кровь Блэков

Утром субботы Эбигейл по обыкновению пропустила завтрак и вместо него направилась в душевую. Она целый час простояла под горячей водой, пытаясь смыть усталость вместе с грязью, но, к сожалению, организм так не работал. Особенно у четырнадцатилетнего подростка, берущего на себя слишком много.

После душа она собрала волосы в привычный хвост и заглянула в шкаф. Отодвинув в сторону юбки и платья, девушка достала коричневые брюки и чëрную водолазку со средним воротом, которую решила заправить в брюки. Ноябрь вовсю показывал возможности холодной осени, поэтому пришлось накинуть тëмно-синий шарф – яркий гриффиндорский постоянно привлекал внимание, а если Эбигейл собирается гулять по Хогсмиду нелегально, то лучше оставаться незаметной. Завязывать, однако, она его не стала, оставив висеть на плечах. Лакированные аккуратные туфли сменились на тяжёлые гриндерсы. Спрятав палочку в глубокий карман брюк и выпустив ворон на улицу, Блэк наконец спустилась в гостиную.

Усевшись прямо на пол, её уже давно ждали близнецы. Эбигейл до сих пор не до конца понимает, как согласилась на эту пытку, но за целую неделю никакой информации про Ансворт и тем более их отца она не нашла, а Уизли знали, чем заманивать своих жертв.

– О, я же говорил, рано ещё похороны! — воскликнул Фред, подскакивая на ноги одновременно с братом. Они были одеты значительно теплее, чем Эбигейл: поверх вязанных свитеров одинаковые синии кофты, вокруг шей плотный шарф. Сразу было ясно, кто из троих выходил на улицу всю неделю, а кто торчал в библиотеки и тух в своей спальне.

– Да, они будут после того, как Блэк отморозит себе что-нибудь, — закатил глаза Джордж следом за тем, как близнецы оглядели наряд Эбигейл. Она предпочла отмолчаться.

– Слушай, ты когда в последний раз ела? — Фред красноречиво обвёл взглядом бледное лицо девушки.

– Мы будем сейчас обсуждать это? — недовольство в голосе Эбигейл не просто сочилось, оно лилось водопадом.

Больше не задерживаясь, все трое вышли из гостиной и спустились на третий этаж. В коридоре Уизли остановились.

– Рассказывайте свой гениальный план, Джо Кэботы, — вздохнула Блэк, когда они зашли в тихий угол. Хогвартс пустовал пока Хогсмид ломился от шума.

– Мы лучше покажем, — подмигнул Фред и достал из кармана кофты сложенный пергамент.

Эбигейл не смогла сдержать удивлённого вздоха:
– Откуда у вас карта Марадëров?

Она смотрела на пергамент в руках Уизли и не могла поверить в то, что правда это видит. Вещь, дающая огромную власть своему хозяину. Вещь, которую её отец со своими друзьями оставили в Хогвартсе для «будущего и такого же безбашенного поколения». Вещь, которая попала как раз в нужные руки.

– Ты знаешь что это? — переглянувшись, в один голос спросили близнецы.

Эбигейл понадобилась секунда, чтобы соврать:

– Это не такой уж и секрет, — спокойно ответила девушка. Хотелось бы узнать реакцию Уизли на то, что одним из создателей этой карты был Сириус Блэк, но она была непредсказуемой и сейчас совершенно ненужной, — карта Мародёров одна из легенд Хогвартса.

– Мы думали, что никто больше не знает про неё, — поднял брови Джордж. Его слова были правдой.

– Все считали её легендой, что ученики, создавшие её, никогда и не учились здесь...так откуда вы её взяли?

– Нашли в столе у Филча ещё на первом курсе, — пожал плечами Фред, — она лежала в ящике с надписью «особо опасное» или вроде того...

– С ней наша жизнь в школе стала намного ярче, — подмигнул Джордж, — считай, наш секрет успеха.

Эбигейл и не сомневалась в этом. С картой, которая не только хранит в себе абсолютно все ходы, кабинеты и тайные проходы Хогвартса, но и показывает передвижения каждого человека, можно изучить школу в таких местах, которые не видны глазу. Мародёры создали эту карту в побуждениях помочь Ремусу Люпину, а заодно и прочесать Хогвартс вдоль и поперёк, совершать шалости и оставаться безнаказанными. Аделина Грин-де-Вальд же с помощью неё могла найти Проклятые хранилища.

Как бы Блэк не хотелось быть похожей на отца, сейчас, смотря как близнецы произносят нужные слова и раскрывают карту, мыслила она в точности как мать.

– Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость, — прошептали одновременно близнецы.

На пергаменте, в том месте, которого коснулся Фред волшебной палочкой, одна за другой стали появляться тоненькие чернильные линии. Линии соединялись, пересекались, расползались как паутина по краям пергамента, и скоро наверху распустились, как цветы, выведенные зелёными чернилами слова:

Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост!
Поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов с гордостью представляют своё новейшее изобретение – КАРТУ МАРОДЁРОВ.

На карте были видны все до единого закоулки замка и территория на много миль вокруг. Но, что самое удивительное, по ней двигались крошечные чернильные точки, каждая была подписана. Эбигейл восторженно выдохнула, склонившись над бесценной картой: видеть в живую такое творение было духозахватывающе. В левом верхнем углу профессор Дамблдор вышагивал в своём кабинете; миссис Норрис кралась на четвёртом этаже; Пивз носился в Зале почёта; неподвижная точка Гарри Поттера находилась в гостиной Гриффиндора.

– В Хогвартсе множество потайных ходов, — заговорчески шептал Фред, проводя по точкам на карте. Восторг Эбигейл явно принёс ему удовольствие.

– Было бы прекрасно, если бы Филч не знал о некоторых, — закатил глаза Джордж.

– Но довольствуемся тем, что есть, — кивнул Фред и наконец его палец, блуждавший по карте, остановился прямо в том месте, где стояла троица.

Близнецы бросили взгляд в сторону. Эбигейл обернулась, чтобы понять, что они хотят этим сказать.

– Видишь статую старой карги? — спросил Джордж.

Блэк видела. Опираясь на свой посох, изогнутая каменная фигура ведьмы с повязкой на одном глазу и высокой шляпой, впивалась взглядом прямо в неё.

– Спасибо нашим предшественникам, — вздохнул Фред и дружески похлопал по названию карты.

– Благородные, славные помощники новому поколению проказников, — провозгласил Джордж, подходя к статуи.

Эбигейл поджала губы. Она, в отличии от парней, знала кто такой Бродяга, Лунатик, Хвост и Сохатый. Она знала не только их историю, но и концовку этой сказки. Желание рассказать правду осело на языке и пришлось сглотнуть ком в горле, чтобы снова дышать нормально.

– Шалость удалась, — шепнул Фред и спрятал карту обратно в карман, когда она снова стала старым куском пергамента. Уизли ещё раз посмотрел по сторонам, хотя по карте было ясно, что на третьем этаже больше никого не было, и подошёл к брату.

Когда все трое стояли за спиной статуи Одноглазой горбатой ведьмы, Джордж дотронулся кончиком своей палочки до её горба и прошептал:
– Диссендиум!

Горб старухи открылся, и появилось отверстие, как раз такое, чтобы в него пролезли подростки. И хотя близнецы были на голову выше девушки и в целом крупнее неё, она не сомневалась в том, что проход идеально им подойдëт. Джордж подмигнул брату и Эбигейл и рыбкой нырнул в статую вниз головой.

Ловко, – подумала Блэк, наблюдая, как пропадает силуэт в темноте.

– Ты следующая, — дыхание Фреда обожгло шею.

Девушке повторять не надо было – секунда и она скользила вниз по каменному склону, собрав макушкой липкую паутину и испачкав в пыли одежду. Этим проходом явно давно никто не пользовался. Склон довольно быстро кончился земляной площадкой, на которой уже ждал Джордж с Люмосом на конце палочки. Блэк успела приземлиться на ноги и сразу же зажгла заклинание, потому что тьма вокруг была непробиваемая.

– Стой-ка, — усмехнулся Джордж, поворачивая Эбигейл к себе лицом. Он быстрым движением убрал всю паутину с волос девушки, едва касаясь кожи её лба. Раздался шорох и вниз скатился Фред. Холодное пламя из его палочки тоже осветило низкий и узкий земляной проход.

По коридору они шли в том же порядке, в котором прыгали в открытый горб статуи. Он петлял словно нора гигантского кролика и палочку приходилось держать строго перед собой, чтобы не спотыкаться. Идти оказалось долго, а близнецы, не привыкшие молчать, сразу же начали болтать обо всём подряд:

– Раз мы выйдем в «Сладком королевстве», то обязательно надо будет там задержаться, — рассуждал Джордж впереди Эбигейл.

– А потом можно и в «Зонко», — радостно откликнулся Фред позади.

– Вы же посещаете Хогсмид каждые выходные, разве там есть что-то неизученное вами? — вздохнула Блэк.

– Глаз опытного проказника всегда находит что-то новое, — ответил Джордж, поднимая палочку со светом над головой. Из-за этого он упустил очередной камень под ногами и споткнулся, едва не полетев носом в землю.

– После «Зонко» в «Дэрвиш и Бэнгз», — не увидев час славы брата, продолжал предлагать Фред. Для Эбигейл эти названия были почти незнакомы, да и она шла в Хогсмид только за полезной информацие...наверное.

В тоннеле было холодно, сыро, темно, в нос бил запах земли, а голоса близнецов такие размерные и приглушённые, что глаза девушки стали время от времени сами собой закрываться. Из-за этого спотыкаться она стала намного чаще. Эбигейл отдëрнула себя – не хватало ещё свалиться здесь из-за недосыпа...

Наконец коридор пошёл вверх и все трое прибавили шагу. Скоро показались ступеньки, вырубленные прямо в земле, некоторые из них обвалились и пришлось глядеть под ноги в два раза усерднее. Ступеней оказалось намного больше, чем предполагала Блэк, но как только она собралась высказать сомнения, Джордж остановился и, вытянув свободную руку над головой, упëрся ей в что-то твёрдое. Похоже было на люк.

Все трое потушили Люмос, а затем Уизли открыл люк и высунул голову.

– Всё тихо, — бросил Джордж своим спутникам и выбрался наружу.

Они оказались в подполе, заставленного деревянными ящиками и корзинами. Эбигейл отошла в сторону, чтобы Фред мог вылезти из подземелья, и проследила, как парень опускает крышку люка. Она легла так плотно, что если про неё не знать, то и не догадаешься, что в этом месте начинается подземный ход.

Джордж уже стоял внизу деревянной лестице. Наверху отчётливо слышались голоса, скрип входной двери и звон колокольчика. Над ними шумела жизнь. Джордж снова первый, как мама-утка, поднялся по лестнице, за ним гуськом последовали детки-утятки. Выйдя из подпола через деревянную дверь, они очутились за прилавком «Сладкого королевства».

Эбигейл, довольно быстро соображая, тут же пригнулася одновременно с близнецами. Когда они выползли из-за прилавка, чудом избежав продавца, который в теории должен был за ним стоять, выпрямились во весь рост. «Сладкое королевство» было битком набито учениками Хогвартса, никто не обратил на их проявление внимания.

Блэк мысленно ахнула, оглядевшись. На полках лежали огромные куски нуги, грильяж с дроблёным кокосовым орехом, толстые медовые ириски, штабели всевозможных плиток шоколада. Посреди магазина громадный бочонок драже разных вкусов «Берти Боттс», бочонок сахарных свистулек, воздушное мороженое. Целый стеллаж «потешных угощений»: взрывающаяся жевательная резинка «Друбблс» (из неё можно выдувать огромные синие пузыри, которые потом несколько дней летают по комнате), мятные нитки для чистки зубов, перечные чёртики в пакетах с надписью «Дохни огнём!», мороженое «Зубом застучи, мышью запищи», мятная помадка в форме лягушат - «В желудке прыгают, ногами дрыгают», хрупкие сахарные перья и карамельные бомбы.

Ученики вокруг смеялись, шутили, выглядели такими счастливыми, что для Эбигейл, выращенной буквально в подвале наедине с волшебной палочкой и книгами, это казалось искусственной картинкой.

– Нравится? — шепнул на ухо Джордж.

Девушка не ответила, потому что не знала, какие чувства в ней вызывает увиденное.

– Лучше не попадаться на глаза, — с этими словами Фред стянул с себя синюю кофту на молнии и, оставшись в одном свитере, накинул её на плечи Эбигейл. Джордж подхватил идею брата и одел на голову девушки капюшон кофты. Так хоть и не намного, но менее заметной Блэк становилась.

Она спрятала рот в своём шарфе, перекинув его правый конец через левое плечо, и вдохнула запах кофты Уизли: хозяйственное мыло и сладости.

– Всех учителей будем обходить, — сказал Фред.

– Учеников желательно тоже, но что ж... - вздохнул Джордж.

– О, вон сахарные перья! — воскликнул Фред и потянул остальных за собой. Они оказались перед огромными стеллажами всевозможных сладостей, от которых у Эбигейл фантомно слиплись зубы.

В руках близнецов уже было по небольшому мешочку, куда они скидывали всё, что приятно было глазу. Большинство, конечно, они незаметно расфасовывали по своим карманам. Блэк же только смотрела – она не ела сладости то ли оттого, что раньше их почти не пробовала, то ли просто не любила. Девушка сама не определилась...

Когда они подошли к стеллажу «О вкусах не спорят», Эбигейл, вполуха слушая рассуждения близнецов о леденцах со вкусом крови, бросила взгляд на входную дверь. Там висело объявление:

По указу Министерства магии

Сообщаем покупателям, что дементорам приказано каждую ночь после заката солнца обходить улицы Хогсмида. Эту временную меру предосторожности отменят после поимки Сириуса Блэка. Советуем покупателям после захода солнца оставаться дома.

Юная Блэк вздохнула и отвела глаза, натягивая капюшон кофты Фреда сильнее на лицо. Талантливого ученика Хогвартса, баламута всего замка, исключительно одарённого волшебника, сбежавшего из дома в шестнадцать и навсегда связавшего свою жизнь с таким же заводилом – Поттером, искали дементоры, рыская по Хогсмиду в желании забрать чужую душу. Сириус Блэк семнадцать лет назад стоял на этом самом месте, на котором сейчас стоит его дочь, пробравшись через тот же тайный ход, и выбирал вместе с друзьями сладости. Смеялся. Шутил. Даже представить не мог, через что ему придётся пройти спустя каких-то четыре года после выпуска.

Эбигейл передëрнуло от образа молодого отца и она постаралась как можно быстрее скрыть свои эмоции. Близнецы, разумеется, всё равно это заметили. Не было ничего такого, что смогло бы ускользнуть от их всевидящих глаз.

Пока Уизли оплачивали сладости, набранные в свои мешки, Блэк засунула рукава в мягкую кофту, надевая её нормально. Она была заметно большая ей, но в этом скрывался жирный плюс – фигура нелегально попавшей в Хогсмид девушки почти не узнавалась.

Когда все трое вышли из магазинчика, близнецы сунули в одну руку Эбигейл засахаренный ананас, а в другую пару желатиновых червячков. Эти сладости не плясали и не пели, очень походили на обычные магловские вкусности, поэтому Блэк без особой опаски решила пробовать.

– Ну как? — нетерпеливо скакал вокруг девушки Фред, ожидая её реакцию.

– Меня пока не стошнило, — вынесла справедливый вердикт Эбигейл, который почему-то не устроил парней своей скудностью.

Ананас казался слишком сахарным, червячки – слишком желатиновые, но Блэк соврала бы, если бы сказала, что не хочет ещё. Пока они шли вдоль различных магазинчиков, девушка подняла голову к небу и увидела двух летающих над Хогсмидом ворон. Не узнать своих любимых птиц было бы преступлением, поэтому Эбигейл слегка улыбнулась им. Они последовали за ней в эту деревню, потому что волновались и всегда были готовы прийти на помощь.

Остановившись у «Зонко», близнецы кидали в рот друг другу разновкусые драже и делились тем, какой вкус попался.

– Мыло, — прокряхтел Фред, высовывая язык.

– У меня дождевой червь, — скривился Джордж. Эбигейл даже представить не могла этот вкус...

– Блэк, лови! — Фред достал ещё одно драже и кинул девушке. Полсекунды она думала, соглашаться ли вообще на эту детскую игру близнецов, но сработал рефлекс и она словила пальцами конфету раньше, чем это понял мозг. Под внимательные взгляды Уизли, Эбигейл всё же попробовала драже.

– Это картофельное пюре, — немного подумав, Блэк точно убедилась, что чувствует во рту обыкновенную картошку.

– Фу, ей повезло больше всех, — закатил глаза Джордж, пряча свою упаковку «Берти Боттс» в карман. Эбигейл знала, что ещё две таких коробки лежат в карманах у Фреда.

– Зачем вам столько этого драже? — решив утолить (утопить) любопытство, спросила девушка.

– Для экспериментов, — поднеся к губам указательный палец, заговорщически прошептал Джордж.

Погода была не только морозной, но и ужасно ветряной: кофта Фреда с капюшоном пришлась кстати. Когда Эбигейл вспомнила, что оставила парня в одном свитере, то достала волшебную палочку из кармана брюк.

– Э-эй, — поднял руки в защитном жесте Фред, когда палочка оказалась направлена на него.

– Можно было просто сказать, что не любишь пюре и всё такое...— усмехнувшись, предположил Джордж. Эбигейл знала, что в Хогвартсе все ожидают от неё каких-нибудь жестоких действий, которые только подтвердят её отрицательный образ и заставят директора пересмотреть письма родителей, жалующихся на дочь убийцы в школе. И близнецы тоже входят в число тех, кто хочет увидеть этот крах, Блэк уверена. Возможно, становиться объектом заклинаний они не собирались...

Но пока рано.
Эбигейл вздыхает и едва слышно, так, чтобы острые уши Уизли не уловили, произносит:
– Фоверус.

Если бы Джордж правда хотел, он бы давно достал свою палочку и отбил заклинание Блэк. Если бы хотел Фред, он сделал бы точно также или хотя бы двинулся в сторону. Однако оба парня просто смотрели на действия девушки.

– Ты уже хочешь квакать? — вдруг спросил Джордж у брата, когда явных трансформаций не произошло, и этим вызвал у того смех.

– Нет, но...мне очень тепло, — успокоившись, ответил Фред. И правда, неприятный холод, пробирающийся до этого под свитер, теперь словно не мог пробиться сквозь чары, а руки и уши, даже слегка покрасневшие от мороза, стали заметно живее. Удивлённый Джордж, принялся обходить брата вокруг, рассматривая его.

– Когда будет та часть сегодняшнего дня, в которой вы рассказываете всё, что знаете про Ансворт? — раздражённо спросила Эбигейл, убирая палочку в карман и складывая руки на груди. Мимо прошла толпа с третьего курса Слизерина и девушке пришлось натянуть капюшон кофты ещё ниже.

–Для начала надо закупиться в «Зонко»,-— в один голос сказали Уизли, наконец отвлекшись от тех чар, что наложила Блэк. Они действовали ограниченное количество времени, но девушка была уверена в своих способностях и в том, что на день их хватит.

Близнецы схватили Эбигейл под руки и потянули внутрь. Сложно сказать, было ли в «Сладком королевстве» меньше людей или больше, потому что ученики Хогвартса толпились со всех сторон. Не было такого стеллажа, возле которого бы не смеялись подростки и с которого бы шаловливые ручки не тащили что-то громкое и яркое. Перед глазами разрывались жёлтые и красные пятна, под левым ухом что-то шипело, под правым – рычало. Эбигейл словно попала в калейдоскоп, в котором каждую цветастую бумажку можно взять в руки и поднести к лицу. Уизли, как знатоки места, принялись водить девушку от одного стеллажа к другому, показывая всевозможные штуки. Опасные, взрывные и взрывоопасные.

– Черви-свистелки, — объяснял Фред, крутя перед глазами Блэк фиолетовую упаковку.

– Филч ненавидит их.
– Поэтому это самый популярный товар, — дополняют друг друга близнецы.

– Это клыкастые фрисби, — Джордж показывает на зелёный круглый диск с характерными острыми клыками по краю, лежащий сверху.

– Тоже запрещëн в Хогвартсе.
– Но также всеми любим.

– Прошу узреть, икотные конфеты,-— Фред открыл железную крышку, демонстрируя множество разноцветных мягких конфет.

– Прекрасны в измельчённом виде.
– Да, берём их побольше.

Уизли схватили ещё по две таких упаковки и двинулись дальше вдоль полок. Эбигейл же остановилась возле набора белой посуды, разглядывая её в поисках загадки.

– О, они кусаются, — обернувшись, подсказал Джордж и подошёл ближе. Он достал из кармана фантик от какой-то конфеты и кинул в кружку, ровные края которой сразу же трансформировались в человеческие челюсти и сомкнулись.

– Отцапает такая нос и всё, — Фред с полными руками чего-то нового уже оказался рядом.

Из «Зонко» они едва выбрались. Казалось, что магазин засасывает всё глубже и глубже, открывая новые комнаты и расчехляя в край сумашедшие изобретения.

Выйдя на свежий воздух, Эбигейл поняла, что забыла в этом цветном калейдоскопе про мать и приближающуюся опасность: она старалась разглядеть очередную склянку, наполненую чем-то летающим, и спасти свою голову от петард. Это чувство, не подпитанное страхом, было новым.

– В «Дэрвиш и Бэнгз» мы уже не успеем, — вздохнул Джордж, пытаясь найти место для купленных приколов.

– Да, надо перекусить, — занимаясь тем же, ответил Фред.

– Откуда у вас столько денег? — подняла одну бровь Эбигейл, наблюдая за их жалкими попытками засунуть очередную коробку навозных бомб в карман.

– Бизнес, Блэк, би-и-изнес, — протянул Джордж.

Закатив глаза, девушка не выдержала: – Вы волшебники или палочку для красоты носите?

Подняв взгляд на Эбигейл, близнецы удивлённо захлопали глазами. Фред при этом приметил пустые карманы собственной кофты, так и надетой на девушке. Блэк этот взгляд не понравился и она снова достала свою палочку.

– Выбирайте, кто из вас, — переводя её кончик с одного парня на другого, из вежливости спросила Эбигейл. Уизли, чуть не выронив всё своё добро, одновременно указали друг на друга. Закатив глаза, девушка проверенным методом выбрала Джорджа и, направив палочку на карман его кофты, произнесла: — Капациус экстремис.

Внешних никаких изменений не последовало, зато когда Джордж поспешил погрузить в карман все коробки бомб, упали внутрь, словно в бездонный колодец.

– Разве это не сложные чары? — заглядывая в карман брата, спросил Фред. Он закинул туда же все свои приколы, освободившись от ноши.

– Я сниму их, когда вернёмся в Хогвартс, — вместо ответа сказала девушка, — а теперь мы можем двигаться дальше?

Уизли переглянулись.

– Вариантов не так много... — задумался Джордж.
– В «Кабанью голову» мы точно не полезем...
– ....после того раза нас и не впустят.
– В Паддифуте меня вырвет блëстками...
–...а чайные лавки скучны до серой чахотки.

– «Три метлы»? — предложила Эбигейл. Это было самое популярное заведение среди учеников и она почти каждый день слышала о нём в Хогвартсе (когда не разлагалась сутками в спальне за книгами).

– Единственный хороший вариант, — кивнул Фред.

– Но очень рисковый, — дополнил Джордж, — там сидят абсолютно все, учителя в том числе.

– Я могу наложить на себя дезиллюминационные чары, — пожала плечами Блэк, прикидывая, сколько это займёт времени.

– А ты справишься? — недоверчиво покосился Фред.

Девушка умолчала про то, каким образом она пробралась в Запретную секцию, только утвердительно кивнув.

– Только нужно спрятаться, — Эбигейл осмотрелась и повела близнецов между домами, подальше от улицы с магазинчиками.

Скрывшись от большей части любопытных глаз, Блэк провела волшебной палочкой и, прошептав заклинание, дотронулась еë кончиком до свое груди. От места прикосновения, расползаясь по всему телу холодной волной, одежда и кожа девушки становилась прозрачной. При движении угадывался её силуэт и иногда пробегали странные блики, но если она будет идти рядом с Уизли, этого никто не заметит.

– Вау, — выдохнули одновременно близнецы, осматривая место, где предположительно стояла Эбигейл.

– Главное, не обрачивайтесь и не обращайтесь ко мне, — раздался голос девушки, пока её саму не было видно, — а то будете выглядеть страннее обычного.

– Джордж, от кого мы это слышим? — закатил глаза Фред, но на долгие словестные дуэли не было сил: все трое ужасно хотели есть. Особенно Эбигейл, забывавшая о том, что организму для нормальной жизнедеятельности нужна еда, а не старые книги, которые в бессоные ночи жевать хочется.

Вернувшись на центральную улицу, все трое зашли в уютный паб – первый этаж крохотной гостиницы. В пабе было людно, шумно и дымно, а главное – тепло. Эбигейл поëжилась, наслаждаясь отмерзающими пальцами и ушами. Тут и там мелькали знакомые лица, звучали узнаваемые голоса. За стойкой расположилась компания старшекурсников, они смеялись и громко разговаривали, почти все столики были заняты – полная миловидная женщина едва успевала наполнять бокалы.

– Это мадам Розмерта, — шепнул Джордж и пошёл к стойке, пока Фред, незаметно дëрнув, предположительно, кофту девушки, повëл Эбигейл за собой. Не видеть человека рядом оказалось труднее, чем казалось.

В глубину заведения почти никто не совался и здесь оставалось два пустых столика. Усевшись за один такой, Фред подвинул стул для Блэк в середину и, когда вернулся Джордж с тремя кружками сливочного пива и сел на своё место, подозрительный пустой стул остался почти незаметным. Эбигейл разглядывала зал и даже нашла сидящих у окна Синди и Олли в компании своих подруг.

– Я заказал рыбный пирог, — сообщил Джордж, но больше для Блэк, ведь с Фредом они здесь бывали достаточно часто, чтобы обзавестись «постоянным блюдом»

– Наверное, можно уже снять чары, — вдруг сказал Фред, — а то будет странно, что кружка сама по себе поднимается и опускается.

Эбигейл была с ним согласна. Скрывшись за спинами парней, Блэк незаметно (ей бы так хотелось) сняла с себя чары взмахом палочки и, подвинув стул так, чтобы сидеть спиной к основной массе людей, наконец расслабилась. Капюшон с кофтой отлично скрывал личность незаконного посетителя, если не заглядывать в лицо.

Сливочное пиво было горячее и дымилось, Уизли уже давно отпили со своих кружек, пока Эбигейл только начинала подносить еë к губам. До этого она не поробовала даже слабоалкогольные напитки, но если их продают даже тринадцатилетним подросткам, значит урон от них совсем незначительный.

Напиток приятно согревал всё тело, растекаясь внутри горячей волной. Когда Фред сходил за пирогом, уже порезанным на ровные части, и рты всех троих стали заняты, Эбигейл вновь вспомнила мать. А вместе с тем и цель своего похода в Хогсмид.

– Так что там на счёт Ансворт? — запив пирог пивом, спросила девушка.

Жующий Джордж тяжело вздохнул, а Фред слегка скатился вниз по деревянному стулу.

– Мерлин завидует твоей настырности, — цокнул Фред, отпивая сливочное пиво.

– Что именно ты хочешь знать? — уточнил Джордж.

– Про отца близнецов, Йольфа Ансворта, —твëрдо произнесла Эбигейл.

Уизли переглянулись.

– С чего ты взяла, что мы знает настолько много, — не понял Фред.

– Потому что через вас проходят все сплетни Хогвартса. Вы знаете достаточно много, — Блэк была уверена в своей правоте и близнецы, заметив это, не стали настаивать.

– Очень приятные слова, — улыбнулся Джордж, — и звание почëтное.

– Ладно, это честно, — пожал плечами Фред, ставя на стол пустую кружку. Он понизил голос, хотя в этом углу было почти пусто, — ты выполнила свою часть уговора.

– А мы добросовестно выполним свою, — кивнул Джордж. Эти двое попросту подогревали любопытство Эбигейл, она знала, — отец Крейла и Рики странный тип, они в целом ничего не говорят о своей семье. Но известно, что он держит лавку в Косом переулке.

– Торгует всякой мрачнотой...
–...да и сам такой же.

– Как мне найти эту лавку? — нахмурилась Эбигейл. Вот он, ответ. Ещё и так близко.

Близнецы удивлённо переглянулись. Блэк стояло начинать вести счёт определённых действий, которые эти оба делали. Постоянные многозначительные переглядки наверняка заняли бы первое место.

– Зачем тебе это? — прямо спросил Фред.

– По договору вы отвечаете на вопросы, а не я, — осадила его девушка. Уизли выглядели явно недовольными, привычное и почти приклеено к ним веселье куда-то делось.

– Его лавка называется «Чудесные шкатулки», но шкатулки он не продаёт, — спустя какое-то время ответил Джордж. Тон его голоса стал заметно ниже.

– Она находится возле арки, ведущей в Лютый переулок.

– Где-то неподалёку от «Лавки письменных принадлежностей».

Эбигейл кивнула, запоминая. Она никогда не была в Косом переулке и почти ничего, кроме каких-то базовых и известных вещей, не знала, но хвататься надо было за любой шанс. Осталось только выбраться из Хогвартса и вернуться обратно живой.

Близнецы сидели с таким видом, словно только что не по своей воле выдали страшную тайну. Блэк ждала хотя бы какую-нибудь шутку про то, что её тянет на стариков или она ищет нового отца. Но парни сидели молча. И не сказать, что Эбигейл не была рада этому, ведь постоянный шум, исходивший от Уизли, за целый день сильно надоел. Но было что-то в этом молчании неправильное...напрягающее.

Девушка словно получила дозу адренали и готова была хоть сейчас выдвигаться в Косой переулок, лишь бы сдвинуться с мëртвой точки в бесконечных поисках, поэтому беспокойно дëргала ногой. Скоро Рождество, а у Эбигейл лишь несколько книг и множество догадок, но ни одного ответа.

Вспомнив что-то, Блэк порылась в кармане своих брюк и положила на стол четыре сикля. Она не знала сколько стоит сливочное пиво и пирог, надо ли платить за те купленные сладости, которыми угощали её близнецы, но с собой у неë больше не было и она надеялась, что этого хватит.

Уизли синхронно, как и почти всё, что они делали, нахмурились и спросили, указывая на монетки:
– Это что?

Эбигейл даже слегка растерялась от такого вопроса.

– Сикли? — безэмоционально ответила девушка.

Близнецы театрально вздохнули, словно сами на очевидные вопросы не отвечали очевидными ответами.

– Не нужно, — покачал головой Джордж.

Возможно, Блэк никогда не сможет понять этих двоих в полной мере, сколько бы часов её мать не убила на практикование легилименции дочери. Они лабиринт без выхода.

Фред хотел что-то добавить, но, глядя за спину Эбигейл, притих.
– Зашли МакГонагалл и Фадж, — осведомил он девушку.

– Ты сможешь снова наложить чары-невидимки? — спросил Джордж.

Эбигейл не стала поправлять его, ведь невидимой как таковой чары её не делали, лишь сливали с окружающей средой.

– Смогу, — прозвучало уверено, хотя внутренне Блэк сомневалась, — но будет очень заметно.

– Тогда надо проскользнуть так, — Фред указал на капюшон. Идея так себе, ведь полагаться приходилось на толпу вокруг и невнимательность взрослых.

Пока все трое вставали со своих мест, Джордж схватил монетки со стола и бросил обратно в карман Эбигейл. На недовольный взгляд девушки он ответил наглой ухмылкой. Оставив грязную посуду и следя, чтобы Эбигейл была с двух сторон окружена Уизли, они поспешили к выходу. На сегодня им всем хватило приключений.