Р
Ночью Эбигейл не смогла уснуть - мать в том образе, что создали дементоры, возвращалась к ней раз за разом. «Пёстрые пчёлки» лежала на кровати и Блэк время от времени теребила упаковку, нервничая. Справа размерно сопел Гарри, иногда Блэк бросала на него взгляд. Идеальный профиль, лохматые каштановые волосы, ровная кожа и лишь шрам на лбу - о чем он думает, зная свою судьбу?
В окно постучали и этот звук в тишине ночи показался ужасно громким. Эбигейл вскочила голыми ногами на холодный пол и, минуя головную боль, подбежала к окну. На подоконнике за ним сидел Фобетор.
- Как ты выбрался из комнаты? - едва слышно выдохнула Блэк. Открыть именно это окно она не могла, да и не хотела, зная, какой переполох поднимется. Девушка присела на подоконник, - лети обратно, живо.
Голос Эбигейл был на грани строгости и шока. Однако Фобетор улетел только когда начало светать, а всё это время он просидел вместе с хозяйкой на подоконнике, разделённые лишь стеклом. Гарри Поттер тоже не мог уснуть - голос матери приходил в кошмарах. Он видел уродливого ворона и подбежавшую девушку, видел, как она сидела там всю ночь, иногда что-то тихо говоря птице.
• • •
Не успела мадам Помфри провести все утренние процедуры, как к Гарри хлынули посетители - и ведь каждый пытался его развеселить. Эбигейл постарался спрятаться на своей кровати и отгородиться ширмой, но особо любопытные обязательно хотели поглазеть на дочь убийцы, рухнувшей с трибун. Хагрид прислал Поттеру букет цветов, похожих то ли на уховëрток, то ли на жёлтые кончики капусты; Джинни, отчаянно краснея, вручила самодельную открытку, которая распевала что-то пронзительное, а после заглянула к Эбигейл и кинула ей на кровать медовые ириски, тут же выбежав из лазарета. Фред и Джордж больше пришли не к Гарри, а чтобы донять Эбигейл; Рон и Гермиона появились самые первые, не уходили даже поесть и, Блэк уверена, покинут друга они только ближе к отбою.
- Да Снейп людоненавистик, - фыркнул Фред, сидя на краю постели Блэк и поедая ириски, подаренные Джинни.
- Спорим, он женат на своих склянках? - с полным ртом отвечает Джордж.
- И какие у них будут дети? Снеплянки? Склепни?
- Как у них вообще могут быть дети?
- Ну, магия решает много проблем, - пожимает плечами Фред, разворачиваю последнюю ириску, - ой, ты же не хочешь?
Вовремя это он вспомнил чьи сладости ест. Эбигейл отрицательно качает головой - она не привыкла к сахару, поэтому не особо его любит.
- Кто это вас так? - девушка кивает на лица Уизли.
У одного расцветает внушительный синяк на скуле, у другого царапина возле носа и распухшая губа. Такими они явились ещё утром.
- Пф, лучше спроси, что с той шайкой слизеренцев, - улыбнулся Джордж. Эбигейл не в новинку видеть близнецов после драки, всё же содранная кожа рук и кровоподтёки это их неотъемлемая часть.
- Драко вдруг снова решил попробовать острить, - добавил Фред с важным видом.
- Видимо, рука слишком быстро перестала болеть. Но мы напомним ему это чувство.
Пару секунд Эбигейл переваривала информацию: в последнее время всё вокруг набирало опасные обороты и она частенько прогуливала уроки в тщетных попытках найти ответы. Уход за магическими существами, да и все совместные занятия со слизеринцами, которые хоть и верили, что Сириус Блэк Пожиратель смерти, меньше от того ненавидеть Эбигейл не стали, частенько был именно таким предметом, вместо которого можно было прошарить стеллажи библиотеки. Новость про гиппогрифа, «кровожадно» напавшего на Драко, в тот же день разнеслась по всей школе, но Блэк, даже не смотря на некоторое дальнее родство с Малфоем, особо им не интересовалась. Проблем Драко приносил чуть больше, а иногда и меньше, чем гриффиндорцы, ненавидящие даже мысль о фамилии девушки.
С прибытием матери в мир живых, Эбигейл сама упускала в нём много важного. Так можно и крупно ошибиться.
- Из-за чего вы с ними поцапались опять? - вдруг спросила Гермиона, сидящая на кровати Гарри.
Все трое удивлённо обернулись на неё, а Джордж, до этого лежавший на спине, даже приподнялся на одном локте.
- Драко иногда забывает своё уязвлëнное состояние и всего лишь, - усмехается Фред.
- Это из-за поражение Гриффиндора на матче? - хриплым голосом спрашивает Гарри, до сих пор не пришедший в себя. Наверное, он хочет стоять рядом с Вудом и топиться в ванной.
- Белобрысому много поводов не надо, - изучая этикетку ирисок, ответил Джордж.
- Мы ещё посмотрим, как Слизерин будет играть, - кивает Фред.
Воодушевлённым Гарри не становится, но тему не продолжают. У Эбигейл, к тому же, есть проблема, которую очень хотелось бы решить.
- Мне надо уйти из больничного крыла, - как можно тише говорит девушка Уизли, - сегодня.
- Зачем? - одновременно спрашивают близнецы и пусть они говорят тихо, их голоса остаются непозволительно громкими.
- Мне здесь не нравится, терпеть не могу лазареты, - врёт Блэк.
- Ну так и скажи мадам Помфри, - разочаровавшись в причине, Джордж обратно падает на спину. Он то ожидал какого-нибудь грандиозного шоу и великий побег.
- Я ей об этом со вчерашнего дня говорю, - закатывает глаза Эбигейл, продолжая почти шептать. Всё же знать золотой троице об этом необязательно, - она упёрлась на своём и говорит, что ни за что меня не выпустит до понедельника.
- Да тут же осталось пару дней, - поднимает брови Фред, - потерпи.
- Именно, здесь нам удобнее тебя бесить, - кровожадно улыбается Джордж, вызывая раздражённый вздох Блэк.
- Или ты волнуешься о своих воронах? - прищурился Фред. Догадался.
- И о них тоже, - не стала отрицать Эбигейл.
Без неё птицы, какими бы воспитанными они не были, превратят комнату в шалаш временного проживания. Да и Фобетор как-то смог выбраться на улицу, что означает только две вещи: вороны не останутся голодными, что повышает шанс выживания спальни, и окно каким-то образом стало открытым. Потому что Фобетор ещё не научился проходить сквозь стены.
- Мы можем их проверить, - загорелся идеей Джордж. Ему, наверное, не терпелось быть укушенным за задницу.
- В спальне девушек?
- Ну не лично, конечно, - уклончиво ответил Фред.
- Нет, - холодно сказала Эбигейл. Никому она своих птиц не доверит, особенно кому-то из Хогвартса, кишащего их ненавистниками. Да и никто не согласится, - просто отвлеките мадам Помфри после обеда.
Близнецы пожимают плечами. Не пыльная работа для них, особенно когда Блэк уже согласилась пойти с ними в Хогсмид на следующий выходных.
Гороховой суп, подаваемый в лазарете на обед, Эбигейл так и не съела, целый час лениво повозив по его поверхности ложкой. Зато Уизли, видимо, хорошо поели в Большом зале. Они вернулись с широкими улыбка и, одновременно подмигнув девушке, снова исчезли. Стало слышно их всего через минуту - близнецы рьяно кричали, что на лестнице лежит первокурсник с черепахой в носу и её срочно нужно достать, иначе она отложит яйца в его мозгу и он станет черепашкой-ниндзя. Эбигейл мало что поняла в криках этих двоих, но актёрским талантом природа Уизли не обделила, поэтому обеспокоенная мадам Помфри выскочила из больничного крыла, даже не разобравшись. Рон тоже хотел побежать глазеть, но Гермиона дёрнула его за рукав кофты.
Блэк встала со своей кровати одновременно с закрывающейся дверью лазарета. Она за секунду накинула мантию, собрала вещи и под общий удивлённый взгляд троицы поспешила на выход.
- Мы не будем её останавливать? - донëсся голос Грейнджер, но Эбигейл не услышала ответа, высвободившись наконец в коридор.
Крики Уизли, на которые собрались все поблизости, доносились с противоположной от башни Гриффиндора стороны, поэтому Блэк быстро прошмыгнула в гостиную и сумела остаться незамеченной даже какие-нибудь учеником. За то время, что девушка провела на кровати в больничном крыле, сэр Кэдоган успел раз пять сменить пароль - это Эбигейл узнала после того, как сам рыцарь на картине не мог вспомнить крайний пароль и принялся перечислять все, что создавал. Заняло это около десяти минут, а потом, когда проход в гостиную наконец открылся, Блэк, превышая человеческие возможности, взлетела по лестнице вверх в свою спальню.
Окно, как и ожидалось, было настеж открыто и противно скрипело на ветру. В спальне было так холодно, что облачко пара из рта растворялось далеко не сразу. При этом все семь птиц послушно сидели на жердочках и грелись, прижимаясь друг к другу. После прихода в комнату хозяйки, они встрепенулись и по очереди все проснулись.
- Глупые птицы, - подходя к окну, прошептала Эбигейл. Она плотно его закрыла и заметила на подоконнике сложенный вдвое лист обычной бумаги.
Слишком просто для матери и роскошно для отца, поэтому плохое предчувствие загрохотало под кожей. Проверив лист на наличие чар и обнаружив, что тот абсолютно безопасен, Блэк облокотилась на подоконник и раскрыла письмо. В нём была лишь одна строчка и этот почерк девушка не знала.
«Пройденный путь - всего лишь путь. Сердце бьётся в ящике»
Подняв брови, Эбигейл перечитала два скудных предложения и даже осмотрела лист повторно, но ничего. Смысл не улавливался от слова совсем.
- Ненавижу письма, - вздохнула Блэк и бумага на ладони, вспыхнув белым пламенем, осыпалась пеплом, - а теперь вы мне объясните откуда оно здесь.
Выразитель посмотрев на воронов, потребовала девушка. Те ждали только лакомства и внимание от хозяйки, а самый наглый, Танатос, который мог не только у других отжать еду, но и выклевать глаз, если оставить его без добавки, сел рядом на подоконнике и переодически поднимал крылья. Вот он точно требовал.
• • •
Выходные Эбигейл провела в спальне, почти не выходя из комнаты и вместо еды питаясь призрачными надеждами отыскать ответы на увеличивающиеся в магической прогрессии вопросы. После изучение тетради про Проклятые хранилища и организации «Р», в которую входили тëмные маги, движемые поиском бессмертия, картина стала проясняться. В книге, под надписью «Участники» среди прочих имён красовалось злосчастное: Аделина Каркарова. Фамилия, которую мать Эбигейл ненавидела, пожалуй, даже больше человека, который ей её дал - собственную мать, бабушку Эбигейл - была старательно залита чернилами, но несложным заклинаниям юной Блэк удалось их очистить. Страница с участниками организации оказалось очень полезной - над «Аделиной» выведено было «Питер Петтигрю».
Проклятые хранилища, спрятанные по всему Хогвартсу, таили в себе не только древнюю магию и артефакты, но и путь к той власти, которая не снилась даже самым могущественным волшебникам мира. Не удивительно, что Аделина Грин-де-Вальд, горящая идеей продолжить дело своего деда, увлеклась поиском этих хранилищ в своих школьные годы. Что на самом деле заводило в тупик - ей, скорее всего, удалось их найти.
В четыре утра понедельника Эбигейл, потирая лицо, отложила старую тетрадь, наполненную информацией про Проклятые хранилища, на колени и тяжело вздохнула. Вороны громко подали знак, что хотят есть и на улицу, поэтому, преодолевая усталость, Блэк попелась открывать окно. Холодный воздух ударил в лицо, убирая с него волосы и остатки сонливости.
Ах, если бы Эбигейл могла, она бы сожгла всё белым пламенем - и дом, в котором провела детство, но который так и не стал ей родным, и Хогвартс, и все эти книги, которые ведут её не напрямую, а через дебри. Она бы сожгла мать и убедилась бы дважды, что та мертва. Но если пламя разгорится, сможет ли Эбигейл его остановить?
Довольно быстро преведя себя в порядок и спрятав все свои вещи под кровать, защищённую чарами, Блэк накинула мантию, повесила на правое плечо сумку и спустилась вниз. Как в сентябре она ждала на диване Гарри Поттера, чтобы последовать за ним на завтрак, так сейчас её на нём ждали близнецы Уизли, играя в взрывающиеся карты. Фред кинул на диван карту Горного тролля поверх карты Феникса. Сразу после этого действия раздался хлопок, а две карты сразу взорвались, подпаливая не только диван, но и брюки Джорджа.
- Мерлин! - вскинул парень, поднимаясь на ноги. Диван слегка дымился, но не загорелся, - О, Блэк!
Эбигейл увлеклась разглядыванием карт в руках Уизли, стоя на нижней ступеньки из спален девушек, и не заметила, как близнецы обернулись. Теперь они оба стояли прямо перед ней.
- Мы думали, ты сбежала через окно, - улыбнулся Фред.
- В следующий раз уточняй, насколько и куда собираешься сбежать из Больничного крыла, - закивал Джордж.
Эбигейл обошла парней и они втроём направились в Большой зал.
- Мадам Помфри сильно злилась? - между делом спросила девушка.
- О-о-о-о, ещё как, - весело протянул Фред.
- Она пошла к Дамблдору, но это мало что дало.
Верно, директор, наверное, меньше всего хочет слышать про выходки Блэк, учитывая то, что он сам впустил её в школу. Но Эбигейл это на руку - без Дамблдора на неё невозможно повлиять.
Гарри тоже вернулся на учёбу в понедельник, но с официального разрешения мадам Помфри, вылеченный и отдохнувший. Дни наполнялись занятиями, ученики вокруг несли шум и суету, над Поттером жужжали Гермиона и Рон, над Блэк - близнецы Уизли, так что оба постепенно отвлекались от того злополучного матча. И если Гарри мог себе это позволить, забыв о дементорах, то Эбигейл ещё должна была узнать, кто столкнул её с трибун. Она спросила Уизли, рассказал ли им что-нибудь Джорджан, но те уверено говорили, что все видели только как девушка подскользнулась и свалилась вниз сама.
Ложь. Но чья, близнецов или Джорджана?
Урок зельеварения было огромное желание прогулять, но, преодолевая себя, Эбигейл всё же пришла на него. Заняла самую последнюю парту и принялась снова изучать добытый из библиотеки материал про Проклятый хранилища. Информации критически не хватало.
На защите от тёмных искусств, к всеобщему облегчению, был профессором Люпин, сидящий за учительским столом. Он осунулся, потрёпанная одежда висела мешком, под глазами синели круги, но, когда все расселись по местам, он приветливо улыбнулся. Ученики первым делом стали жаловаться на Снейпа:
- Это нечестно, он ведь только заменял вас, а задал такое домашнее задание!
После этого возгласа по классу прошла огромная и громкая волна возмущения. Абсолютно все были недовольны Снейпом и Блэк не могла с ними не согласиться, пускай домашне задание от него она так и не сделала, занятая совершенно другим.
После того, как Люпину удалось успокоить разбушевавшихся детей, начался урок. Профессор принёс стеклянный ящик с болотным фонарником. Это хрупкое и безобидное на вид одноногое существо, казалось, было составлено из струек дыма.
- Заманивает людей в болото, - диктовал Люпин, - видите у него в руке фонарь? Он с ним прыгает по кочкам, путник идёт на свет, он всё дальше...а с трясиной шутки плохи, - при этих словах фонарник изо всех сил скребнул ногой по стеклу, не хуже чем ножом, так что весь класс передёрнуло.
Из-за звука Эбигейл отвлеклась от написания заметок в своей толстой тетради и наконец посмотрела на стеклянный ящик на учительском столе. Профессор Люпин, казалось, только этого и ждал - он поймал взгляд девушки и в его тёмных глазах снова полыхнула настольгия.
Прозвенел звонок. Шустро встав со своего места и бросив в сумку книги, Эбигейл, однако, отчётливо услышала:
- Одну минуточку, Гарри, мне нужно тебе что-то сказать.
Обернувшись, Блэк увидела, как Люпин накрыл тряпкой ящик с болотным чудищем, а Гарри, развернувшись на пятках, сделал несколько шагов к профессору. Кто-то, проходя мимо девушки, сильно и специально толкнул её в плечо, затем раздался смех Драко и его друзей. Эбигейл тяжело вздохнула, закидывая сумку на плечо: любопытство иногда стоит очень дорого, как и наглость, за которую у Малфоя давно пора запросить плату. Она напоследок бросила взгляд на Поттера и Люпина, о чём-то тихо разговаривающих в конце класса, и наконец вышла в коридор. У этих двух беседа будет явно приятнее, чем прошлая с Эбигейл.
Но эта сцена натолкнула девушку на довольно далёкую мысль, которая ей не нравилось точно также, как и вся ситуация - спросить Дамблдора про хранилища. Что может рассказать директор школы, в которой, возможно, Аделина Грин-де-Вальд нашла путь к бессмертию? И расскажет ли он что-нибудь её дочери?
Так хотелось, чтобы Альбус Дамблдор решил все проблемы Эбигейл, чтобы нашёл выход вместо неё, чтобы разобрался с тем, что породил давным давно. Блэк, никогда не знавшей любви и поддержки, очень хотелось наконец-то положиться на кого-нибудь, отдать все свои внутренние переживания и выспаться. Но мысль так и осталась мыслью - Эбигейл только бросила взгляд на коридор, ведущий в кабинет директора, и прошла мимо. Когда-нибудь она обязательно это сделает, но сейчас...
По мере приближения к выходным, которые девушка обещала Уизли потратить на Хогсмид, сон совсем не шёл. Эбигейл перебирала одну книгу за другой, находя всё новые и новые записи, но они только дополняли уже имеющиеся сведения, не давая ничего нового. Мысль пойти к Дамблдору становилась всё привлекательнее, но что если для ответов надо непосредственно найти хранилища, а директор, услышав как много известно юной Блэк, вовсе вышвырнет её из Хогвартса? Тогда девушка останется не только без ответов, но и будет предоставлена на съедение матери. Этот вариант казался до мурашек страшным, поэтому Эбигейл принялась сама искать Проклятые хранилища, как когда Джейкоб и организация «Р». Как когда Аделина и Питер...
- Петтигрю что-то знает, - шёпот сказала Блэк, обращаясь к спящему на спинке кровати Антеросу. Большинство перьев на правом крыле ворона были белые, в то время как все остальные - чёрные. Из-за этой особенности птица была невероятно красивой, но, к сожалению, полностью слепой.
Когда Эбигейл только нашла Антероса и увидела его белые глаза, словно облеплëнные занавесом, она сразу подумала, что ворон никогда не сможет летать. Но полёты Антерос, вопреки своему недостатку, очень любил и делал это даже чаще своих здоровых сородичей. Он научился идеально определять местность вокруг себя с помощью других чувств и не нуждался в зрении.
- А знает ли что-нибудь мой отец? - тихо вздохнула девушка, падая лицом в подушку. В комнате царила полная тишина, только ветер выл за окном, напоминая о скорой зиме.
- Я не двигаюсь с места, - прошептала Эбигейл в подушку, опустошëнная собственными неудачами, - зато начинаю сходить с ума.
Девушка подняла голову и повернулась на остальных птиц, сидящий на жëрдочках у другой стены комнаты, где раньше стояли кровати соседок. Деймос наклонил голову. Наверное, он был полностью согласен с Эбигейл и если бы мог, так бы ей и сказал.
Но на радость Блэк, она пока не настолько свихнулась.