кровь Блэков

Утреннее солнце, пробираясь в спальни, будило тех недалëких учеников, недогадавшихся задëрнуть шторы плотнее после бурной ночи празднования начала учебного года. Яркие лучи играли на чëрных локонах, разбросанных по подушке в ночной небрежности – Эбигейл даже спать умудрялась в вечном ожидании нападения, хотя Хогвартс, пожалуй, единственное место, которое могло уберечь девушку. И всë же она боялась.

Все в школе сразу поняли, что дочь Блэка лучше обходить стороной и, возможно, это даже понравилось бы Эбигейл, если бы в комплекте к расступающейся перед ней толпе не прилагались осыпающиеся градом оскорбления. Сейчас это всего лишь неуверенный шёпот и неодобрительные взгляды, но уже совсем скоро ученики Хогвартса осмелеют и перейдут на серьëзные методы вытравления отпрыска убийцы из школы. К любому сюжету их действий Эбигейл была готова – в куче прочих еë проблем, догадливые пятикурсники и колкие третикурсники были пылью.

За один вечер Блэк стала точкой сплетен в каждом углу, подвинув с этого поста тему побега еë отца. Но, казалось, саму девушку это мало волновало. Настоящей её мишенью были не сплетники и возможности очистить своё имя, а Гарри Поттер, которому она стала тенью. Следовала за ним мягкой походкой, непринуждённо находила в любой толпе, вечно держалась где-то поблизости.

Прошли выходные. Ученики насытились бурными, незаконными, всячески призираемыми учителями праздниками в честь нового учебного года и, вылазия из под кроватей и вываливаясь из чужих шкафов с головной болью, собирались на уроки. Эбигейл не была одной из них – еë никто не звал, а еë присутствие в общей гостинной всех смущало и раздражало одновременно. Да и сама девушка не искала повода оказаться в одной из таких тусовок. Радовало, что Гарри тоже не ходил на них, опасаясь либо появления Сириуса Блэка, либо просто не интересуясь этим в силу своего возраста. Вот так, не смотря на все предостережения директора и гнетущую атмосферу с появлением не только дементоров, но и дочери убийцы, волна веселья всё равно прошлась по гостинным факультетов.

Эбигейл наконец встала с кровати, машинально собирая волосы в небрежный хвост. Оглядев комнату, она насладилась последними тихими минутами утра, пока её соседки не проснулись и не начали собираться, громко обсуждая ночь и жалуясь на похмелье. Но громче всего были их крики, с которыми они пришли к МакГонагалл в первый же вечер и недовольные ворчания, ведь, о Боже(!), с ними в одной спальне будет сама Блэк. Эбигейл даже была польщена такому вниманию к своей персоне. Девушек, однако, никто не переселил, но и они не смирились с участью делить комнату с дочерью убийцы, хотя на первый взгляд выглядели успокоившимися. Эбигейл не сомневалась – один её промах, случайная невнимательность, оплошностью и соседки побегут плакать директору об ужасной и злой Блэк.

Любой на месте Эбигейл ощущал бы себя покажëнным, но для девушки вся эта неприязнь была давно знакома.

Проскользнув в ванную комнату, юная Блэк привела в порядок свои волосы, упавшие на аккуратные плечи мягкими, чëрными локонами, умылась и тут же переоделась. Придирчиво оглядев себя в зеркале, Эбигейл сложила свои вещи и спустилась в пустую гостинную. От девушки веяло уточнённостью и присущей ей элегантностью – не натренированной, как строгость во взгляде и холодный тон, а неотделимой от еë сущности аристократки. Может быть, в какой-нибудь другой, маловероятной вселенной, Эбигейл бы смеялась на приёмах в поместье Блэков, пила вино в компании чистокровных семей или, если заглянуть ещё глубже, сбежала бы из дома, обзавелась бы магловским байком и с улыбкой рассказывала друзьям про ненависть к своей семейке. Но нет, в этой вселенной счастье ей не улыбнулось. В этой вселенной еë серые глаза были не хуже пустых капюшонов дементоров.

Эбигейл села на дальнее кресло, притихла, осматривая остатки беспорядка: конфети и бутылки на полу, чья-то футболка на диване, ленточки и флажки на потолке и лестницах в спальни, бумажные стаканчики, пустые хлопушки. Всё такое незнакомое.

Постепенно гостинная наполнялась людьми, выползающими со стонами и нежеланием возвращаться к рутине. Почти никто из них не замечал Блэк, целенаправленно топая только в Большой зал на завтрак. Сама же девушка ушла только дождавшись пока Гарри Поттер вместе с Роном Уизли спустятся по лестнице и скроются в проходе. Она прошла за ними, держа дистанцию.

Большой зал в миг стих, а потом наполнился открытым обсуждением со всех сторон, когда Эбигейл с уверенной поступью зашла внутрь.

Скоро им станет скучно, – подумала Блэк, усаживаясь напротив Гарри. Она могла только предположить, успокоятся ли тогда ученики или пойдут в край и раздуют слухи до невозможного. Хотя и сейчас правдой они сквозили через раз.

Удивительным пока оставалось только то, что никто, даже самые отважные, не решались плеваться словами Эбигейл в лицо. Опасались либо её отца, либо её саму – час от часу не легче. Блэк даже слышала, что многие сомневаются в том, что она дочь Сириуса, предполагая то-ли еë косвенное родство, то-ли вообще самозванство и грязнокровство. Звучало как бред, но люди, потпитываемые ненавистью и страхом, верили и разносили всë, что слышали.

Гарри нахмурился. Прошло не так много времени, да и сегодня был всего лишь второй будний день в школе, но не заметить пристального внимания Эбигейл он не мог.

– Почему ты всегда рядом с нами? — напрямую спросил Поттер, зная, что девушка поймёт, что это адресовано ей. На её невозмутимый взгляд, Гарри обвёл глазами двух своих друзей и продолжил, — Что тебе надо? Хочешь завести друзей, вали к слизеринцам.

Эбигейл подняла одну бровь, высказывая недоумение. Или так могло показаться.

– Именно, — зло зашипел Рон по правую руку от Гарри, -— проваливай, хватит постоянно вертеться вокруг нас, Блэк.

Последнее слово было пропитано ядом, который обязательно проник бы в кровь Эбигейл и навредил, если бы у неё была хотя бы одна открытая рана – но даже самые большие травмы девушка скрывала очень и очень глубоко.

– Мне не нужна ваша дружба, — пожала плечами Блэк. Все, кто слышал их разговор, напряглись, ведь Эбигейл не так уж часто разговаривала с кем-то.

– А что тогда? Хочешь закончить дело Сама-знаешь-кого вместо отца? — продолжил Рон.

Девушка заметила, как неприятно от этих слов стало Гарри, но для него они были истинной.

– Нет, — ответила Блэк и отпила ягодный сок, — я думаю, есть люди и пострашнее моего отца.

– Есть, — прищурился и на удивление согласилась Гермиона, до этого только наблюдавшая, — но это не ответ на вопрос.

– О, нет, это именно он и есть, — покачала головой Эбигейл. Она неожиданно понизила голос, чтобы посторонние люди услышали как можно меньше. Додумывать им всё равно нравилось больше, чем знать правду, — я знаю то, до чего ваши умы никогда не смогут дотронуться. И не собираюсь подпитывать ваше детское любопытство ложью, ведь правда опаснее, чем вам хотелось бы.

– Ты следишь за мной? — зло прошипел Гарри. В его руках оказалась ложка, которая сейчас медленно гнулась из-за того, с какой силой парень её сжимал.

– Это необязательно. Ты для меня — сборник весёлых и поучительных историй. Я прочла их все, Гарри.

– Не неси чушь,— осадила Гермиона, опасно оглядываясь на притихших зевак вокруг, — ты просто выделываешься, пытаешься казаться опаснее, чем есть...

– Где ты была всё это время? — резко выпалил Гарри, перебив подругу.

– Все твои секреты я разузнала сама, — девушка невесело усмехнулась, — вот и ты найди ответы на свои вопросы самостоятельно.

– Пойдёмте отсюда, я не могу это терпеть! — с раздраженным вздохом предложил Рон и первым встал из-за стола.

Остальные не стали задерживаться, лишь бросили недовольные взгляды на Эбигейл перед тем, как уйти. Сама же девушка мазнула глазами по маховику, спрятанному под чужой рубашкой и принялась за свой завтрак. Если Гарри примет еë слова как угрозу — будет дураком, но хотя бы насторожится. Эбигейл и так придëтся отмахивать все угрозы от Поттера, пусть тот хотя бы немного станет внимательнее и перестанет ждать опасность только с одной стороны.

После завтрака был второй урок ЗОТИ в этом году – в школе уже давно говорили о новом преподавателе, Ремусе Люпине. И, не смотря на то, что болтовни о нём было меньше, чем о юной Блэк, все всё равно не забывали про вторую появившуюся персону в Хогвартсе. Эбигейл даже не прислушивалась к этим сплетням, она уже знала предостаточно о Люпине. Возможно, даже больше, чем надо.

Найдя одинокое место в конце, Блэк слушала рассказ профессора по тёмным исскуство в пол уха, отвлекаясь на свои мысли. Ничего нового Ремус всё равно ей сказать не мог. Примерно на середине урока профессор неожиданно предложил перейти к практической части и выдвинул в середину класса высокий шкаф – напряглась даже Эбигейл. Она встала в линию с другими учениками, игнорируя их косые взгляды, и внимательно следилась за боггартом. За страхами, что он показывал.

Происходящее ей явно не нравилось и она уже подумывала смыться незаметно, как очередь резко дошла до неё – два стоящие перед ней человека испугались и пропустили очередь.

– Мисс Блэк, ваша черëд, — обнадëживающие улыбнулся Люпин, — готова?

Эбигейл не была готова, но кивнула.

Дверки шкафа раскрылись и из неё вышла фигура женщины. Чëрный плащь и капюшон, закрывавший полностью лицо, не мог скрыть стройную фигуру и светлые концы длинных волос, спадающих на грудь. В классе стало холодно и заметно темнее. Ещë немного и можно ждать снежинок с неба – по потолку и стенам пошли мелкие узоры инея.

Эбигейл не надо было видеть зелёные глаза и ровный нос, чтобы знать, кем предстал перед ней боггарт.

Девушка выдохнула облачко пара и подняла палочку на фигуру в тёмном плаще.

– Милая, я же твоя...

– Риддикулюс! — голос Эбигейл не дрогнул. Зато скрежет фигуры, пробирающий до костей, затих на полуслове. А потом из под капюшона раздался писк.

Фигура разорвалась на десятки маленьких летучих мышей, а температура резко вернулась в норму. Они принялись носиться по классу, вызывая крики и панику у остальных учеников, но Эбигейл даже не оглянулась посмотреть на переполох. Вместо этого она бездумно пялилась в пол. Через минуту все мыши сидели в шкафу, хищно переглядываясь, и Ремус Люпин захлопнул деревянные дверки. Он взмахнул палочкой и глянул на часы.

– Молодец Эбигейл, — он снова улыбнулся, а потом обратился ко всему классу, — Вы все молодцы. На сегодня это всё, но если на следующем уроке выдастся свободная минутка, обещаю, что каждый не успевший сможет увидеть свой боггарт, а главное – сразиться с ним.

Среди учеников пошли недовольные возгласы и стоны. Блэк обернулась – осталось примерно шесть учеников, считая почти всю золотую троицу. Один Рон успел встретиться с добродушным трехметровым пауком. Эбигейл даже разочаровалась в том, что не увидит боггарт Гарри. Потирая замёрзшие руки, она направилась собирать свои вещи.

Ей оставалось опустить в сумку на длинном ремешке только одну книгу, когда тяжëлая мужская рука легла ей на плечо. Блэк поджала губы и медленно повернула голову, бросая книгу в сумку.

– Мисс Блэк, у меня есть к вам разговор, — всë тем же добрым тоном сказал профессор Люпин, но в его голосе сквозила сталь.

– Странно, что он не появился раньше, — менее добродушно ответила Эбигейл, бегло осматривая кабинет. Троица во главе с Поттером слилась самая первая и сейчас оставались лишь два болтающих ученика, двигающихся к выходу.

– Я не хотел...вас пугать, мисс Блэк, — подумав, ответил Ремус, направляясь сначала к дверям, чтоб закрыть их, а потом к учительскому столу, —шоколад любите?

Эбигейл только отрицательно покачала головой, помещая свою сумку на правое плечо.

– Что вам нужно? — бесцеремонно спросила она.

– Обычный разговор, — без запинки ответил Люпин, всё же достав упаковку молочного шоколада.

– Как с дочерью вашего бывшего друга или наследницей вашего врага?

– Твоя мать, она...— Ремус резко замолчал, обдумывая слова. Но Эбигейл знала причину его заминки – он не был в курсе, что именно ей известно и что на самом деле правда из того, что знает он, — ты поддерживаешь с ней связь?

– Нет, — прямо ответила девушка.

На самом деле, она не особо хотела затрагивать тему матери, а тем более – говорить о ней Ремусу, но если Блэк покончит с этим сейчас и здесь, позже к ней уже никто не будет лезть с расспросами. Рубить надо корень.

– А с отцом?

Эбигейл прищурилась.

– Нет, сэр.

Возникло неприятное молчание, а воздух наполнился напряжением, которое ощущалось почти физически. Они оба прогрызали друг в друге дыру взглядом.

– Мне бы очень хотелось верить твоим словам, Эбигейл, — грустно улыбнулся Ремус и положил в рот кусочек шоколада. Блэк не знала, когда это они перешли на неформальное общение, но, если честно, ей дела до этого не было.

– Я знаю правду, профессор. Всю правду, — Ремус нахмурился, но не стал перебивать. Наверное, шоколад во рту мешал, — Сириус Блэк не убийца, никогда им не был и не стал бы. А вот я готова убить, чтобы защитить правду и своего отца.

– Ты слишком молода, чтоб понимать такое...

– Нет, профессор, — лëд в голосе Эбигейл так и скользил по комнате, словно разносился не в кабинете учителя ЗОТИ, а каком-нибудь генеральском штабе, — моя мать научила меня понимать многое. Особенно жестокость других людей. Питер Петтигрю жив и мне жаль, что об этом говорю вам я.

Последнее предложение – имя, сказанное в нём – зависло в воздухе. Оно скакало в удивлённых глазах Ремуса и всё ещё жгло язык юной Блэк, но делать было нечего. Надо было что-то веское. Пугающее своей правдой.

– О чём ты...я не понимаю, почему должен тебе верить, — нахмурился Люпин, облокачиваясь на свой стол, — И где же он сейчас? Почему вообще решили, что он умер? Ещë и...так. Твои слова ничем не подкреплены, у министерства магии есть весомые доказательства обратного.

– Вы же сами в это не верите.

Эбигейл знала, что Ремус догадывается, просто боится признаться самому себе. Боится правды. Её слова впиваются в его повреждённое потерей всех друзей сознание не хуже ножей. И раны от них тоже болят.

– Извините, профессор, но скоро начнётся следующий урок. До свидания, — Блэк поправила сумку на плече и молнией выскочила из кабинета, одним взмахом палочки отпирая дверь.

Наверное, Гарри там от радости с ума сошёл – его на целых десять минут оставили в покое. Ремус Люпин не попытался остановить Эбигейл, да и смысл в этом не видел. Он уставился уставшим взглядом в свой потрёпанный деревянный стол, пока класс не наполнился новыми учениками.