Принцесса для дьявола.

Глава только про Дженни.

В последнее время что-то совсем ничего не ладится. Юнги разражается, ибо слишком сильно затянулась их разлука с Дженни: он лишь хотел, чтобы она перестала держать его на поводке, хотел дать урок, но увы, всё выходит за границы его планов, потому что Дженни теперь не обращает на него внимание вообще. Возможно, лишь делает вид, чтобы казаться независимой, возможно он слишком сильно обидел её в последний раз, а может она реально потеряла к нему интерес — Юнги не знает. Он раздраженно цокает и уже несколько минут наблюдает за тем, как Дженни болтает с некоторыми девушками из своего курса. Юнги в последние дни весь на нервах: по натуре он не ревнивый, он, наоборот, терпеть не мог это недоверие в отношениях и любил свободу, но вот эти сплетни в университете касательно отношений Чимина с Дженни с каждым днём принимают новые обороты. Это в каком-то смысле задевает его. И это явно не ревность, а что-то другое… Блять, он не разбирается, что это, но ощущение горечи и злости внутри вынуждает его оттолкнуться от стены, к которой он прислонялся, и зашагать в сторону своей вроде бы «бывшей» девушки.

— Нам нужно поговорить, — как и в прошлый раз, нагло утверждает он, а студентки рядом с Дженни, которые прекрасно осведомлены о том, что у этих двоих раньше была огромная любовь, игриво подмигивают ей, мол, удачи. А Дженни же, вовсе не рада этому: она хмуро поднимает на Юнги взгляд, и на удивление своим подругам, бывшему парню, да и на удивление самой себе, грубо выпаливает:

— Я не хочу, — Дженни правда не хочет с ним говорить, если вспомнить, как закончилась их последняя беседа. Дженни любит его, не хочет расстраивать, но ей надоело терпеть всё это.

Или же просто Чимин так влияет на неё своими словами про то, что она не должна страдать из-за парней. А Юнги вынуждает её страдать одним своим присутствием, своим раздражённым голосом, и усталым явно от неё взглядом.

Но сейчас его взгляд отличается от той, к которой Дженни привыкла в последние годы.

— Пожалуйста, — делает он голос мягче, и заглядывает прямо в её глаза, отчего у Дженни дыхание перехватывается и появляется сомнение про то, что это вообще тот самый Юнги. Он кажется… добрым? Да ещё и говорит ей «пожалуйста». Точно что-то не так.

Немного поразмыслив, Дженни шумно вздыхает. Не может ничего с собой поделать, ей интересна тема их разговора — срочная и важная видимо, раз Юнги из-за этого разговаривает и смотрит на неё чуть ли не с мольбой.

— Ладно, — бубнит она, и под смешки однокурсниц, вполне ожидавших такой ход событий, отходит с Юнги в сторону. Все в универе в курсе, что Дженни не может отказывать в чем-либо Юнги, и глупо было с их стороны думать, что Дженни хотя бы на этот раз не будет идти на поводу у бывшего возлюбленного.

Самый угол коридора рядом с лестницей, где минимальное количество посторонних глаз и ушей — идеальное место, чтобы обсудить что-то важное. Дженни нервно перебирает браслет, чтобы унять волнение и взять себя в руки. Она не знает, почему, но ей кажется, что разговор и вправду будет очень-очень серьёзным. Только вот в каком смысле «серьёзным»? В плохом или хорошем?

Зная Юнги, явное первое.

— Слушай, если ты хочешь отчитать меня за Чимина… — начинает бы Дженни, думая, что Юнги захотел с ней поговорить из-за того, что каким-то боком узнал про ту вечеринку. Точнее про то, что Дженни опять выпила и посидела с Чимином. И ей, правда, было бы в каком-то смысле приятно, если бы он всего лишь ревновал — но нет, это же Мин Юнги. Он обязан выставить всё так, как будто она якобы общается с Чимином в попытке вернуть его. Он обязан заставить мир вертеться вокруг себя. И именно это и бесит Дженни.

— Я не хочу тебя отчитать, — но на удивление, отрицает он все её догадки и прикусывает нижнюю губу. Обдумывает что-то и из-за нерешительности, запускает пальцы в свои волосы, отведя взгляд. Ему трудно это произнести: с одной стороны он не хочет её вернуть: уж слишком много головной боли она создаёт, а с другой… Ему крышу сносит от того, что она отвыкает от него, даже не смотрит в его сторону. Он жуть как хочет её обратно, чтобы она смотрела только, и только на него, пускала слюни на каждый его вздох, как раньше. — А может… Может мы уже помиримся наконец? — в конце концов, решается он, и вновь переводит на неё взгляд, улавливает её искреннее удивление и не понимание происходящего.

Ей послышалось?

Юнги просит помириться…

— Эм… — щурится Дженни, пытаясь понять подвох. — Что?

— С самого начала я и не планировал до конца с тобой расстаться. Чёрт… понимаешь, это был некий перерыв, и думаю, ему пора уже заканчиваться, — на последних словах приподнимает он уголки губ, и тепло смотрит на Дженни, которая до сих пор не выражает никаких эмоции: тупо стоит и пялится на него. Она не знает, как реагировать. Она рада, да, безумно рада узнать, что Мин Юнги хочет её вернуть, но с одной стороны что-то совсем не так. Вся эта ситуация кажется ей… лицемерной?

Просто слишком всё наигранно.

Или же Дженни себе накручивает.

Но почему? Почему она ищет какой-то скрытый подтекст, не верит в то, что Юнги соскучился, ведь она по отношению к нему всегда была в розовых очках? Ищет причины не соглашаться. Да какие к черту причины?

У неё нет никаких причин отказать ему. Она любит его, он любит её. Все. Тут нет никаких «но».

Но чтобы Чимин сказал ей?

Чёрт, эта мысль появляется совсем неожиданно: она хочет ударить себя чем-нибудь тяжёлым, чтобы вывести весь бред из головы. Будь она нормальной, то в такие моменты не думала бы об этом преподавателе. Просто она на минуту представляет его реакцию на то, что она вновь начала встречаться с Юнги. Он бы, наверное, разочаровался в ней и посчитал бы не уважающей себя тряпкой. И она понятия не имеет, почему её вообще волнует это мнение. Но оно волнует её. Очень сильно.

— Ну? — не выдерживает Юнги, когда молчание Дженни затягивается. В его глазах читается уверенность: он на сто процентов знает, что сейчас Дженни кинется ему на шею, ведь она зависима от него. Её мир крутится вокруг него, как бы она не отрицала этого. И это тешит его эго.

И Дженни в глубине души знает об этом. Ненавидит себя, его, всю эту запутанную ситуацию, не уверена в том, что у них вообще так называемая «любовь».

Он был её детской мечтой, некой целью, чтобы стать идеальной.

А она была его верной собачкой, которую он хотел приручить, вылепить из неё свой идеальный типаж.

— Я… — мямлит она, и до боли кусает свои губы от нерешительности. Не понимает все эти дурацкие мысли, причину их появления. — Дай мне время. Мне нужно всё обдумать, — проговаривает она, руша все планы и всю уверенность Юнги, и быстро обходит его, не дав ему ничего сказать. Юнги вначале тупо пялится в одну точку, туда, где она только что стояла, а потом удивлённо похлопав глазами, смотрит ей вслед, не понимая, почему. Почему она не согласилась помириться сейчас же, а решила что-то там обдумать? Чего тут думать вообще. Это… это не похоже на ту Дженни, к которой он привык.

Такое ему явно не по душе.

***

Дженни реально не понимает, что она забыла перед этим домом. Весь день слова Юнги не давали ей покоя, и она самостоятельно не могла решить ни черта, вот и приехали к Лисе за советом, да и чтобы просто увидеть подругу. Приехала да… свернула не туда. Точнее к дому преподавателя, который находится напротив. Дженни и вправду планировала пойти к Лисе, но вот увидела припаркованную машину Пак Чимина, которая сообщала, что он в доме, и вот, теперь она уже стоит, набираясь смелости нажать на звонок.

Не то, чтобы Дженни заменила близкую подругу на него. Просто… Чимин всегда умел её поддерживать. Да и плюс, Лисе в последнее время совсем не до отношений своей подруги. А точнее говоря, Лисе всегда было плевать, с кем там Дженни встречается, а с кем расстается. Она лишь слушает и по-настроению даёт советы, но в основном она терпеть не может влезать в чужие отношения. И сейчас она сто процентов сказала бы «делай то, что хочешь». Но вот трабл в том, что Дженни не знает, что хочет от Юнги.

Полной грудью вздохнув, Дженни жмурится и подумав «была не была», нажимает на звонок.

По ту сторону слышатся шаги, которые всё больше и больше вынуждают её передумать от этого глупого, нелогичного подступка, но уже слишком поздно уйти — в следующее мгновение Чимин открывает дверь и застывает на пороге, увидев её.

Наверное, он заебался от неё.
Везде она, такая наглая и приставучая, что даже домой к нему пришла.

Но наверное, нет, или же Чимин слишком сильно умеет скрывать эмоции — он приподнимает уголки губ, и спрашивает радостно-удивленным голосом:

— Дженни? Что ты тут делаешь?

— Мне нужен совет… Можешь впустить? — слишком нагло, особенно если учесть, что они едва знакомы. Но Дженни тянет к этому человеку. Плевать, если он лицемер и в душе сейчас закатывает глаза, в очередной раз раздражаясь ей — она не хочет обо всем этом думать. Главное то, что у него слишком красивая и добрая улыбка, которая располагает к себе любого, и ласкающий уши голос.

Она доиграется когда-нибудь.

***

— Значит, тот мудак хочет помириться? — хмурится Чимин, потирая рукой подбородок и сидя на диване в гостиной. Дженни кивает, параллельно изучая взглядом этот дом, который ещё несколько месяцев назад был на грани разваливания из-за пожара. Чимин хорошо постарался — дом выглядит шикарной, ничуть не уступая новым особнякам, только-только построенным. И мебели расставлены со вкусом. Но все равно некое чувство жути не покидает Дженни, ведь немного странно находиться в том доме, про которого в её детстве все говорили разные мистические истории, и в котором погибла супружеская пара. Но судя по разбросанным документам на кофейном столе про почти каждой девушке в их городке, тех возрастов, в которых примерно должна быть его племянница, Чимин тут явно не хуйней страдает, а активно ведёт поиски.

Чёрт возьми.
У него и так забот хватает, да ещё и она тут со своими проблемами в отношениях, которые вообще даже не касаются его.

— И ты хочешь согласиться? — но что-то не очень кажется, что Чимину плевать, судя по его сжатым губам и взгляду, где промелькает… разочарование? Раздражение? Что это?

— Я не знаю, — нервно покусывает она свои губы и поджимает ноги. А Чимин задумывается, не может понять, почему его сейчас так задевает факт того, что Дженни может вернуться к Юнги. К тому нахалу, который вообще не умеет вести себя с девушками. Невооружённым взглядом видно было, что ему, мягко говоря, плевать на Дженни. Чимин знает таких — типичные зазнавшиеся парни, которые не любят своих девушек, но почему-то держат их рядом, не желают отпускать. И так же не желают, чтобы девушки лезли в их жизни со своей ревностью, но сами готовы волосы на себе рвать, если вторые половинки сделают шаг не спросив их разрешения.

Чимин терпеть таких не мог.

— Но ты ведь любишь его? — спрашивает, заранее зная ответ. Просто хочет напомнить ей о собственных чувствах, понять, уверена ли она в них.

— Да… — бурчит она, а Чимин с шумным вздохом встаёт с дивана и направляется к полке в углу гостиной, на которой стоят разные спиртные напитки. Его резко замучила жажда, да и плюс, никакая их беседа с Дженни не обходится без алкоголя. Это некая их маленькая «традиция», которая появилась по стечению обстоятельств. — Наверное… — добавляет так же тихо, а Чимин, уже начавший наливать напиток в стаканы, замирает на месте.

— И что означает «наверное»? — всё ещё не оборачиваясь спрашивает он, и Дженни прикусывает нижнюю губу, сверля его спину взглядом. Не может ответить на вопрос, не знает, что сказать. Да и сегодня между ней и Чимином стоит некая неловкая, напряженная атмосфера.

— Понимаешь, я… чувствую себя неуверенно рядом с ним, — с трудом выговаривает она, потому что раньше ни с кем об этом не болтала. Даже самой признавать не хотела. — Всегда стараюсь быть идеальной, потому что рядом с ним моя самооценка падает ниже некуда, — из-за него и падает. Он практически всегда чем-то недоволен, всегда ищет в ней минусы. То слишком шумная, то слишком тихая, эгоистичная, ревнивая, и… жирная. Дженни всё ещё помнит, как мучила себя диетами из-за его оскорблений в средней школе. И он после всего этого ещё и удивляется, что она ревнует его к каждому столбу?

— А рядом с тобой его самооценка поднимается выше некуда, — утверждает Чимин, казалось бы, такие очевидные вещи. У Юнги самооценка поднялась, потому что мир Дженни вертится вокруг только него: она подстраивается под него, хочет себя изменить ради него, изменить привычки, характер, внешность. Он уловил эту фишку, и теперь умело пользуется этим. И Чимин почти уверен, что и вернуть её он захотел именно по этой причине. Юнги привык, что жизнь этой девушки вертится только вокруг него, и когда уже Дженни начала немного отходить от него, резко захотел вернуть.

Дженни помалкивает на его слова, и всего лишь молча следит за тем, как Чимин уже подходит к ней, держа в руках стаканы с алкоголем. Она размышляет всё, и уже точно при себе решает, что не пара для Юнги. И дело вовсе не в том, что Юнги слишком многое от неё требует — в конце концов, не на его плечах же лежит вся вина. А в том, что некогда её детская любовь превращается в одержимость, зависимость от его мнения.

— Спасибо, — проговаривает она, когда Чимин оседает рядом с ней и протягивает ей один стакан. Она почему-то смущается от того, что её рука касается его, совсем легко, на мгновение. А Чимин приподнимает уголки губ, увидев её румянец на щеках, вызванный явно по его вине. Как можно искать минусы в этой чертовски милой и красивой девушке?

— А… — хочет бы задать ещё один вопрос Чимин, но нервничает жутко, не решается. — Как бы ты хотела себя чувствовать рядом с мужчиной? — всё-таки, набирается он храбрости, и сам не понимая причину своей неловкости. Ну подумаешь, обыкновенный вопрос, взявшийся из любопытства. Но почему-то этот вопрос слишком сильно волнует его, вынуждает выпить виски, чтобы унять пожар внутри. Блять. Как же ему надоело чувствовать все эти странности рядом с Дженни. Эта девчонка всегда вызывала у него ассорти неизведанных эмоций.

— Ну… я бы хотела чувствовать себя самой идеальной на свете, — она понимает, что это звучит слишком высокомерно и требовательно. Но она и вправду устала от того, что все ищут в ней минусы и не хотят принимать её настоящую. Юнги даже бросил её, как он выразился, «на время», чтобы она «исправилась». Пробормотав эти слова, Дженни кусает свои губы и отводит взгляд в сторону. И совсем не обдумав, выпаливает: — Так, как чувствую себя рядом с… вами.

Это было лишним. Это настолько абсурдно, да даже тот факт, что из-за смущения она вдруг снова перешла на «вы» выглядит нелепо. Но она ничуть не соврала. Потому что реально рядом с Чимином она гораздо увереннее в себе. Он умеет выбирать слова, когда говорит с девушками, умеет вызвать бурю эмоций своим взглядом, поддерживающей улыбкой. И плевать, если он со всеми так. Главное то, что она не со всеми так. Не честна, не краснеет, не смущается, не чувствует себя самой счастливой, не может по-душам поболтать. Только с ним.

Чимин поперхивается, слыша эти слова. Широко распахивает глаза и смотрит на смущённую до жути девушку. Ему послышалось?

— Черт… просто забудь. Я не это имела в виду, и вообще я… — глупо оправдывается Дженни, поняв, что именно сморозила, но Чимин прерывает её на полуслове, нежно заставляя вновь посмотреть на себя, хватая её за подбородок.

— А что ты имела в виду? — Дженни шумно сглатывает, а его касания и внимательный взгляд делает ещё хуже. Ну невозможно соврать, когда он так смотрит, не дает воздух нормально набрать в легкие. Но и сказать правду невозможно. И поэтому она молчит, нервно облизывает нижнюю губу, и, кажется, делает обстановку хуже, ибо взгляд Чимина уже спускается вниз, к её губам. Он выдыхает полной грудью, не понимает, что именно пошло не так, и почему их «дружеская» беседа превратилась в ЭТО, но как бы там не было, её пухлые губы слишком манят.

Он утомился, целый день работал сначала в университете, а потом дома, проверял факты в поиске родственницы. Но вечером приходит эта девчонка и говорит, что рядом с ним она чувствует себя самой идеальной на свете. Делает эти двусмысленные вещи вроде облизывания губ, строит глазки, пока у неё красуется грёбаные румянцы на щеках. Соблазняет, чертовка. Или Чимин себе накручивает, и сейчас поступает слишком глупо, а на деле Дженни лишь хотела сделать ему комплимент, типа намекнуть, что он умеет располагать к себе людей? Если так, то ему не помешало бы поспать, отдохнуть от работы, чтобы эти глупые мысли не посещали его голову и он не искал в любом жесте скрытый смысл.

— Я не хочу выглядеть в твоих глазах такой же ненормальной, как Розэ, — наконец произносит Дженни хоть что-то, переживает жутко и вспоминает, как он был недоволен тем, что Розэ в него влюблена. Его же, вроде как, не интересуют студентки.

А Чимин до конца убеждается в том, что происходящее вовсе не кажется ему, и Дженни реально соблазняет.

Даже ничего толком не обдумав, Чимин резко подается вперёд, слушает свои инстинкты, а не здравый смысл, целует её наконец, вырвав из её груди стон неожиданности. Берёт стакан с виски, которого Дженни ещё даже не попробовала, с её рук, и кладёт на кофейную стойку рядом, при этом ни на мгновение не отрываясь с желанных губ. Не хочет чтобы никто и ничто ему не мешал пробовать эту девушку на вкус.

Он не будет считать её ненормальной минимум потому что и сам такой. Только рядом с ней.

А Дженни из реальности выпадает, чувствует горьковатый вкус его губ из-за выпитого спиртного ранее, и бешеное сердцебиение. Не понимает, что творится вообще. Но происходящее ей нравится, им обоим нравится.

Его напор усиливается, а Дженни уже отвечать на этот безумный поцелуй с преподавателем начинает, хочет наконец отвлечься от мыслей про бывшего парня. Юнги никогда так не целовал её: нежно, осторожно, будто боясь, что она передумает, но в то же время страстно и напористо, чтобы не посмела передумать.

— Мы не должны, — шепчет она, когда уже падает на диван полностью, а Чимин нависает над ней. Хочет найти остатки разума, хотя какой к чёрту разум, в то время как Чимин сводит её с ума одними губами?! Спускается вниз, целует её шею и ключицы, так нежно и трепетно, вынудив громко выдохнуть и устремить затуманенный взгляд на белый потолок. Блять. Как же ей приятно, безумно и ново. Дженни впервые так сильно желает кого-то, что даже о собственной гордости забывает, забывает то, что он — преподаватель в её университете, то, что её бывший парень будет явно не в восторге от этого. Если, конечно, узнает.

— Мне остановиться? — спрашивает, параллельно задирая её повседневное платье, чтобы погладить бёдра. От холодных рук горячее тело покрывается мурашками, и Дженни чертыхается, видит, что Чимин улыбается. Он специально манипулирует, ласкает, чтобы она даже не вздумала его остановить, лишь наслаждалась.

На самом деле, они оба не знают, что будет завтра. Оба не уверены в своих чувствах, и могут с вероятностью на 80% подтвердить, что после будут жалеть очень сильно. Но именно сейчас безумно хотят друг друга.

Чимин устал от суматохи вокруг, устал от вечных поисков, этих документов, студентов. Просто морально утомился. А Дженни устала от своей любви к Юнги. Они хотят отвлечься, им слишком хорошо в компании друг другу. Происходящее для них как глоток свежего воздуха

— Только попробуй, — говорит она, и сама впивается в его губы поцелуем, даёт согласие на продолжение. Решает, что обо всём подумает позже, и стонет тихо через поцелуй, когда Чимин приопускает её трусики и нежно касается пальцами её промежности. Умелыми пальцами ласкает клитор, выбивает весь воздух из лёгких, и Дженни убеждается в том, что он может вести себя с девушками не только в плане разговоров.

— Боже… что я делаю? — отрывается он с её губ на секунду, понимает, что сейчас творится что-то неподдающееся нормальному объяснению, но не может всё прекратить, а даже уже тянется к домашним штанам с целью их снять, ибо это горячее, мокрое тело Ким Дженни сводит его с ума. Он и раньше, с первой встречи считал её привлекательной и сексуальной, а сейчас особенно сильно с этими растрёпанными волосами, искусанными алыми губами и блядским взглядом, в котором читается вся похоть и наслаждение мира.

Юнги до невозможности глуп, раз проебал такую девушку.

Дженни не выдержав, стонет громко и прикрывает глаза, когда Чимин, освободившись от ненужной одежды, плавно входит в неё. А он же дышит глубоко, и клянётся, что готов сейчас же кончить от этого выражения лица девушки, её узкости и ласкающих уши стонов.

Ногами она обнимает его, ближе к себе прижимает, и пальцами зарывается в его яркие локоны, в то время как он делает медленные толчки, от которых оба всё громче и громче стонут, наполняя пустые стены пошлыми криками и шлепками намокших тел.

Они далеко не девственники, но именно таковыми ощущают себя сейчас, ибо ни с кем другим им не было так кайфово, особенно Дженни. Юнги… в сексе он больше заботился о собственном наслаждении. Да и секс у них был сто лет назад, если не дольше.

Ещё одна причина для того, чтобы раздвинуть ноги перед горячим Пак Чимином.

Он упирается локтями по-бокам от неё, на диван, толкается членом глубже, заставляя её кричать, а ещё вдобавок целует её шею. Оставляет засосы на медовой коже, принося ей невыносимое удовольствие, и ощущает, как она уже выгибается, откинув голову на подушечку дивана. Чимин матерится тихо, когда она сжимает его изнутри, испытывая самый великолепный оргазм за последнее время.

Он резко выходит из неё, поняв, что и сам близок к разрядке, а последствия этого безумия в виде ребёнка им обоим не нужны, ибо они совсем даже о банальных презервативах забыли. Настолько увлеклись друг другом. И поэтому он тянется рукой к члену, и уже сам доводит себя до оргазма, толкаясь в кулак. Громким стоном изливается на диван, и плевать, что он купил его только два дня назад, и бессильно падает на девушку, кладя взмокший лоб на её ключицы.

Он пытается перевести дыхание, и она тоже. И оба совершенно не вникаются, что только что между ними произошло.

Но это было… чертовски хорошо