сары, будто делая одолжение. Затем он достал из кармана пачку сигарет, выудил одну, поднес к губам и прикурил, неторопливо, почти с вызовом. Огонек вспыхнул в ночной темноте, осветив на мгновение его скулы и блеск в глазах. Дым тонкой струйкой вырвался изо рта, а его взгляд пригвоздил Рэйфа. — А вот парня...

Вивиан почувствовала, как внутри всё сжимается.

— Джей Джей, понимаешь, это мой брат и подруга, — слова хлынули из неё потоком, торопливо, но с почти идеальной убедительностью. – Они прилетели ко мне из Чехии. — Чехии, да, почему бы и нет? Звучит достаточно экзотично. — Ни разу не были в таких крутых местах... Ты же знаешь, я бы не привела кого попало. — Она сделала шаг вперед, её глаза умоляюще смотрели на парня. — Я же знаю, что ты сможешь пропустить их. Ты ведь умеешь решать такие вопросы.

— Ладно. — Слова Джей Джея прозвучали почти как выдох, тонкая струйка дыма вырвалась из его ноздрей, мгновенно растворяясь в холодном воздухе двора. В его голосе не было ни теплоты, ни особой уступчивости, лишь стальная, прагматичная нотка. Он чуть наклонил голову набок, и уголок его рта изогнулся в усмешке, которая никак не затрагивала ледяного блеска в глазах. — Что мне за это будет?

Вивиан почувствовала, как её сердце, до этого отбивавшее барабанную дробь где-то в горле, на мгновение замерло, а затем снова заколотилось, но уже с новым, облегченным ритмом. Она знала Джей Джея, знала его привычку к мелким сделкам, к этим негласным налогам на вход. Он был чем-то вроде привратника в этой грязной, неприглядной Валгалле, и его благосклонность всегда имела свою цену.

— Номер одной моей подруги, — произнесла Вив, её голос внезапно обрел уверенность, будто этот небольшой шантаж был для неё таким же привычным делом, как утренний кофе. Она небрежно, но с удивительной проворностью выудила из сумочки свой телефон. Экран вспыхнул бледным, призрачным светом в полумраке, освещая её сосредоточенное лицо и легкий румянец на щеках. — Она, кстати, ждет твоего сообщения и... — Вив сделала паузу, отправляя сообщение, её пальцы быстро скользили по сенсорному экрану. — ...и лайка на фотке, Джей Джей. Последней. Она очень старалась.

Джей Джей лишь кивнул, его глаза неотрывно следили за движениями Вив. Он сделал еще одну затяжку, и сигарета, зажатая между его пальцами, казалась продолжением его самого. Когда телефон Вив издал тихий подтверждающий сигнал, он удовлетворенно выдохнул дым, глядя куда-то поверх их голов, на тусклую луну, едва проглядывающую сквозь городской смог.

— Проходите, — сказал он, отступая в сторону. Тяжелая железная дверь, казавшаяся до этого частью стены, теперь распахнулась чуть шире, открывая вид на темный, узкий коридор, откуда уже доносились приглушенные, но настойчивые басы музыки и слабый, приторный запах дорогого алкоголя и чужих, смешанных потных тел. Это был запах обещаний и разочарований, который витал в воздухе каждого модного клуба.

Сара, которая до сих пор стояла как вкопанная, пытаясь осознать эту странную, почти сюрреалистическую сделку, ощутила, как Рэйф слегка толкнул ее в спину. Она прошла первой, чувствуя на себе взгляд Джей Джея, от которого по спине пробежали мурашки. Следом за ней прошел Рэйф, и только потом Вив, которая задержалась на мгновение, прежде чем шагнуть в гулкую темноту.

— Вив, — голос Джей Джея, до этого такой спокойный и отстраненный, стал вдруг чуть ниже. Она почувствола его, словно удар током, и на мгновение обернулась. — Только ты сама знаешь, без глупостей.

«Без глупостей» здесь означало гораздо больше, чем просто не шуметь и не портить мебель. Это означало не переступать черту, которую, как она знала, здесь очень легко было найти и еще легче – перейти. Это означало не создавать проблем, за которые Джей Джею придется отвечать. Вив лишь кивнула, глотая слова, которые могли бы сорваться с языка.

Дверь захлопнулась с тем же тяжелым, утробным стоном, каким и открылась, отрезая их от промозглого, пропитанного мусором и выхлопами заднего двора. За этим звуком поднялся оглушительный рокот басов, гул голосов, смех, и тонкий, пронзительный визг, который мог бы принадлежать как чьему-то безудержному веселью, так и тихому отчаянию. Воздух здесь был густым, плотным, почти осязаемым – смесью дорогих сигарет, приторных духов, пролитого алкоголя и чего-то еще, чего-то электрического, что всегда витает в местах, где собираются люди с деньгами и желаниями.

Они оказались не сразу в центре событий, а в чем-то вроде прихожей или, скорее, закутка для обслуживающего персонала. Узкий, темный проход, пахнущий хлоркой и застарелым жиром, быстро вывел их в огромное помещение. Это был не основной зал, но и не подсобка. Что-то среднее: анклав, куда, по-видимому, стекались те, кто хотел немного отдохнуть от основного безумия или просто начать свой вечер с более интимной обстановки.

Здесь было обставлено с показным, почти кричащим шиком, который, если приглядеться, уже начинал облезать. Бордовые бархатные кресла, некоторые из которых уже помялись и протерлись до легкого блеска, рассыпались вокруг низких, темных столиков, на чьих лакированных поверхностях застыли едва заметные кольца от чьих-то бокалов. Свет был приглушенным, интимным, сфокусированным, казалось, на единственной точке притяжения в центре зала – небольшой круглой сцене с высоким, блестящим хромированным шестом. На нем крутилась девушка. Она была одета лишь в черный кружевной бюстгальтер и трусики, её тело мерцало в пульсирующем свете, а движения, отточенные и механические, казались одновременно завораживающими и бесконечно печальными. По её лбу стекали тонкие струйки пота, и даже отсюда Вив могла различить напряжение в её тонких мышцах. Это был не танец ради искусства, а танец ради денег, и это чувствовалось.

— Брат?! — Голос Рэйфа, резкий и полный недоверия, прорезал грохот музыки, едва ли не заглушая её своим шоком. Он вынужден был прижаться ртом к уху Вив, чтобы она хоть что-то расслышала. Его глаза, расширенные от удивления, метались между Вив и Джей Джеем, который теперь, казалось, превратился в обычного, неприметного охранника, слившегося с тенями за барной стойкой.

Вив, не дрогнув, точно так же громко крикнула в ответ, её голос был жестким, чтобы перекрыть этот звуковой ад.

— А ты думаешь, он бы так просто пропустил тебя, зная, что ты, может быть, еще и мой парень?

— Ты ему нравишься?! — Рэйф отпрянул, его лицо исказилось от замешательства.

Вив, не теряя ни секунды, скользнула к ближайшей барной стойке, где среди забытых стаканов и опрокинутых бокалов, нашла чей-то чужой, почти полный коньяк. Она подхватила его, будто это было самое естественное движение в мире, и сделала большой глоток, терпкая жидкость обожгла горло, но принесла странное, мгновенное успокоение.

— Не знаю! У меня в планах свести охранника с врачом! — крикнула она, намекая на Киару, и обернулась к Рэйфу, её взгляд был тверд. — Ты мне, как брат, Рэйф. Я нисколько не соврала. Честное слово.

В этот момент она почувствовала легкое, но настойчивое прикосновение к своей руке. Это была Сара. Вивиан повернула голову и увидела её. Глаза подруги были распахнуты, прикованы к чему-то недалеко от сцены. Она смотрела не на танцовщицу, не на мерцающий шест, а на группу людей, которые восседали на вип-местах. Эти места были приподняты над остальным залом, отгорожены от назойливых взглядов то ли тонким канатом, то ли невидимой, но ощутимой стеной превосходства.

— Вив, Рэйф... — пробормотала Сара, её голос был слабым, почти потерянным в грохоте музыки. Она все еще не отводила взгляда, её руки, словно по собственной воле, поднялись и легли на плечи Рэйфа, а затем начали колотить его, слабо, почти бессознательно, но с нарастающей силой. — Мне не кажется? Это... это Эминем?

Вив почувствовала, как её собственный взгляд, до этого такой спокойный и расчетливый, медленно, почти с замиранием сердца, переместился туда, куда смотрела Сара. И там, в тусклом, но направленном свете, среди других лиц, которые она узнавала с обложек журналов и экранов, было его лицо. Белое, чуть осунувшееся, но безошибочно узнаваемое.

Глаза Сары, широко распахнутые в тусклом, пульсирующем свете, были прикованы к вип-зоне. Её руки всё ещё колотили Рэйфа по плечам, но уже без прежней силы, скорее как непроизвольный нервный тик. В её завороженном лице, в застывшем на полуоткрытых губах воздухе, читался чистый, неподдельный шок — не от ужаса, а от столкновения с чем-то настолько нереальным, что оно казалось частью сна, который вот-вот развеется.

— Они здесь часто собираются отдохнуть, — прозвучал голос Вив, непривычно спокойный, рядом с ухом Сары. Она слегка посмеивалась, наблюдая за подругой, чья реакция была столь предсказуемой. Вив знала: для большинства этих людей, которые толпились у главного входа, увидеть Эминема было бы равносильно явлению Христа. Здесь же, за этой тяжелой железной дверью, он был просто еще одним парнем, пришедшим расслабиться, пригубить чужой коньяк, может быть, даже заказать пиццу. — Иногда выступают по просьбам. — Она понизила голос, наклонившись еще ближе, чтобы её слова пробились сквозь плотный звуковой барьер. — Здесь не только Эминем, посмотри в ту сторону.

Вив указала подбородком вправо, в сторону другой части зала, где вилась широкая, но слегка скрипучая деревянная лестница, ведущая на второй уровень клуба — место, где можно было найти еще больше знаменитостей, еще больше недоступности. И вот, когда они смотрели, по этой лестнице медленно, будто стараясь не привлекать излишнего внимания, поднимались люди. Они выглядели... обычно. Слишком обычно, если учесть, кем они были. Это были те самые актеры из того сериала про копов, который они с Рэйфом, Ки и Сарой пересматривали раз в полгода, заказывая китайскую еду и смеясь над одними и теми же шутками. Их лица были знакомы до боли, до каждой морщинки, до каждого прищура, но здесь, в этом полумраке, среди шума и дыма, они казались немного бледнее, чуть более усталыми, чем на экране. Просто люди, идущие по лестнице, как и миллионы других людей в этот самый момент по всему Нью-Йорку. Но эти люди были иконами.

Вив мельком бросила взгляд на Рэйфа. Он не смотрел ни на Эминема, ни на актёров. Его взгляд, словно прикованный, был устремлён в экран телефона, который он держал обеими руками. Бледное свечение экрана выхватывало из темноты его сосредоточенное лицо, на котором читалось напряжение, но совершенно иного рода, чем у всех остальных. На экране мелькали цифры, символы, возможно, счет. Его любимый футбол.

Вив почувствовала легкое раздражение. Он был таким предсказуемым. Она схватила Рэйфа за плечо, слегка сжимая его, чтобы привлечь внимание.

— Ты можешь идти, если хочешь, на свой футбол, — крикнула она ему на ухо.

Рэйф вздрогнул, оторвался от телефона и поднял на неё невидящие глаза.

— Нет! — выкрикнул он.

Вив, естественно, услышала. Его "нет" было громким и ясным.

— Что ты сказал? — переспросила она, наклонившись еще ближе, притворяясь, что не расслышала. На мгновение Рэйф заколебался, его взгляд снова метнулся к телефону, а потом, будто приняв важное решение, вернулся к ней.

— Я сказал нет, — повторил он, на этот раз чуть тише, но с новой, появившейся решимостью. — Я останусь здесь.

В этих словах было что-то, что заставило Вив широко улыбнуться.

— Вот и молодец, Рэйф! Наслаждайся! — крикнула она.

Полчаса протекли в тугой, вязкой смоле клубного времени, где каждый такт баса отмерял не секунды, а удары огромного, невидимого сердца под танцполом. Вив и Сара, наконец, отошли от Рэйфа, чьи глаза все еще были прикованы к мерцающему экрану телефона, будто он пытался взглядом удержать ускользающие минуты футбольного матча. Казалось, он был окружен невидимым полем, непроницаемым для звука и света, в то время как весь остальной клуб пульсировал и жил своей собственной, липкой жизнью. Девочки пробирались сквозь толпу, стараясь не задевать разгоряченные, потные тела, пока не добрались до относительно тихого уголка у барной стойки. Свет там был ярче, почти стерильный, что выгодно отличало его от остального зала, погруженного в неоновый сумрак. Барная стойка, покрытая липким слоем разлитого чужого веселья, блестела, отражая мерцание меню.

Наконец-то можно было вздохнуть. Расслабиться. Но лишь на мгновение. Они придвинулись к барной стойке, липкой и влажной на ощупь, и принялись хихикать над нелепыми, по их мнению, названиями коктейлей. Глупости, конечно, но хотя бы что-то, чтобы отвлечься. Хотелось, черт возьми, хотелось выпить. Просто глотнуть чего-нибудь крепкого, чтобы дрожь перестала бегать по рукам, а мысли замедлились. Но один взгляд на прайс-лист – напечатанный, словно издевка, на тонкой ламинированной бумажке – заставил их внутренне сжаться. Цены, казалось, были написаны на другом языке, языке недоступной роскоши. Их кошельки, обычные студенческие кошельки, отягощенные лишь мелочью и парой купюр, были явно не для этой роскоши.

Сара сделала глубокий вдох, почувствовав, как лёгкие неприятно сжались от спертого воздуха. Наконец, она выдавила из себя, голос звучал тоньше, чем ей хотелось бы:

— Сколько «Бордо» будет?

Молодой парень за стойкой, с лицом, словно вылепленным из безразличия, продолжал методично натирать стаканы, поблёскивающие в неоновом свете. Его волосы были зализаны назад так туго, что, казалось, кожа натягивалась на висках.

— Бокал? — уточнил бармен, даже не взглянув на нее.

— Бокал.

— Пятьдесят долларов.

Сара почувствовала, как её желудок сжался. Пятьдесят. Это было почти неделей их студенческого обеда, или, скажем, парой новых колготок, которые постоянно рвались, или месяцем подписки на стриминговый сервис, которым они пользовались по очереди с Вив, деля один аккаунт.

— Окей... А «Сэн-Ле»? — пробормотала Вив, при этом ее взгляд метался по строчкам, ища хоть что-то, что не опустошит их досуха.

— Шестьдесят пять, — бармен закончил протирать очередной стакан, поставил его на полку, где тот присоединился к десяткам таких же, ожидающих своей очереди быть наполненными чем-то очень дорогим.

— Что за цены у вас такие?! — Вив не выдержала, ее ногти резко застучали по холодной, липкой поверхности стойки. Звук этот, тонкий и раздражённый, едва пробивался сквозь грохот. — Вода хотя бы у вас бесплатная?

Бармен, наконец, поднял на них глаза. В них не было злобы, лишь тоскливая скука и безразличие, типичное для тех, кто продает дорогие мечты за неподъемные деньги. Он медленно провел тряпкой по краю стакана.

— Обычная вода, стакан, десять долларов.

Вивиан почувствовала, как внутри нее закипает что-то горячее и едкое. Десять долларов за стакан воды? Это было уже просто неприлично.

— Тогда воду с под крана принеси нам! — крикнула она, почти срываясь на крик, перебивая очередную порцию басовых ударов.

Бармен едва заметно повел бровью, и на его лице промелькнуло что-то похожее на тень ухмылки, хотя, возможно, это было просто отражение неона.

— Вода с под крана в туалете. Туалет чуть дальше по коридору.

Именно в этот неловкий, унизительный момент, когда они почти готовы были сдаться и уйти, раздался голос. Голос, удивительно глубокий и бархатный для такой шумной обстановки, прорезал гул.

— Эй, эй, парень. Подай двум девушкам стаканы с водой. Я заплачу.

Вив резко обернулась. Её глаза, всё ещё злые, расширились. Перед ними стоял парень, который казался неестественно спокойным среди этого хаоса. Необычным. Белая майка, идеально чистая, сидела на нём так, будто была сшита по индивидуальному заказу, а поверх неё, небрежно, но с какой-то изысканной небрежностью, был накинут красный свитер, завязанный на шее. Его волосы, тёмные и чуть длиннее обычного, падали на высокий лоб. От него пахло чем-то дорогим, чем-то, что не продавалось в их обычных магазинах. Он был слишком... совершенен для этого места.

Вив, не теряя ни секунды, выпалила, не заботясь о приличиях:

— Вы будете нашим... спонсором?

Парень, словно Вив и не существовало, проигнорировал её. Его взгляд, цепкий и пронзительный, скользнул мимо неё, остановившись на Саре. Он повернулся к ней, заслонив её спиной от Вив, будто та была лишь досадной помехой.

— Мне кажется, мы где-то с тобой виделись, — сказал он Саре, и его голос теперь был мягче, почти интимным, как шепот на ухо. Он наклонился чуть ближе, и Сара почувствовала не только его дорогой одеколон, но и что-то ещё, неуловимое, притягивающее.

— Возле университета... — прошептала Сара, и её щеки вспыхнули румянцем, как будто она только что совершила что-то запретное. — На той лекции по...

— Прогуляемся? — перебил он, не давая ей закончить. Это был не вопрос, а скорее приглашение к побегу.

Сара улыбнулась, нежной, почти детской улыбкой, и прикрыла лицо руками, словно пытаясь скрыть своё счастье.

— Подожди меня здесь, я сейчас подойду, — бросил парень, и прежде чем Сара успела кивнуть, он уже растворился в толпе.

Вив, с глазами, горящими лихорадочным блеском, тут же пришла в себя.

— Отлично! Мне нужна ручка, срочно! Записать номер его машины, имя, а вдруг он известный? Ручка, ручка, где ты, черт побери!.. — Она повернулась к Саре, которая всё ещё стояла, словно заколдованная. — Ты его точно знаешь?

Сара, однако, больше не выглядела застенчивой. Её спина выпрямилась, а в глазах появился огонёк. Она видела, как парень снова прокладывал себе путь сквозь мельтешащие тела, его взгляд был прикован только к ней.

— Это Джон Би, начинающий режиссер, — ответила Сара, и в её голосе сквозила уверенность, которой ещё полчаса назад не было и в помине. Не дожидаясь, пока он подойдёт совсем близко, Сара повернулась к Вив, и её слова прозвучали твёрже, чем та ожидала: — Не жди меня. Идите домой с Рэйфом без меня.

Вив смотрела вслед. Не просто провожала взглядом, а впивалась им в спину подруги, которую ее парень придерживал за талию — жест, который теперь казался нежным, почти интимным, а тогда, еще десять минут назад, когда подруга просто попрощалась, был всего лишь обычным прощанием. Но сейчас, в этот самый момент, когда остался лишь шлейф ее дешевого, приторного парфюма и приглушенный гул голосов в наполненном клубе, это стало символом. Символом того, чего у Вив не было. И желание быть здесь, одной среди чужих тел и слишком громкой музыки, мгновенно испарилось, растворившись, как кусочек льда в забытом коктейле.

Свет неоновых вывесок, как будто истекающий кровью, пульсировал, окрашивая ее ладони в фиолетовый, затем в красный. Пол был липким, пах смесью пролитого пива, пота и разочарования. Она снова опустила взгляд на меню, потрепанное, заламинированное, с ценниками, которые казались нелепым, издевательским шрифтом. Ее палец вновь скользнул по строчке "Бордо" – шестьдесят пять долларов. Сумма, которая могла бы оплатить неделю ее еды. Горький смешок застрял где-то в горле.

— Вас угостить? Вы хотели «Бордо», верно?

Голос. Он был... слишком близко. Слишком мягкий для этого шума, слишком отчетливый. Вив дернулась, будто ее ударили током, и резко обернулась. Перед ней стоял мужчина, с гладко зачёсанными тёмными волосами. Неуместно одетый для такого места, почти старомодно, но дорого. Ему было лет двадцать пять, может, немного больше. В руке он держал бокал, в котором поблескивал янтарный виски, а его глаза, чуть прищуренные за тонкими стеклами очков, смотрели на нее. Не просто смотрели – изучали. Как каталогизатор редкого вида бабочек, который только что сделал открытие. От его взгляда у Вив зашевелились волоски на затылке.

— Вы не американец? — выдала она, сама удивляясь своей прямолинейности.

Мужчина чуть заметно улыбнулся, и эта улыбка не достигла его глаз, оставшись лишь на губах.

— Как вы поняли?

— По акценту. И больно вы щедрый для Америки. — Вивиан небрежно отмахнулась, но внутренне уже чувствовала, как на ее крючок попалась рыба. Или она на его? Легкое головокружение, возможно, от духоты, или от предчувствия, уже начинало мутить сознание. Она даже не заметила, как этим ответом дала молчаливое согласие на его предложение.

— Я из Испании, вы правы. — Мужчина провел рукой по своим тщательно уложенным волосам. Движение было нарочито медленным, и на его запястье блеснули тяжелые часы, что-то вроде Patek Philippe, стоимостью с небольшую квартиру. — Удивительно встретить здесь девушку, которая столь проницательна. — Его взгляд скользнул по ее лицу, задержавшись на губах, а затем вернулся к бармену, который стоял поодаль, казалось, специально выжидая. — Налейте девушке «Бордо».

Бармен, тот самый, с безразличным лицом, теперь ухмыльнулся странной ухмылкой, когда протягивал ей высокий, изящный бокал. Вив взяла его, чувствуя холод стекла в ладони. Она сощурилась, пригубила. Вкус был глубоким, терпким, с нотками ягод и чего-то неуловимого, что заставило её мгновенно расслабиться. Шестьдесят пять долларов, подумала она, и на её лице появилась кривая усмешка. Она всё-таки добилась своего. Пила это проклятое «Бордо».

— Меня зовут Вивиан. — Девушка протянула руку, почти машинально.

— Маркус. — Ответил он, и его губы коснулись тыльной стороны ее ладони. Это был не легкий поцелуй, а скорее прикосновение, слишком долгое, слишком влажное, от которого по ее руке пробежал холодок. Опять это чувство, что ее изучают, пробуют на вкус. — Вивиан, у меня есть предложение. Не хотите ли вы мне показать Таймс-сквер? Я в Нью-Йорке не так давно, но все же еще не успел взглянуть на него.

Первый глоток «Бордо» был резким, терпким, а затем сладким, обволакивающим. Он растекся по пищеводу горячим потоком, мгновенно ослабляя напряжение в мышцах. Второй глоток был уже легче. К третьему она перестала считать. Голова загудела, в висках застучало, а огни клуба стали расплываться, создавая вокруг Маркуса мягкий, почти ореол.

Вив допила коктейль до конца, и пустой бокал с громким, слишком громким стуком опустился на барную стойку. Звон стекла показался ей громом, отразившимся в ее собственных мыслях. Она посмотрела на Маркуса, его очки теперь слегка поблескивали, отражая неоновый свет. Все в нем казалось слишком четким, слишком правильным, на фоне ее собственного, уже размытого восприятия мира.

— Хорошо, Маркус, — сказала она, и её голос, ей показалось, прозвучал чуть громче, чем обычно. В нём уже плескалась лёгкая хмель. — Иди за мной. Мне нужно кое-кого забрать.

Басовый удар первым делом прошелся по ее груди, заставляя внутренности дрожать в унисон с этим неумолкающим ритмом. Вивиан, или то, что от нее осталось после трех, а может и четырех, приторно-сладких коктейлей, которые ей купил Маркус, двигалась вперед, проталкиваясь, прорубая себе путь сквозь плоть и дым, сквозь невидимую, но осязаемую стену запахов — чужой пот, дешевый парфюм, пролитый алкоголь и что-то еще, едкое, кислое, пропитавшее обивку кресел.

Толпа. Боже, эта толпа. Локти, плечи, незнакомые бедра касались ее, оставляя ощущение липкости и легкой тошноты. В голове звенело. Вивиан слышала, как ее собственный смех, тонкий и истеричный, пробивался сквозь общий гул. Было весело. Не так, чтобы смешно, скорее, ее захватило то сладостное, опасное чувство, когда мир качается на краю пропасти, и ты точно знаешь, что можешь упасть, но тебя это ни капельки не волнует. Ноги, эти предательские желеобразные штуки, больше походили на две раскачивающиеся колонны из непрочного желатина, грозящие подкоситься в любой момент. Но она шла. К нему. К Рэйфу.

Она видела его. Парень был в углу, прислонившись к стене, которая, вероятно, была влажной от конденсата и чужих прикосновений. Вив видела только его затылок — коротко стриженный, с торчащими волосками, которые казались неестественно светлыми в мерцающем свете стробоскопов.

Маркус, тихий и немного ошеломленный, следовал за ней. Он держался на почтительном расстоянии, наблюдая за этим хаосом. Ему нравилась Вив, нравилась эта ее дикая, непредсказуемая энергия, но сейчас, в этом душном, переполненном пространстве, она казалась почти опасной. Он смотрел на ее волосы — светлые, блестящие, они покачивались при каждом ее неверном движении, и Маркус невольно задавался вопросом, не собирается ли она сейчас споткнуться и разбить себе голову о край стола.

Когда Вив наконец добралась до Рэйфа, она остановилась, тяжело дыша. Перед ним стояли трое. Три девушки, которые выглядели так, будто только что сошли с обложки журнала, но с легким налетом отчаяния в глазах. Они слушали Рэйфа. Слушали его с той приторной, напускной заинтересованностью, которую Вив знала и ненавидела. Это было не любопытство, а инвестиция. Они ждали, когда он скажет что-то достаточно важное, чтобы оправдать их присутствие рядом с ним. На самом деле им было глубоко плевать. Вив могла бы поклясться, что они даже не понимали, о чем, собственно, он так увлеченно рассказывал.

Рэйф же, наивный, как всегда, излучал энтузиазм. Он жестикулировал руками, его глаза горели, а слова вылетали быстро и немного скомканно.

— А все последующие матчи на главном стадионе для любителей, — тараторил он, — Ну, то есть, покупаете билет, а после вас берут в закрытый клуб, где можете играть как профессионалы! Понимаете?

Одна из девушек, та, что помоложе, с ярко накрашенными губами, прикусила кончик пальца, медленно, с показной томностью, строя ему глазки. Это была отработанная поза, старая, и от нее Вив ощутила волну тошноты, смешанной с гневом. Алкоголь придал ее эмоциям острые, колючие края.

— Так, отошли все от него! — Ее голос был слишком громким. Вивиан почувствовала, как ее губы растягиваются в широкой, безумной улыбке. — У него псориаз! Пошла, пошла, пошла отсюда!

Девушка не церемонилась. Коктейль в ее руке, наполовину выпитый, был холодным и липким. Вив принялась отталкивать девушек, небрежно, но решительно, используя локти и край стакана. Девушки, ошеломленные внезапным нападением и, главное, ужасом быть забрызганными неизвестной, возможно, приторной жидкостью, отшатнулись. Они исчезли в толпе так быстро, как будто их унесло сквозняком.

— Простите... — пробормотал Рэйф, его лицо выражало смесь смущения и привычной усталости.

Вив повернулась к нему, ее глаза горели.

— Рэйф, познакомься, это Маркус. Маркус, это мой брат Рэйф. Он футболист.

Маркус, казалось, вышел из своей задумчивости. Он протянул руку Рэйфу, его улыбка была широкой и до неприличия доброжелательной. Слишком доброжелательной.

— Приятно познакомиться, — произнес он.

— Ага, — Рэйф кивнул головой, его взгляд по-прежнему был слегка стеклянным, а мозг, казалось, медленно переваривал происходящее. Он все еще не до конца понимал, что, черт возьми, только что случилось.

— Мы едем смотреть Таймс-сквер! — провозгласила Вив, ее голос внезапно наполнился новой, лихорадочной энергией.

— Сейчас едете?

— Да! И ты с нами! — прокричала Вив. Она ткнула пальцем прямо в нос Рэйфа, слегка запачкав его влажным от коктейля пальцем.

— Я тебе там зачем?

Вив резко перевела взгляд на Маркуса, который по-прежнему стоял, молча наблюдая за ними. Ее пьяное веселье внезапно сменилось мрачной паранойей.

— Ты посмотри на него, — прошептала она Рэйфу, но достаточно громко, чтобы Маркус мог услышать. — Ты хочешь, чтобы я с ним вдвоем поехала? — Она снова кинула беглый, полный подозрения взгляд на Маркуса. — Он же... он же пожирает меня глазами! А если он меня изнасилует? Хочешь?!

— Нет... Нет, я не хочу.

— Тогда едем!

Она кинулась на шею Рэйфа, обнимая его так крепко, что тот чуть не потерял равновесие. Остатки коктейля в ее стакане опасно плеснулись, едва не залив его темную толстовку. Ухватившись за руку брата, Вив решительно потащила его к выходу из клуба, прочь от пульсирующего света и удушливого шума. Маркус, все еще не осознавая произошедшего до конца, с каким-то странным, безмолвным смирением поплелся за ними следом, словно тень, привязанная к их нелепому, пьяному шествию.

*ੈ✩‧₊༺☆༻*ੈ✩‧₊

5:35 утра. Суббота.

Глубокий, предрассветный мрак еще цеплялся за окна, просачиваясь сквозь неплотно задернутые занавески, делая комнату похожей на подземелье. Мир снаружи, за тонким стеклом, был все еще бесцветно-серым, ожидая, когда солнце решится выжечь тени.

Сара спала – если это можно было назвать сном – на жестком диване на кухне, ее тело болело от неудобной позы и нескольких часов тревожного забытья. Она уснула тут, чтобы не разбудить Киару, вернувшись с ночной прогулки с Джоном Би, и теперь ее спина ныла, а в голове стучали призраки его смеха, перемешанные с тяжелым одеялом усталости.

Внезапно тишину прорезал звук. Не вежливый стук, а брутальный, настойчивый удар, который, казалось, сотряс до самых костей само здание. Бам! Бам-бам-бам! Как кулак, пробивающий хрупкую скорлупу тишины. Как будто кто-то отчаянно колотил в дверь, пытаясь выбить ее из косяков.

Сара вскочила. Голова гудела, а во рту был неприятный привкус сна. Она проковыляла к двери, чувствуя, как холодный воздух квартиры щиплет кожу. Каждый шаг по линолеуму казался слишком громким. Она поспешно повернула замок — старый механизм заскрежетал.

В проеме стоял Рэйф, бледный и изможденный. А на его руках, полумертвым, но блестящим грузом, висела Вивиан. Она пахла. Острый, химический запах алкоголя смешивался с приторной сладостью духов и чем-то неуловимо металлическим — запахом ночного клуба и потенциальной тошноты.

— Сара! — пронзительный, слишком громкий для этого часа крик вырвался из Вив, когда она увидела подругу. Голос был влажным, ликующим, но с отчетливой алкогольной хрипотцой.

— Тише, тише, Вив. — Сара выставила руки вперед, отчаянно пытаясь жестами заставить подругу замолчать, ее пальцы дрожали. — Тише, пожалуйста. Киара спит.

Рэйф, тяжело дыша, прошел внутрь. Он выглядел так, будто провел последние четыре часа в траншее.

— Все, приехали, — глухо выдохнул он, и в его голосе звучало не облегчение, а окончательная капитуляция.

Он опустил Вив на пол, и она тут же начала раскачиваться. Рэйф, не отрывая от нее взгляда, принялся лихорадочно развязывать шнурки на своих кроссовках. Это было странное, почти ритуальное действие: он должен был снять обувь, но при этом оставаться готовым в любой момент подхватить ее, если гравитация, наконец, возьмет свое.

— Я такого испанца встретила... — начала Вивиан, ее язык заплетался, но радость была неподдельной.

Она запнулась о собственную фразу, и ее взгляд, мутный и сфокусированный на чем-то невидимом, внезапно переместился на Рэйфа. В ее глазах вспыхнуло нечто, похожее на запоздалое, пьяное озарение.

Вив, не предупредив, бросилась на Рэйфа. Это был не нежный поцелуй, а скорее столкновение, мокрый и неловкий контакт. Ее руки, тяжелые от браслетов, взметнулись и вцепились ему в затылок, пальцы с силой сжались в его волосах.

Рэйф замер. Он смотрел поверх ее головы на Сару, его глаза были широко раскрыты и полны молчаливой, беспомощной мольбы. Из его ослабевших пальцев выскользнула маленькая, расшитая блестками сумка Вив. Она ударилась о линолеум с глухим, тревожным хлопком, который в тишине квартиры прозвучал как выстрел.

— Все, все, все. Хватит. — Сара подошла, и ей пришлось приложить усилие, чтобы отклеить Вив от брата. Это было похоже на отдирание липкой ленты. — Пойдем, Вив. Кухня.

Вивиан, оторванная от объекта своего внезапного обожания, покорно пошла, но ее лицо внезапно побледнело. Эйфория, наконец, начала отступать, уступая место холодной, жесткой физиологии.

— Мне хорошо, все. Мне хорошо, — начала она монотонно повторять, словно заклинание, пытаясь убедить не Сару, а свой собственный, бунтующий организм.

Она вдруг остановилась посреди кухни и, сжавшись, приложила ладонь к губам. Ее глаза расширились, в них плескался ужас перед неизбежным. Желудок, словно свернувшийся в тугой, болезненный узел, подал сигнал тревоги.

Сара, увидев этот классический, безошибочный жест, почувствовала, как усталость накатывает новой волной.

— Может, в ванную? — спросила она тихо, указывая на дверь.

Вивиан покачала головой, медленно и решительно.

— Нет, нет. Спать.

Она просто хотела провалиться в черную, небыструю пустоту, пока не наступит день.