кровь Блэков

Профессор Дамблдор отослал всех гриффиндорцев обратно в Большой Зал, к ним позже присоединились и другие факультеты. Пока директор и учителя закрывали все двери и окна, ставили защиту безопасности, ученики паниковали, а кто-то даже плакал и просил написать родителям прощальное письмо, Эбигейл попросили отойти в сторону и подождать. Разумеется, ей предстоял допрос, будто она сама не перепугана за своего ворона и отца.

Надежда увидеть Лимоса в своей комнате перепрыгнуло осторожность, выращенную матерью, и Блэк уже поднялась со стула, где её оставил Дамблдор, чтобы тайно пробраться в спальню и проверить своих птиц. Но возле опять возникли близнецы – у них входило в привычку оказываться рядом.

– Неужели тебе не страшно, Блэк, — наклонился к Эбигейл Фред.

– Твой отец наделал дров, — вздохнул Джордж.

Они могли храбриться, но девушка всё равно видела, что они боятся Сириуса Блэка. Только вот почему-то не боятся его дочь.

– А вам страшно? — подняла левую бровь Эбигейл.

– Ужасно, не знаю, уснём ли мы сегодня, — усмехнулся Фред.

– Хорошо, что рядом будешь ты, — почти пропел Джордж, заставляя Блэк закатить глаза.

Почти сразу было принято решение: все ученики переночуют в Большом Зале, в полной безопасности. Но нашлись и те, кто считал себя в полной небезопасности рядом с дочерью убийцы, так что вряд ли Эбигейл будет рядом.

– Это тебе, — Фред вдруг достал из кармана своих потертых брюк леденец в яркой упаковке.

– Из Хогсмида, — Джордж протянул такую же.

– Дайте угадаю, они со вкусом старых носков или взрываются? — наклонив голову в бок, усмехнулась девушка.

– Пытаемся задобрить тебя

– Не хотелось бы повторить судьбу Полной Дамы

Эбигейл прищурилась, вглядываясь в лица близнецов: одинаковые, но разные улыбки, хитрые глаза, бледные веснушки, кончики ушей, по разному выглядывающие из под лохматой шевелюры. А потом перевела взгляд на две раскрытые ладони с леденцами.

– Мисс Блэк, — к ним подошла МакГонагалл, странно покосившись на Уизли, — вы также будете спать в Большом Зале, но отдельно. Следуйте за мной.

Эбигейл зашагала за профессором, оставив леденцы и парней позади. Ночь обещала быть интересной.

Спать в окружении сотни ненавидящих тебя учеников было бы глупо, да и мысли мешали просто закрыть глаза. Однако ситуации была довольно приятная: Блэк давно решила, что найдёт нужную информацию только в Запретной секции библиотеки, а попасть туда легально было всего два способа. Даже если она попробует стащить у кого-нибудь значок старосты, мадам Пинс даже под действием туманной бомбы не поверит, что третьекурсница (Блэк(!)) староста. А вот выкрасть у кого-нибудь разрешение от учителя было реальнее, но труднее – у кого оно именно сейчас с собой и у кого его можно стащить?

Некоторые ученики притащили с собой сумки, но копаться в каждой из них было крайне опасно. Использовать Акцио из-за чар, наложенных профессорами, невозможно. Оставалось только напрячь свою память и вспомнить любую деталь, помогающую в решении проблемы.

Были и варианты нелегальные – мантия Поттера чего стоила, но украсть её было тоже непросто, а если поймают за эти занятием, то страшно представит последствия. Дезиллюминационные чары отличались сложность, но Эбигейл могла с ними справиться и они казались привлекательнее, чем идея рыскать по сумкам в поисках маленького разрешения на посещение секции. В крайнем случае, было зелье невидимости – его приготовление заняло бы много времени, поэтому Блэк склонялась к мысли купить его в Хогсмиде. Но как попасть туда без разрешения?

Чары, – про себя решила Эбигейл. Другие варианты усложняли всё, а ей и так хватало сложностей.

Повернувшись на бок, девушка продолжила размышлять о матери, одновременно вглядываясь в темноту зала. Ей сказали лечь ближе к учительским столам и подальше от остальных учеников: с этого места прекрасно было видно всех остальных. Вертящихся от страха, храпящих с подушкой в руках, сползающих с одеяла на голый и холодный пол. Иногда вдоль стен проходил кто-то из учителей, проверяя безопасность. Эбигейл вздохнула от абсурда – к сожалению, она единственная здесь понимала, что Сириус Блэк ничего по-настоящему плохого не сделает. Остальные же были уверены в том, что ночью могут остаться без части тела.

После того, как профессор Флитвик прошёл по Большому Залу и скрылся в коридоре, к Эбигейл неожиданно направилась странная тень. Она не поднималась в полный рост, двигаясь ближе к полу. Девушка прищурилась, схватив из кармана свою палочку, но зрение уже привыкло к темноте, чтобы вовремя узнать два знакомых лица.

– Хай, — шептнул Фред, – мы подумали, что тебе здесь скучно одной.

– И вы решили мне сказки рассказать? — закатила глаза Блэк, пряча волшебную палочку обратно.

Уизли притащили с собой одеяла и подушки, положили рядом со спальным местом девушки и улеглись на животы, внимательно разглядывая её лицо в темноте.

– Ну вообще-то да, — ответил Джордж.

– Наша мама много сказок знала, пора найти этому приминение.

Эбигейл решила не отвечать, но близнецов никогда не волновала её незаинтересованность. Их сказки были странные и сумбурные – вряд ли Молли Уизли и правда рассказывала такие своим детям. Фред придумывал про летающий унитаз, Джордж добавлял детали о тролле с коровьим хвостом, потом унитаз оказывался наполненным кашей, а корова была рыбой. Их сказки прерывались, когда учителя делали обход, но обязательно возобновлялись, хотя Блэк надеялась, что их фантазия исчерпает себя. В конечном итоге Эбигейл уснула – сменяющиеся тихие голоса и перебивающий друг друга шуршащий смех действовали на девушку странно-успокаивающе.

• • •

Следующие несколько дней в школе только и говорили о Сириусе Блэке. Теории о том, как он пробрался в замок становились всё абсурднее, а слухи догоняли друг друга. Разумеется, большинство из версий обвиняли во всём Эбигейл: ученики стали прямо в лицо бросать нелестные фразы, а некоторые старались убедить учителей в том, что девушка здесь только ради того, чтобы помочь Сириусу убить Гарри. Эбигейл и правда поступила в Хогвартс только ради помощи отцу, но убивать Поттера пока не было желания. Однако оно могло появиться в связи с поведением парня в последнии дни – тот всё норовился задеть девушку словами, старался избегать её и, кажется, вошёл в клуб вытравления дочери убийцы из школы. Ненависть к Эбигейл набирала обороты.

После той ночи девушка проснулась самой первой, выскочила из Большого Зала, как только учителя убедились в безопасности, и чуть не снесла дверь, врываясь в свою спальню. За закрытым окном сидела Лимос. Без письма. Эбигейл облегченно вздохнула и впустила птицу, однако беспокойства об отце не убавилось. Пошёл ли он в Хогвартс ради дочери или ради Гарри? Получил ли письмо вообще и если нет, то тогда у кого оно сейчас? Тревога забилась глубоко под кожу и юная Блэк могла лишь искать новые пути выживания.

Тем же днём она решила пробраться в Запретную секцию. Мадам Пинс не могла уследить за всеми учениками, особенно вечером, когда в библиотеку приходили найти материал для домашней работы. Однако Эбигейл давно заметила, что Пинс постоянно бросает взгляд на стеллажи за решёткой, словно ожидает что туда с минуты на минуту кто-нибудь попробует пробраться – Блэк как раз собиралась это сделать. Зато ночью, как оказалось, библиотека закрывалась на обычный замок, будто в школе не каждый имел палочку.

Как только пробил комендантский час, Эбигейл покормила своих воронов и наложила на себя дезиллюминационные чары. Мать потратила бесчисленное количество времени не только на физическую подготовку дочери, но и на отработку заклинаний и чар – чаще Эбигейл падала в обморок через шесть часов таких занятий от магического истощения. Однако благодаря матери, сейчас Блэк может быть уверена, что останется невидимой минимум на три часа, что вполне хватит.

Выйдя из гостиной, Эбигейл убедилась в безопасности и двинулась дальше. Высовываться сейчас, через день после появления Сириуса Блэка в Хогвартсе и всеобщего переполоха, когда все до сих пор стоят на ушах, было слегка безрассудно, но девушка и так потеряла много времени. Да и зачем убийце маглов и приспешнику Волан-де-Морта библиотека?

– Алохомора, — прошептала Эбигейл, направляя палочку почти вплотную к двери.

Замок внутри заскрежетал и дверь медленно поддалась вперёд. Девушка бесшумно зашла внутрь и наконец воспользовалась люмосом. Идя по коридорам в темноте, Блэк пару раз чуть не убилась, но зажигать свет было опасно. Огонёк хорошо выдавал её неожиданному патрулю или болтливым портретам, которые (что-то ей подсказывало) так или иначе следили за учениками для Дамблдора, даже если иногда и закрывали на что-то глаза – дочь убийцы явно не входила в список их любимчиков.

Решётка Запретной секции открылась без всяких заклинаний, что сильно удивило Эбигейл. В школе Гарри, ищущий приключения для разнообразия своей (итак нескучной) жизни, в школе Фред и Джордж, только и желающие что-нибудь перевернуть вверх тормашками, в школе сотни молодых умов, незнающих куда направить свой потенциал, в школе был печальный опыт с Томом Реддлом. А решётка Запретной секции оказывается незапертой.

Им всем не нужны книги, чтобы творить дичь, – подвела итог Блэк. Ей-то грех жаловаться, ведь если бы Запретная секция открывалась каким-нибудь особыми чарами, она бы убила несколько часов возле решётки. Оказавшись между несколькими стеллажами книг, Эбигейл принялась жадно вчитываться в их названия. Она открывала одну за другой в надежде найти хотя бы подсказку на свои вопросы.

Некоторые находки привлекали её особенно: открыв потрёпанную тетрадь, найденную в самом низу стеллажа, юная Блэк прочитала «Проклятые хранилища», а в самом низу мелким шрифтом – Фортинбрас. Не долго думая, Эбигейл засунула старую тетрадь в сумку и двинулась дальше.

Однако тонкая книга, которая вскоре попала в руки девушки, была в разы интереснее: на обложки всего одна большая буква «Р», внутри совсем немного информации, без автора или даты. Зато то, о чем было написано внутри Эбигейл было хорошо знакомо. Дальнейшие книги удивляли, но были бесполезны, а мысли то и дело возвращались к «Р» и Блэк решила, что пора возвращаться. Вернув замок в прежнее положение и погасив люмос, девушка в темноте последовала в гостинную.

– Пустые котлы, — прошептала Эбигейл перед входом в гостиную Гриффиндор.

Сэр Кэдоган встрепенулся и зашумел своими доспехами. Картину Полной Дамы успели отреставрировать за пол дня, однако она, как и другие портреты, боялась Сириуса Блэка до побеления холста и отказывалась возвращаться на своё место. Сэр Кэдоган был единственным, кого удалось уговорить профессорам, но он был из рук вон плохо в охране гостиной, что даже Блэк закатывала глаза.

– Что? Кто говорит? — завертел головой мужчина.

Его громкий голос и шум доспех заставил Эбигейл поморщиться. Она резким движением сняла с себя чары и, сразу ощутив уязвимость перед тем же Фильчем, заторопилась в гостиную.

– Какая разница? Пароль: пустые котлы, — зашипела девушка.

– И то верно, — пожал плечами Сэр Кэдоган и портрет отодвинулся в сторону.

Эбигейл прошмыгнула внутрь, выдохнув с облегчением, однако оно тут же испарилось, стоило ей поднять глаза и заметить сидящих на диване близнецов Уизли. Мысленно Блэк обругала весь мир, а внешне даже не смогла закатить глаза от бессилия.

– О как, — улыбнулся Фред, когда шок прошёл.

– А разве детское время не закончилось, — поднял брови Джордж.

Они оба держали в руках что-то явно незаконное и, возможно, взрывоопасное – не этим двум сейчас читать нотации.

Эбигейл старалась скрыть от их зорких глаз сумку с книгами и попыталась быстро подняться в крыло девушек, как вспомнила про Ансворт. Она и сама понимала, что теперь любое приглашение на вечеринку автоматически окажется бесполезным в руках дочери убийцы, которую ненавидит большая часть Хогвартса, но желание увидеться с Крейлом и Риком зажглось в груди неприятным огоньком.

Ведь она знает, кто их отец. Знает, потому что когда-то в юности Аделина Грин-де-Вальд переписывалась с учеником из Дурмстранга, а потом это же имя – Йольф – мелькало на письмах, подписанных некому Ансворту, взявшему фамилию жены и переехавшему в Англию. Знакомых у матери Эбигейл было совсем мало, но все они были столь же сумасшедшие, как и она, и скрывали не меньше тайн. Приблизиться хотя бы к одному её другу было большой удачей.

– Значит, приходить на вечеринку близнецов Ансворт мне не стоит? — медленно развернувшись у самой лестницы, спросила Эбигейл.

Брови Уизли взлетели до макушки. Они недоверчиво переглянулись.

– А ты бы пошла? — с сомнением покосился Фред, откладывая круглый шар, набитый зачарованными пауками, на стол.

Эбигейл делала успехи в умении различать близнецов, следя больше за движениями, чем за внешностью.

– Да.

Теперь брови парней пробили потолок. Чтобы убедиться в реальности сказанного Блэк, они снова переглянулись.

– Мне же не послышалось? — слишком драматично пролепетал Джордж.

– Кажется, мы занюхнули чего-то, — Фред изобразил обморок и упал на спину.

Эбигейл закатила глаза и направилась в свою спальню, пока в спину ей долетали вознесение близнецов до Мерлина и то, что они потратили всю свою удачу на жизнь в пустую.

• • •

Накануне матча между Гриффиндором и Пуффендуем погода была ужасная – ветер пытался пробраться в щели Замка всю ночь, а дождь только всё усугублял. Юная Блэк провела странную параллель между своей матерью и отвратительной погодой, особенно в контексте предчувствия, что они обе несут в себе что-то плохое. Назвать то, что несла в себе Аделина, плохим было, конечно, по-божески. Обычно описание таких вещей не заканчивалось даже нецензурной лексикой, а маршировало далеко в дребни непристойности.

В один из таких дней, когда солнца можно было увидеть только на картинке, а серость отпечаталась на сетчатке, ЗОТИ вёл Северус Снейп. Начало урока Эбигейл уже не понравилось – прошло немного времени, но видеть на месте Люпина другого профессора уже казалось неправильным.

– Перед тем как Поттер перебил меня, я говорил, что профессор Люпин не оставил никаких записей относительно того, какие темы вы успели пройти, — недовольно причитал Снейп после того, как Гарри опоздал на десять минут и ворвался в класс.

Эбигейл последние дни не следила за ним так пристально, решив, что не хватало ей еще попасть под волну разрушительных способностей Поттеров, и теперь даже жалела об этом.

– Пожалуйста, сэр: мы прошли вризраков, красношапов, карп и загрыбастов и должны были начать...— затараторила Гермиона.

– Тише, — прервал её Снейп, — я ни о чём не спрашивал. Я лишь отмечал отсутствие организованности у профессора Люпина.

Идея поставить замещать ЗОТИ именно Северуса теперь казалась Блэк абсолютно точно провальной, как и остальным в классе. Терпеть его на Зельеварение уже стоило больших усилий, видеть Снейпа чаще не хватало моральной выносливости.

– Он лучший учитель по защите от сил зла! — храбро заявил Дин Томас и по рядам пробежался согласный шёпот.

Эбигейл не поднимала взгляд, молча перелистывая станицы учебника до конца. Видеть чёрную фигуру в этом кабинете было неприятно.

– Вам легко угодить. У Люпина вы явно не перенапрягаетесь. В моём понимание красношапы и загрыбасты занятие для первоклассников. Сегодня мы с вами поговорим про Оборотней, — Снейп перевернул страницу на которой как раз и была юная Блэк.

Предсказуемый Северус, – вынесла вердикт Эбигейл и наконец подняла глаза на профессора. Её ироничный взгляд встретился в дуэли с его, пропитанным презрением. Был знаком ли он с Аделиной? Знает ли, что хочет Эбигейл или мыслить также, так остальные в школе?

– Но,сэр. Мы ещё не дошли до оборотней, мы должны были начать финтиплюхов, — вмешалась Гермиона. И пускай в голосе сквозили сомнения, храбрости у неё хоть отбавляй.

– Мисс Грейнджер, до сих пор я пребывал в уверенности, что учитель здесь я, а не вы. И я хочу, чтобы вы открыли страницу 394, — Снейп обвёл глазами класс.

Возмущëнное бормотание накрыло класс, как волна.

– Мисс Блэк, я надеюсь, ваша самоуверенность идёт в совокупности с другими качества, — вдруг обратился к Эбигейл профессор и остальные ученики тут же притихли, впитывая каждое слово, — иначе очень печально. Знаете ли вы, мисс Блэк, чем отличается обычный волк от оборотня?

От этого «мисс Блэк» у Снейпа, кажется, свело челюсть и завернулся в бантик язык, а каждое слово он произносил не моргая. Девушка вздохнула: разве они не должны начать эту тему сейчас?

– Думаю, их сложно перепутать, профессор, — ответила Эбигейл, быстро штудирую в голове все многочасовые уроки с матерью в тёмной комнате без окон, — волк остаётся в своём обличии с рождения и до самой смерти, а также управляет своей волей. Оборотень же вынужденно каждый месяц в полнолуние принимает обличие волка. Внешне их можно спутать, ведь оборотень в своей животной форме почти неотличим от настоящего волка. Однако у оборотня может быть немного короче морда, более мощное телосложение и, самое главное, человеческие глаза. Для оборотня, в отличии от волка, характерна жестокость и охота на человеческую плоть.

Эбигейл сделала паузу, вспоминая что-нибудь ещё.

– Плюс пять баллов Гриффиндору, — выдал Северус, после чего на него подняли удивлённые глаза все в классе, даже Блэк не сдержалась.

Стоит задокументировать этот день, в который профессор Снейп впервые начислил баллы Гриффиндору.

• • •

Смотреть матч по квиддичу собралась вся школа, но от Замка к полю школьникам пришлось бежать, пригнув голову под ураганным ветром и вцепившись в зонтик. Эбигейл с радостью провела бы эти часы с пользой для себя, а не сидя на холодной лавке и слушая вопли болельщиков, однако МакГонагалл была уверена, что девушка, оставшись почти одна в Хогвартсе, сделает что-нибудь «блэковское». Да, профессор именно так и сказала, а ещё была отчасти права.

Сопротивляться этой злой женщине не было смысл и вот, Эбигейл сидит на трибунах, где с одной стороны молчит МакГонагалл, а с другой орёт Ли Джордан. И ведь если попытаться сбежать, можно вызвать ещё больше подозрений.

На поле вышли обе команды. Погодные условия будут знатно мешать игре, а найти снитч в дождь почти невозможно, однако игроки уверенно поднялись на метлах над землёй и закружили вместе с мячами.

Дождь усиливался, к нему прибавлялся далёкий гром и заметно холодало. Эбигейл выдохнула облачко пара и проследила за ним, а после её резко окатило ледяной волной, заставив вздрогнуть всем телом. Блэк подняла глаза на поле, но в ответ ей глядели безликие лица дементоров из-под капюшонов. Не меньше сотни.

В груди неприятно заныло. Дементоры не влияли на Эбигейл в связи с тем, что девушка почти не имела положительных воспоминаний, но стоит лишь задуматься о чём-то хорошем – о прочитанной книге, воронах, об Инесс или отце – как она станет лёгкой добычей для пожирателей душ. А что самое печальное – этих положительных эмоций никогда не хватит на патронус. Эбигейл останется беззащитна.

Паника охватила сначал трибуны, а потом дошла и до поля. Люди поскакивали со своих мест, игроки на поле поспешили спуститься на землю. Блэк встала на ноги, но не успела сделать и шаг, как почувствовала всем телом чужое присутствие. Вокруг сотни людей, но именно эти холодные глаза достают до сердца. Эбигейл медленно оборачивается.

Перед ней стоит бесформенная фигура в плаще, а дождь всё также обтекает её, не касаясь. И голос до сих пор пробирает до костей:

– Почему ты дрожишь, девочка моя? Пойдём, вернёмся домой. Тебе здесь плохо, я знаю. Идём со мной, дома хорошо...

Фигура плывёт вперёд, а вместе с ней надвигается чувство безысходности. Эбигейл понимает, что проиграла – её страх стал настолько осязаемый, что скоро просто задушит.

– Идём, ты здесь чужая, никто. А дома ты со мной, ты моя...

– Эй, Блэк! — дёргают за рукав мантии.

Эбигейл наконец отводит глаза от фигуры матери и встречается с испуганным Ли Джорданом.

– Убираемся отсюда! — кричит дрожащий парень, хватая Блэк за локоть, но девушка вырывается и оборачивается на поле.

Как раз во время: Гарри сорвался с метлы и без сознания падает вниз. Высота настолько большая, что можно различить лишь его силуэт, стремящийся разбить о землю, ведь с такой скоростью вряд ли спасут даже смягчающие чары внизу.

– Арресто моментум, — выхватив палочку из кармана, едва слышно сказала Эбигейл. Силуэт Поттера тут же замедлился и остановился у самой земли. Заклинание бы вряд ли подействовало с трибунов учеников, ведь там наложены защитные чары от вмешательства, но сейчас девушка была на месте для учителей, где чар не было.

Гарри всё же упал на землю, но хотя бы остался жив. Теперь Эбигейл точно надо было уходить.

Джордан, следивший за происходящем, удивлённо выдохнул.

– Пошли, — слегка толкнув парня вперёд, зашипела девушка. Тревога никуда не ушла, наоброт, она поднималась из груди в голову.

Не смогла Блэк сделать и двух шагов, как что-то невероятно сильное столкнуло её с башни вниз. Не смотря на страх и непонимание, палочка, зажатая в ладони, успела проделать оборот, а губы разомкнулись для заклинания – амортизирующие чары должн были помочь плавно приземлиться.

– Экспеллиармус, — громко раздался женский голос сверху и палочка, скользнув в ладони, упала в темноту.

Затылком Эбигейл отчётливо чувствовала приближение к земле, ужас перед матерью вдруг вспыхнул ещё ярче. Нет, её собственный страх не задушит, он размажет мозги по земле.

• • •

– Хорошо, что земля такая мягкая.

– Я думал, он точно разобьётся!

– А у него даже очки целые!

– Поле для квиддича уникальное, столько жизней спасло.

– И Дамблдор тоже спас!

Эбигейл медленно открывает глаза и первое что чувствует – словно кости ломает по кругу. Она жмурится и через несколько секунд боль утихает, превращаясь в пульсацию по всему телу. Остаётся только страх.

Когда зрение фокусируется, можно различить грязно-белый потолок, а со временем уловить запах трав, сладостей и настоек, голоса совсем поблизости и чужой смех.

Может, у нас семейное проклятие – бессмертие, – совсем не радостно думает Блэк, пытаясь пошевелить пальцами правой руки. Вроде получается.

– Гарри! — громко воскликнул Фред, — Ты как?

Эбигейл с трудом поворачивает голову к источнику шуму и видит как на соседней кровати за белой ширмой лежит такой же обездвиженный силуэт. Вот только возле него, в отличии от девушки, столпилось множество людей, в том числе и Уизли, покрытые слоем грязи, а с тумбочке рядом сыпались сладости и подарки.

– Что произошло? — прохрипел Гарри.

Несколько людей, стоящие в проходе, придвинулись ближе. Им просто не хватало место вокруг Поттера, а Эбигейл отчётливо видела чужие тени за тканью.

– Ты упал, — ответил Фред. Блэк увидела, как Гарри резко сел в постели, чем вызвал всеобщие охи, — Футов так с...пятидесяти.

– Мы боялись, что ты умер! — девушка услышала дрожащий голос Алисии, а следом всхлип Гермионы.

– А матч? — продолжал расспрашивать Поттер, — Что...? Будем переигрывать?

Ответом ему послужило молчание всей команды и ужасная правда опустилась на него могильной плитой.

– Снитч поймал Диггори, — послышался голос близнеца и Эбигейл предположила, что теперь это Джордж, — сразу как ты упал.

– Седрик даже не понял, что случилось, — время от времени дополнял рассказ брата Фред.

– Потом оглянулся, увидел, что ты лежишь на земле, и попытался отозвать результаты.

– Хотел переигрывать.

– Но выигрыш честный...даже Вуд признал.

– А где он? — спросил Гарри, заметив, что капитана нет.

– В душе, — в кой-то веке невесело ответил Фред, — наверное, хочет утопиться.

Эбигейл отвела глаза и слегка откинула голову на подушку. Если они не знают, что она на соседней кровати, то быстро не уйдут, а это очень печально, ведь перебойная болтовня Уизли знатно надоела. Рядом послышалась возня.

– Перестань, Гарри, ты же ещё ни разу не упускал Снитча, — громко говорил Фред.

– Хотя бы раз должно было не получиться, — это, наверное, был уже Джордж.

Или наоборот. Почему из всей толпы возле Поттера, Эбигейл слышит только этих двоих? У неё сейчас голова затрещит.

– Ещё не всё потеряно...
–...мы поиграли сто очков, так?
– Значит, если Пуффендуй проиграет Когтеврану...
–...а мы побьем Когтевран и Слизерин...
–...тогда Пуффендуй должен отстать на двести очков минимум...
–...но если они выиграют у Когтеврана...
–...никогда, Когтевран слишком хорошая команда...
–...вот если Слизерин проиграет Пуффендую...
–...всё зависит от того, сколько очков...
–...так и так разница в сто...

Ощутив, что голова гудит от голосов Фреда и Джорджа, Эбигейл скатилась вниз по подушке и накрылась тонкой простыней до макушки. Внутри было тепло, пусть и не идеально тихо, зато спокойнее. Судя по молчанию Гарри, он либо ещё не до конца пришёл в себя, либо полностью убит первым провалом.

– Но ты не убивайся так, — прочитав мысли Эбигейл, вдруг выпалил Фред.

– Да, дочь Блэка тоже грохнулась.

Девушка нахмурилась. Причину её падения надо ещё узнать.

– Эбигейл? Почему? — удивился Поттер, вынырнув из пучины самообечивания. Юная Блэк даже вздрогнула от упоминания своего имени, настолько редко это делали.

– Да кто её знает, — фыркнула Гермиона. По её голосу можно было сразу сказать, что она недавно плакала, — мы все так испугались за тебя, но когда Дамблдор остановил твоё падение, заметили, что под трибунами учителей лежит она. Директор и её спас.

– Кто-то видел, как она летит с них вниз, — подтвердила Алисия.

Сейчас они все думают, что Эбигейл упала по той же причине, что и Гарри – а разве это так? Поттер потерял сознание от видений, насылаемых дементорами, а девушка могла бы даже спасти себя сама, если бы ей не помешали это сделать.

Двери медленно открываются и в больничное крыло входит мадам Помфри. Она приказала отставить больных в покое – говоря ещё и о Блэк, про наличие рядом которой все удачно забыли.

– Мы заглянем позже, — пообещал кто-то из команды.

– Не грызи себя, Гарри, ты всё равно гениальный ловец, — а это был кто-то из близнецов. Наверное. Эбигейл уже перестала различать их.

Она аккуратно вынырнула из под простыни и как можно тише села в кровати, однако она всё равно предательски заскрипела под ней. Обогнув ширму, Фред и Джордж по очереди оказались перед девушкой.

– Ой, добро пожаловать в мир живых, — улыбнулся Джордж.

Эбигейл выдохнула и прикрыла глаза.

– Мы тоже очень рады тебя видеть.

Они обошли кровать с двух сторон, нависая сверху Блэк. Остальная команда не стала задерживаться и гуськом вышла из больничного крыла, оставив за собой след жидкой грязи. Мадам Помфри с гримасой крайнего неодобрения закрыла за ними дверь. Возле Гарри теперь слышались только голоса Рона и Гермионы и, как бы Эбигейл не хотела узнать, о чём они там говорят, ей в оба уха шептали Уизли.

– Ты как? Уже ощущаешь голову как арахис? — усмехнулся Фред.

– Ужасное сравнение, — ответила Блэк.

Близнецы переглянулись и одновременно уселись перед её кроватью на корточки, испачкав белые простыни грязью с формы. Эбигейл не могла смотреть на двоих одновременно, потому что место они себе выбрали прямо напротив её локтей. Поэтому девушка справедливо решила никого из них не видеть.

– Дамболдор вне себя....он наставил палочку на дементоров... — послышался голос Гермионы, но она говорила тихо и как только Эбигейл хотела сосредоточиться, близнецы по обе стороны начали гудеть о своём.

– Ли нам всё-всë рассказал, — заговорчески прошептал Джордж.

– Про то, что ты спасла Гарри, — продолжил Фред.

Эбигейл оглядела их двоих и поняла, что глубоко влипла.

– Не переживай, мы никому не расскажем.

– Да, никто не узнает о том, что ты спасла кому-то жизнь.

– Это же так повредит твоей репутации, — выразительное закатывание глаз к потолку.

– Но взамен на наше молчание.

– Которое даётся нам титаническими усилиями.

– Ты обязана пойти с нами в Хогсмид.

– Чего? — выдохнула Блэк, когда Уизли наконец заткнулись.

– Кто-нибудь подобрал мой Нимбус? — ответил ей громкий, но всё ещё унылый голос Гарри за ширмой.

Переварив информацию, полученную меньше, чем за три секунды, Эбигейл вынесла вердикт: с расспросами и непониманем она справится, пусть Поттер хоть убьётся, пытаясь выяснить, почему Блэк его спасла – хотя он, как и все остальные, уверен, что это был Дамболдор – она будет молчать. А вот в Хогсмиде с близнецами протянуть сложнее. Сначала они перевернут на неё весь глинтвейн, что найдут, потом заморозят в статую, следом найдут способ залесть на какую-нибудь крышу – и чтобы этого избежать, Эбигейл придётся придумать какое-нибудь извращённое заклинание индивидуально для этих двоих.

Ну и разумеется, это всё займёт время, которого и так не хватает. Блэк обязана найти ответы на загадку, принявшей вид собственной матери.

– Нет, — покачала головой Эбигейл. Уизли удивлённо переглянулись и снова посмотрели на девушку, — говорите кому хотите. Какая мне разница?

– Разве это не критический подрыв репутации злодейки?

Девушка закатила глаза. Скорее всего, её просто обвинят в том, что это именно она способствовала падению Гарри – тогда репутация даже улучшится.

– Ну а за секреты братьев Ансворт? — Эбигейл забыла как дышать, но постаралась не показывать своей заинтересованности, только едва повернулась корпусом к Фреду.

– Зачем мне их секреты?

– Она не любит, когда по ней попадают, — в паузе перед ответами близнецов, послышался голос Рона.

– Потому что все любят чужие секреты.
– Но наши стоят дороже...
–...а вот в Ансворт ты заинтересована.

– С чего вы это взяли? — закатила глаза Блэк.

– Мы только предположили...
–...а выдала ты себя сама.

– Хватит так говорить, — нахмурилась Эбигейл, раздраженная тем, что её интерес к этой семье раскрыли и в тоже время воодушевленная новым источником информации.

Уизли хорошие сплетники, она уверена. Если они расскажут всё необходимое, можно пожертвовать временем и сходить в злосчастный Хогсмид.

– У меня нет разрешения, — подняла брови Блэк.

– С нами оно тебе и не понадобится, — одновременно расплылись в улыбке близнецы.

Как раз в этот момент терпение мадам Помфри лопнуло и она чуть ли не за шкирку выпнула всех четверых за дверь. Эбигейл и Гарри она принесла по отвару, проверила температуру и настояла, чтобы они пролежали в лазарете до конца выходных. Это было неумолимо много и девушка, найдя на прикроватной тумбочке свою палочку, принесëнную кем-то с поля, мысленно согласилась только на ночь. А завтра она сбежит отсюда как не бывало.

– Эй, Блэк, — послышалось справа.

Девушка удивлённо обернулась. Гарри отодвинул ширму и внимательно оглядел Эбигейл. Они оба переоделись в светлую пижаму, ассоциирующуюся только с больными, умылись и причесались, хотя час назад выглядели не лучше горных троллей. Однако никаких внешний повреждения, бинтов или переломов ни у кого не было.

Гарри неожиданно взял со своей тумбочки «пëстрые пчёлки», уронив при этом ещё несколько упаковок сладостей на пол, и протянул Эбигейл. Девушка, не понимая, что ей следует сделать, неуверенно приняла подарок.