spring chicken [чигуки]

С языка едкие слова сами срывались, чтобы нагрубить Чонгуку и выпустить пар.

— Ну давай, брось ее, раз тебя на рвоту тянет даже от ее присутствия, — Чимин стоял перед собственной кроватью, сомкнув руки на груди, сверху вниз с презрением наблюдаю за Чонгуком, который развалился на ней.

Чонгук просто пришел к Чимину потрахаться, пока где-то по коридору гуляла мама, или может быть она вообще стояла под их дверь. Все достало. Она вернулась пару дней назад, но они как в прошли как в аду для блондина, а нужно было всего лишь сказать ей...

— Тянет, и что с того? — Чонгук закрыл глаза, сильнее утопая в чужой подушке.

— Тогда зачем ты...

- Что? Сплю с ней? - прервал Чонгук.

Он оторвался от подушке и сел на кровати, смотря прямо в горящие глаза Чимина, который был явно не в духе.

- Тогда у тебя не станет дома, Чимин. Ты же не просто так не хочешь признаться ей, ты же боишься именно этого? — на полном серьезе произнёс Чонгук.

- Что?

- Представь, она узнает, что ее сыночек спит с ее любимым ебарем. Ты думаешь, она выгонит только меня? Она выпрет нас обоих с чемоданами. Даже если все будет не так. Ты ведь никогда не уйдёшь со мной. У тебя есть все: дом, бабки, работа, а у меня нихуя нет. Тебя ждёт ничего, кроме как потрахаться, но нам даже это сделать негде.

- Прекрати... — прошептал блондин.

Эти слова били по больному. Чимин стоял, опустив руки и боясь пошевелится и нарушить зрительный контакт с глазами Чонгука: он будто держал их на себе.

- Ты любишь меня, Чимин?

- Чонгук... — начал было он, но Чонгук так быстро перебил.

- Нет, Чимин, потому что меня никто никогда не любил, и даже бабла у меня никогда не было, и мозгов. И поэтому ты не хочешь говорить ей ничего, потому что я для тебя никто, обычный ебарь, такой же как и для твоей мамы.

Весь этот монолог звучал как крик души. Столько всего копилось в темноволосом парне, столько мусора, который был абсолютной не правдой.

- У тебя и правда все мозги между ног перетекли, — как можно серьезно произнёс Чимин.

  - Тогда иди сюда.

Чонгук с силой потянул его за руку, и Чимин повалился на него, упираясь руками в его грудь. Он как всегда сильный, и его губы сразу начинают привлекать, как только Чимин оказывается так близко, и он тут же ощущает всю их мягкость.

- Она дома, - еле произносит Чимин, когда Чонгук на мгновение отрывает губы от его.

- Она говорит по телефону.

Ещё одно мгновение и Чонгук уже нависает над ним, задирая до головы футболку и обнажая розовые соски.

- Она сейчас закончит и начнёт тебя искать.

- Мне плевать.

Он продолжает, спускаясь к груди и проводя языком по соску, прикусывая его вместе с сережкой, пока едва слышный стон Чимина ещё сильнее будоражит его.

«Чонгуки» - слышится в коридоре.

- Ну давай, скорее иди, Чонгуки, - высоким бархатным голосом произносит Чимин, опуская свою полупрозрачную белую футболку и прикрывая глаза от неотступившего возбуждения.

- Как же меня все заебало, - еле слышно произнёс он, поправляя чуть приспущенные штаны, - но знаешь, я рад, что мы поговорили.

Чонгук вышел, хлопая дверью так, что лампа на тумбочке возле кровати пошла ходуном. Чимин улыбнулся самому себе. «Это не закончится никогда, пока мы под одной крышей с моей матерью» - подумал Чимин, ложась на живот и сжимая в руках подушку, подминая под себя. На ней пол минуты назад лежал Чонгук, и она ещё пахла им. Ну вот, он опять ушёл, а Чимин остался со своими неудовлетворенными проблемами.

- Малыш, ты был у Чимина?- послышался женский голос в коридоре, и Чимин внимательно прислушался, услышав своё имя.

Голос Чонгука быстро и тихо заговорил, но его было невозможно расслышать ни слова.

- Ты не много стал проводить времени с ним? Ты отвлекаешь его от учёбы и пудришь ему мозг своими компьютерными игрушкам. Я понимаю, что тебя совершенно не волнует будущее моего ребёнка, но пожалуйста, дай ему сконцентрироваться на учебе... Давай лучше сходим куда-нибудь, тем более сейчас выходные.

Чонгук снова заговорил, но уже очень далеко. Судя по всему они стали спускаться вниз по лестнице.

- Ей вдруг стало не плевать на своего ребёнка... Вау, какая неслыханная забота о своём чаде, - с сарказмом произнёс вслух Чимин.

Он прекрасно знал, что ей глубоко посрать на него, главное чтобы ее любимый малыш Гуки был всегда при ней. Даже не в соседней комнате, а прямо у ее ног или ещё где-то, и присутствие Чимина хорошенько подбешивало ее, особенно после ее поездки, когда она вернулась, а ее молодой любовник отвисает с ее не таким уж и любимым сыном. Иногда Чимину всерьёз казалось, что она все давно знает, что она видела их поцелуй на кухне, находила презервативы в мусорке, слышала как они ебутся ночью, эти бесконечные шелковые простыни в белых пятнах или покусанные губы Чимина и красные отметины на шее после того, как Чонгук провёл ночь, «играя» с ним в Войну героев. Она все это время просто закрывала глаза, боясь потерять его, хотя ее жуткая ревность вылилась бы совсем в другую форму, а не просто «дай сконцентрироваться ребёнку на учёбе».

Чимин закрыл глаза, попытался вытрясти из головы всю ерунду, но все вновь прокручивалось: слова Чонгук, тело Чонгук, собственные раздумья. Все действия выглядели крайне нелогично. Он, Пак Чимин, стал спать с очередным молодым любовником своей матери, и это не просто «спать», это то, что всегда раздражало его. Он обожал, как Чонгук выглядит и все, что он делает, обожал его тело и его милое лицо, растрёпанную челку и собранный на макушке маленький пучок каштановых волос, его забитый на левой руке рукав из множества цветов и вспыльчивый характер, как он быстро заводился, от одного взгляда, от одного прикосновения.... А Чонгук даже не верит ему, неужели
действительно нужны были эти глупые слова «Я тебя люблю», чтобы доказать свою любовь? В следующий раз, когда они останутся одни, он обязательно опровергнет все, что наговорит сегодня Чонгук.

Телефон завибрировал. Чимин, который может несколько суток не отвечать на смс, вдруг спохватился открыл почти пустой чат с Чонгуком, где было одно непрочитанное:

«Я уговорил ее никуда не идти, а посмотреть телек. Как хочешь, но ты должен прийти в ее комнату и остаться смотреть с нами этот уебский фильм. Я не знаю, как ты это сделаешь, придумай что-нибудь, но прошло только пять минут, а мне кажется я сейчас сдохну».

Через считанные секунды он стоял перед спальней матери и завязывал шнурок на спортивках, потом одернул до предела футболку и громко, со всей силы постучал. Они совсем не ждут его... хотя нет, Чонгук только и делает, что отсчитывает секунды до его стука в дверь. И чего он вообще постучался нужно было просто заваливать и все, и похер, что они там делают. Чимин дёрнул ручку и зашёл. Они мило лежали на диванчике, она обнимала его накаченную рука в цветочках, сложив свои морщинистые ладошки на его. Он взглянул на Чонгука, который испуганно смотрел на него своими большими глазами, которые на вид стали ещё больше. Она выглядела как счастливая женщина, у которой есть все, включая молодого мужа.

- Мам, там тебя к телефону... - произнёс Чимин, опустив взгляд и рассматривая розовые узоры на ковре перед телевизором.

- Что? К какому телефону? - в ее голосе звучала нескончаемая злость.

- На первом этаже... Ну там подруга твоя какая-то звонит...

- Какая подруга? Суен? Так мы с ней по моему обо всем договорились.

- Не знаю, я не запомнил ее имя... иди ответь, может что важное...

Она нехотя отпустила чужую руку, улыбнувшись Чонгуку, но он смотрел все ещё на Чимина, который топтался у выхода, мямля несуразные слова о важности звонка, которого и не было никогда, и ее счастливая гримаса в секунду сменилась. Она с трудом встала с огромной кровати, запутавшись в одеяле, и вышла.

- Ес, цыплёнок, я так люблю тебя, - Чонгук протянул руку, а второй похлопал по кровати рядом с собой, - ложись со мной.

- Стой, она щас вернётся и испепелит меня взглядом. Как фильм называется?

- «Капсула надежды».

По коридору уже послышались ее шаги.

- Вау, это «Капсула надежды»? - с наигранным удивлением спросил актёр Чимин, как только мать вернулась в комнату.

- Да, - ответил Чонгук и заулыбался, - он самый. Останешься с нами смотреть?

- Если мамочка не против, - лучезарно улыбнулся и посмотрел на неё.

- Конечно, а что я... - она хотела вставить ещё что-то, но это уже не волновало никого.

Она оставила рядом с собой побольше месте, ложась вплотную к Чонгуку, чтобы Чимин занял почётное место, но Чонгук все ещё наглаживал рядом с собой кровать, и Чимин опустился рядом с ним, хотя и оказался на самом краю.

Из-за ее поездки Чимин уже давно не видел их так близко друг к другу, чтобы они держались за руки или обнимались, а тут целое комбо: под одним пледом, ещё и она гладила его руку, очерчивая контур розы на кисти. Самое мерзкое чувство Чимина - ревность, разбушевалось не на шутку. Но он знал: она может очертить своим пальцем сколько угодно татуировок на его теле, но оно все равно будет принадлежать только Чимину, и хотеть Чонгук будет только Чимина. В такие моменты Чимин забывал, что она его родная мать, а Чонгук просто ебарь, и он готов уже душу продать за него, ведь он и правда только его...

Чимину наскучил этот беспонтовый старческий фильм, и он сходил за пледом и телефоном в свою комнату, а когда вернулся, она, кажется, ещё сильнее оккупировала Чонгук. «Блять, что я здесь вообще делаю?» - подумал Чимин и снова плюхнулся рядом, теперь соприкасаясь всем правым боком с любовником мамы. До этого он не шелохнулся, а теперь его рука медленно и незаметно поползла под одеялко Чимина и обосновалась на внутренней стороне бедра. Чего и стоило ожидать от него. Он был всегда на сто процентов уверен, что она не заметил этого и как в прошлые разы прокатит. Хотя нет, он, кажется, мечтал, чтобы она узнала обо всем и выгнала их... Чимину с трудом верилось в это, но сегодняшний разговор с Чонгуком так сильно повлиял на него. Если Чимин любит его, то они обязаны сказать ей и уйти из этого адского дома, и будь что будет. Только любит ли его Чонгук... Самая большая проблема заключалась в том, что они оба не верили друг другу, а Чимин даже сам не верил в свои чувства. 

Чимин глянул на мать: она, кажется, уже спала. Чонгук медленно высвободил затёкшую руку из ее объятий, боясь разбудить, и повернулся к Чимину, кивнул и улыбнулся так устало, что внутри Чимина впервые зародилась нотка жалости к нему. Его рука все ещё лежала на ноге и не давала думать ни о чем другом, только хотелось поднять ее чуть выше, потом снова ниже и опять выше, это же рука Чонгука, которая столько раз гуляла по всем уголкам его тела.

Чонгук потыкал большим пальцем в сторону двери, и начал аккуратно вставать. Чимин последовал его примеру, и через минуту Чонгук уже прижимал его к стенке в его комнате, шепча все слова прямо в ухо своим опьяняющим голосом:

- Цыплёнок, давай уйдём куда-нибудь погуляем на эту ночь, я так сильно заебался.

- Куда?

- В парк, в клуб, просто пошляемся по улицам. Да куда-угодно, только чтобы свалить.

- Она все равно будет разыскивать нас с собаками.

- Вырубим телефоны, и нормально отдохнём, без всех этих вздрагиваний и прослушиваний к шагам, а к утру пойдём в отель, займёмся сексом. У нас только один день не было, а я так сильно соскучился за тобой, если бы ты только знал.

Чонгук ещё сильнее зажимал его между стенкой и собой. Его предложение было такое заманчивое и звучало привлекательно, и он просто не мог не согласиться. Чонгук полетел вытаскивать свою одежду из комнаты со спящей мамой, а Чимин стал копаться в собственной одежде. Куча одежды, куча штанов, но нужно выбрать самые-самые. У Чонгука там что-то проскользнуло про клуб, а потом про секс... Чимин залез на полку с его любимыми обтягивающими кожаными штанами. Может быть немного неудобно, но зато какой эффект. Белая шифоновая блузка пойдёт, а ещё висящие серебрянные серёжки и множество колец, цепочка. Чимин взглянул на себя в зеркало: выглядит даже слишком сексуально. Он нравился Чонгуку, значит нравился себе и всем остальным. Он не удивится, если сейчас он будет стоять при всем параде, а Чонгук в какой нибудь помятой белой футболке и спортивных штанах:  договорились же, по-быстрому одеться в первое попавшееся.

Чонгук уже стоял в обычной черной футболке, которая была на нем в день их знакомства, и чёрных джинсах на первом этаже и копался в телефоне, нервно ожидая Чимина. Блондину казалось, что даже в этом просто одеянии он выглядел намного привлекательнее разодетого Чимина.

- Цыплёнок, тебе не холодно? - спросил он и улыбнулся, когда взгляд упал на низ Чимина.

- Нет, нормально, идём скорее. Мне и так кажется, что она проснулась.

Он сбегал из собственного дома в ночь с материным любовником, почти своим ровесником, с которым втайне от неё трахался. Они сели в его машину, вернее в машину, которую дала Чонгуку его богатая старая любовница, и Чимину стало не по себе. Он краем глаза видел, как Чонгук выключает телефон и кидает на заднее сидение, чтобы ни одна душа не потревожила его. Чувство вины подкралось незаметно. Его мать всегда все делала для него, работала днём и ночью, чтобы обеспечить своего ребёнка, а потом море шмоток, вкусной еды, бабла, самая лучшая школа и универ, готовое место в лучшей корейской компании, а если Чиминушка пожелает, то вообще заграницей, свобода и независимость. Ему было 19, и он за свои 19 лет ни разу не сталкивался с реальными жизненными трудностями, потому что все их решала его мать своими связями и деньгами: так было проще. А теперь Чимин сидел в ее же машине и держал за руку человека, который ей как минимум нравится, сейчас они поедут в клуб, потом в отель, и если он сейчас выключил телефон, то никто даже не вспомнил о ее существовании. Ему стало жаль ее. Жаль, как женщину, которую бросили люди, в которых она верила.

- Цыплёнок, о ты опять задумался?

- Неважно... куда мы поедем?

— Хочешь в тот самый клуб?

— Да, хочу.

После того вечера в этом клубе осталось чувство незавершенности, которое нужно было было довести до конца.

***

Чимин не выпускал руку Чонгука из своей, будто он сейчас вырвется и убежит куда-то, или это Чонгук не выпускал... Блондин просто чувствовал Чонгука рядом, а вместе с этими и то, что счастлив. Им было настолько хорошо вместе, что иногда даже страшно.

— Давай выпьем чего-нибудь, — предлагает Чимин, сразу потянув Чонгука к барной стойке.

— Цыпленок, я за рулем.

Чимин недовольна поджимает губки, усаживается на высокий барный стул и сразу окрикивает официанта, заказывает свой любимый коктейль, тот самый, который отправился в личико Чонгука, только теперь этот темноволосый парень сидит рядом и рукой проводит по его коленке.

Взглядом блондин скользил по ярким огням и мерцанию света, которые заполняли ночной клуб: они казались ему намного красивее, чем когда-либо. Чонгук молчал, но это молчание было таким комфортным, что Чимин не хотел его рушить. Пульс его учащался от адреналина, который перебегал по всему его телу с алкоголем, который бармен уже поставил перед ним. Чимин облизнул губы с остатками гигиенички, наслаждаясь приятным послевкусием коктейля. Он такой сладкий, но такой обжигающий, прямо как Чонгук. Блондин переферическим зрением видел, как он не сводит с него глаз, улыбнулся и встретился с ним взглядом. Чонгук выглядел так привлекательно на фоне этого клуба и блестящих огней, хотя он всегда был таким. Здесь, не смотря на кучу людей, было намного спокойнее, чем дома, когда за соседней стенкой сидела мать и ждала Чонгука. Чимин провел кончиками пальцев по линии его лица и почувствовал, как его тянет к нему, а Чонгук все сразу понял.

— Там есть более удобные диванчики, — произнёс он.

Диванчики и правда были мягкими, красными и бархатными, и людей тут было немного меньше, так что Чонгук больше не стеснялся и его рука смело гуляла от колена Чимина до его живота, задевая обтянутую черной кожей область паха, которая уже начинала увеличиваться. Чимин молча наслаждался, проводя кончиками пальцев по нежной коже на тыльной стороне ладони темноволосого парня. Тяжёлая от мыслей и коктейля голова лежала на его плече, и чем сильнее распространялся алкоголь, тем ярче он ощущал его касания, или может это было не от алкоголя... Чимин уже ничего не знал, но если Чонгук прямо сейчас не остановится, то он расстегнет штаны прямо тут.

— Я хочу ещё коктейль, — резко произнёс блондин.

— Цыпленок, тебе не хватило одного?

— Нет, Чонгуки-хен, я хочу ещё, — произнес Чимин в щеку Чонгука, — сходишь за ещё одним?

— Не хочу оставлять тебя тут одного.

— Боишься, что украдут?

— Как я пытался украсть тебя тогда? Но ты же не с кем никуда не пойдешь, потому что только мой.

Чонгук нехотя отрывается от него, до последнего не отпуская миниатюрную руку, и покорно идет к барной стойке за еще одним коктейлем. Чимин смотрит, как он доходит до нее, разговаривает с барменом, потом оборачивается на него и улыбается. Неужели этот то самый Чон Чонгук? Неужели он правда любит его и сейчас вернётся с коктейлем и сделает все, что Чимин попрошу? Блондину не верилось.

— Чонгук, — произносит Чимин и принимает яркий бокал с фруктами.

— Да, цыпленок, — Чонгук тут же складывает руки на талии блондина, потому что другого и нельзя было ожидать.

— Подожди, — Чимин мягко отстраняется, — ты любишь меня?

— Да, — Чонгук отводит взгляд, — Я знаю, что ты не веришь мне. Но я не знаю, как доказать тебе это прямо сейчас. Возможно, когда-то со временем я смогу.

Музыка перебивает его слова, а алкоголь размывает картинку.

— Я бы хотел быть рядом каждую минуту, если только это возможно.

— Ты специально говоришь мне все это... ты пьян, Чонгук?

— Я не пил, в отличии от тебя, — Чонгук улыбается, а Чимин тает от его улыбки, — А ты опять мне не веришь.

— Я хочу верить.

— Пойдём потанцуем, — произносит Чонгук, пока Чимин делает большой глоток, и тянет за собой своего возлюбленного.

Чиминов мозг с каждой секундой все сильнее и сильнее дурманился разноцветными коктейлями, но ему так нравилось чувство этой эйфории, и то, что Чонгук рядом, прям как тогда, при первой их встрече. Завтра что-то ещё нужно будет рассказывать маме, почему они пришли под утро, а Чимин вообще немного выпивший, но сейчас так все равно на эти проблемы.

Чимин прижимается к Чонгуку, а Чонгук не стесняется и кладет руки на его задницу, обтянутую черной кожей штанов. Его руки как всегда крепкие и вызывают кучу эмоций, которые все скапливаются между ног, а под алкоголем все тело такое расслабленное, что Чимин вешается ему на шею, целуя неизвестный ему черный набитый на коже цветок.

— Давай вообще не пойдём сегодня домой, — произносит Чонгук, — а лучше вообще никогда.

Чимин улыбается и касается его губ. Чонгук уже сильно распускает руки, подлазя под рубашку. Наверное, со стороны выглядит совсем не прилично, когда Чимин почти трется об его ширинку своей, но кому есть дело до этого. Чонгук обнимает сзади, размещая руки на бедрах и ведет куда-то через толпы выпивших веселых людей, которые на фоне собственных чувств смотрятся как массовка.

Кабинка туалета такая атмосферная, прямо как из сцен каких-то дешевых сериалов про подростков, но только эта более элитная, с черной плиткой, приглушенным светом и красными неоновыми вывесками, которые расплываются перед глазами.

Чонгук слегка толкает его в холодную стенку из плитки нижней частью, а Чимин делает то же самое в ответ, потому что место между ног требует, потом снова и снова трется об него. Хочется снять штаны и продолжить без них, но Чимин смял его футболку в своих ладонях, чтобы хоть немного облегчить напряжение внизу живота. Алкоголь все ещё гуляет по крови блондина, заставляя картинку перед глаза чуть уплывать в разные стороны, а действия становится невозможно контролировать. Он настолько опъянел от двух коктейлей, что дрожащей рукой расстегивает ширинку Чонгука, оголяя его член. Он такой красивый, как и весь Чонгук, который сейчас кусаете его линию подбородка и идет к ушку.

Чимин открывается от его мокрых поцелуев и опускается вниз на коленки. Он ещё никогда не делал приятное Чонгуку таким образом.

— Цыпленок, — только произносит Чонгук.

— Помнишь, как ты говори, что я хорошо беру в рот? Ты же хотел попробовать.

Его стояк перед лицом Чимина совсем не смущает. Он берет и аккуратно обводит языком его розовую головку, потом она полностью пропадает в нем. В паху тоже сильно вибрирует, и Чимин аккуратно расстегивает свои джинсы и нащупывает через белье, чтобы хоть как то подавить возбуждение. Чимин сжимает губки и берет длину, но доходит только до середины, остальное приходится обхватить рукой. Он старается, он сильно старается, чтобы Чонгуку было хорошо, а сам наслаждается его твердостью и теплом. Это же Чонгук, с ним по любому хорошо.

Чонгук достаточно быстро кончает, как только Чимин ускоряется, и сам блондин чувствует мокроту в собственных трусах, и тягучая слюна в перемешку со смермой тянется от его губ к головке. Он чувствует себя немного странно: стыдно подняться и посмотреть в глаза Чонгуку, и ещё хочется прокричать то, что давно вертится на языке вместе с его спермой. 

Он встает с коленок и крепко обхватывает плечи Чонгука, пока тот снова целует его щеки, губы, и все, что возможно, оставляет свои мокрые метки, к которым Чимин привык и жить без них больше не сможет.

— Я люблю тебя. И все, что ты говорил сегодня в комнате, это не правда, — произносит блондин сквозь его поцелуи.

— Я тоже тебя люблю, — Чонгук останавливается и смотрит своими черными глазами в чиминовы.

Он точно не врет, по крайней мере, Чимин искренне верит. Его голова начала пульсировать от этих чертовых коктейлей, а он даже за всеми этими эмоциями не заметил когда.