Никогда.
Тэхёну максимально уютно и радостно обнимать Джису, лёжа на её кровати. Джису мило спит, как котёнок, бурчит что-то неразборчивое и ближе к нему прижимается, а Тэхёну только в радость. Кончиками пальцев ведёт по её плечам, и ухмыляется уголками губ, понимая, что чертовски сильно по ней скучал. Вчера они всю ночь смотрели в её комнате фильмы и сериалы, запивая колой, купленной по дороге с клуба и попкорном, веселились, и Тэхёну даже показалось, что она на мгновение забыла о Чонгуке.
А Тэхён всегда об этом мечтал. Мечтал, чтобы она хотя бы на секунду забыла о нём, хотя бы рядом с ним.
Тэхён вообще не понимает, что между этими двумя вчера произошло — да и не хочет знать как-то, ибо надоело влезать в их ссоры, он сейчас всего лишь хочет ударить себя. За тупость. Ибо маленький огонёк надежды вновь вселяется в его сердце — опять он наступает на одни и те же грабли, опять ищет намёки на шанс, опять блять радуется как ребёнок их с Чонгуком ссорам. Да, звучит эгоистично, но он ничего не может с собой поделать.
Просто… вот же она — девушка его мечты, лежит сейчас в его объятиях и тихо сопит. Как тут не чувствовать себя самым счастливым человеком на планете?
И вдруг, его мысли и тишину, стоявшую в комнате разрушает знакомая мелодия, говорящая, что ему пришло сообщение. Он осторожно, свободной рукой тянется к тумбе рядом с кроватью, и максимально тихо, чтобы не разбудить Джису, достаёт свой телефон.
— Что за… — резко хмурится Тэхён, увидев только что пришедшую смску от Дженни, в которой было написано «блять, ты нашел Лису или как?». А потом он замечает ещё штук двадцать сообщений и три звонка от неё же, и приподнимается с места, разблокировав телефон полностью.
2:36 a.m.
«Что?! Тэхён, что ты черт возьми говоришь? Присмотреть за Лисой?»
2:37 a.m.
«Я только сейчас заметила то твое сообщение… но блять, я же уже дома.»
2:38 a.m.
«Только не говори, что Лиса осталась одна в клубе. Ким Тэхён я тебя убью, клянусь.»
3:14 a.m
«Лиса трубку не берёт, и её брат тоже. Как ты мог, чёрт тебя дери, оставить свою девушку в огромном клубе совершенно одну?!»
Тэхён перелистывает ещё несколько сообщений, в которых были угрозы и оскорбления в его сторону, и переживает не на шутку за Лису. Не находит себе места, и бесится от себя же.
Кого он пытается обмануть?
Он же… блять он же оставил её там. Ради Джису. Вновь ради Джису поиграл на её чувствах, и даже эти грёбаные смс-ки от Дженни не слышал, пока смотрел фильм. И теперь она бог знает где.
Нет, может быть Дженни и преувеличивает немного, ведь Лиса не ребёнок, и вполне может позаботиться о себе, дойти домой самостоятельно. Но что-то подсказывает Тэхёну, что она нихуя не может, особенно если учесть, что в клубах, и в принципе в общественных местах она не часто бывает, и легко может растеряться. Особенно в такой массе, как в клубе Бобби.
Нет, так не может продолжаться. Он должен убедиться, что с ней всё нормально.
И как только Тэхён пытается дозвониться до Лисы, как справа слышится сонливый голос, вынуждающий его замереть на месте:
— Тэхён?.. — Джису смотрит на него немного удивлённо, всё ещё до конца не отходя ото сна, и пытается понять причину его утреннего волнения, которое невооружённым взглядом видно. — Что-то случилось?
Тэхён теряется, а потом нервно убирает телефон и натягивает на губы улыбку — не хочет, чтобы Джису узнала. Узнала о нём и Лисе. Да, Тэхён планировал рассказать ей всё, но… чёрт. Что-то мешает.
— Да нет. Всё нормально, — нагло врёт он, и сделав улыбку более-менее искренне, взъерошивает её волосы, меняя тему: — А я и забыл, как за ночь твои волосы обретают такую форму, как будто тебя током пришибло, — смеётся он, и Джису мгновенно забыв о своём недавнем вопросе, надувает свои щеки и ударяет его по плечу.
— А я забыла, что иногда ты бываешь таким придурком без чувства юмора, — делая вид, что обиделась, говорит Джису, но тоже в конце концов не сдерживает улыбку, понимая, что чертовски сильно скучала по общению с Тэхёном.
Тэхён же, увидев её улыбку, зависает. Смотрит на неё не отрываясь, и чувствует бешеное сердцебиение от этой яркой улыбки, которая вынуждает забыть обо всём на свете.
Джису идеальна.
Чонгук такой глупец. Теряет её чувства, обижает.
Если бы она любила не Чонгука, а его… Да блять, Тэхён бы на руках её носил.
Телефон тем временем вновь издает мелодию смс-ки, определённо от Дженни. Но Тэхён забивает на это, хотя бы рядом с Джису.
Забивает на Лису, и хочет верить в то, что Дженни реально всё преувеличивает.
С Лисой всё нормально.
***
Чонгук лежит на своей кровати и смотрит в одну точку, всё обдумывает. Он даже не вздремнул этой ночью: голова из-за этого чертовски болит, а мысли слишком сильно наполнены. Он буквально задыхается от осознания того, что за стенкой находится Лиса, которую он слишком сильно ранил. Она тоже не спала — он всё слышал, прислушивался к её рыданиям, которые только к утру стихли. И вроде бы он должен жалеть, покарать себя, но блять… Ничего. Он реально ничего не чувствует: ни радости, ни сожаления, ни злости. Он просто запутался, не до конца всё понимает и не знает, как реагировать.
Он. Изнасиловал. Её.
Он был предельно нежен с ней, таким, каким не был ещё не с одной девушкой. Но это всё равно ведь изнасилование, да?..
Черт возьми.
Чонгук резко встает с кровати, не хочет углубляться в осознание своего поступка, и вылетает из комнаты — хочет умыться, освежить голову, ибо блять, так херово. Голова сейчас взорвётся нахрен.
Но лучше бы он вообще из комнаты не вышел. Потому что сразу замечает её у двери ванной комнаты — натыкается на её красные, и явно не от шампуня, а от слез глаза, которые при виде него становятся ещё больше чем были, на её влажные, белокурые локоны, говорящие, что она только что принимала душ, и стройную фигуру, окутанную в одно полотенце, благодаря которого прекрасно видны все его следы вчерашней ночи: шея и ключицы усыпаны засосами, и непонятно откуда взявшиеся синяки на руках и ногах, что очень странно, ведь он вроде не ударил её и вовсе грубым не был.
Или же так ему всего лишь кажется, и он просто не хочет принимать тот факт, что всё это — его рук дело?
Облизнув от нервности пересохшую губу, Чонгук поднимает взгляд с ключиц и шеи на её лицо, всматривается в перепуганные глаза, в которых читается вся ненависть мира. К нему.
Она, придя в себя и понимая, кто именно перед ней стоит, начинает инстинктивно пятиться назад. Страх и омерзение усиливаются от понимания того, в каком прикиде она перед ним предстала, и поэтому она уже бежит в свою комнату. Громко хлопнув дверью, Лиса сразу же запирается на все замки, боясь, что брат догонит, но Чонгук как-то совсем не решается, хоть и хочет жуть как. Хочет что-то сказать, что-то сделать, но и сам не знает, что. Извиниться? Категорически нет, нет и нет. То, что он натворил вчера — не обычная ссора, как в детстве, он не её любимую куклу сломал, чтобы сказать простое «прости» и очистить свою совесть
Он её жизнь сломал.
***
Чонгук думал, что Лиса не спустится на завтрак — да и сам как-то не планировал, но мать в буквальном смысле притащила его сюда, оправдавшись тем, что им с отцом надоело всегда сидеть в одиночестве. Их терпение реально приходит к концу, им обоим не по душе то, что дети отдаляются от них и от друг друга тоже. Вот и Юра с Минсоком всеми силами стараются хоть как-то вернуть прежнюю атмосферу в их семью.
Чонгук немного нервничает, барабанит пальцами по поверхности стола, пока мать ставит перед ним омлет, а рядом сидит Лиса. Всё слишком неловко, слишком безумно. На Лисе длинный свитер и домашние штаны, либо из-за сегодняшнего холода в их городе, либо из-за следов на теле. И Чонгук не знает, даже понятия не имеет, как они себя будут вести рядом с родителями, как она будет себя вести.
Всё расскажет? Не то, чтобы Чонгук был против и планировал угрожать ей ради молчания, просто Чонгук… как-то не готов. Черт, сейчас не хватало ещё и родителей, в то время как он и сам до конца не понимает серьёзность всей этой ситуации, не догадывается, что означает «изнасилование». Это же всего лишь секс, да? Немного грубый, и немного… безвольный с её стороны.
Ага блять, подумаешь, «всего лишь» безвольный секс. Совершенно безобидный, особенно если учесть, как Лиса шарахается от него. Даже сейчас старается отодвинуться от него как можно дальше, не может здраво мыслить и боится жуть как, ибо никто бы не желал сидеть рядом со своим насильником на завтрашний же день, как ни в чем не бывало. Но у неё нет выбора — родителей конкретно достало их поведение. Как Лиса объяснит все? Что скажет маме с папой?
А они вообще её родители?
Лиса нихера не понимает, не хочет даже думать. Она лишь знает, что ей плохо. Даже слишком, что, кажется, воздуха в легких не хватает.
— С тобой все нормально? — приподнимает брови отец, замечающий, как Лиса вся бледная нервничает от чего-то и вообще кажется напуганной. Она до боли кусает губы, опускает взгляд на свою тарелку и пытается взять себя в руки. От этого вопроса становится ещё паршивее, потому что нет, она не в норме. И мать тоже это замечает, поддерживает вопрос отца, усевшись напротив Лисы и с тревогой смотря на неё. Лиса заболела? Она же только вчера вела себя более-менее радостно, наконец начала вернуться в свое прежнее, счастливое состояние, а сегодня опять заперлась в себе, опять пугает их, заставляет волноваться.
Чонгук поперхивается, слыша этот вопрос адресованный Лисе. Он шумно сглатывает и наконец осмеливается взглянуть на неё, видит, как та что-то обдумывает и как её руки с коленками дрожат — насколько нервничает и боится. Чонгук впервые видит её такой зашуганной: даже вчера она казалась более-менее смелой и обычной, видимо от того, что до конца не понимала происходящее, считала своим кошмаром. А сейчас, наверное, принимает тот факт, что все это реальность и то, что её и вправду вчера изнасиловали. И не просто какой-то там прохожий, пьяный маньяк, которого она даже знать не знала. А тот, в ком она души не чаяла, и в течении восемнадцати лет считала своей опорой и защитой.
— Что тебя тревожит? — подключается и мать, когда ответ от Лисы так и не следует.
Что её тревожит?
Её тревожит Чонгук. Её брат который… изнасиловал её.
Она хочет рассказать — даже Чонгук это знает. Чонгук прикрывает глаза, готовясь вот-вот выслушать о себе, о том, что он сделал. Но Лиса всё ещё продолжает молчать.
Сжимает губы в тонкую полоску и до одури хочет закричать всему миру о своей проблеме, найти спасение в родителях, но язык не поворачивается. Сколько бы она не старалась, не горела желанием.
Просто… стыдно, страшно, мерзко.
— Со мной всё нормально, — самая большая ложь в мире. Лиса шепчет тихо, а на душе становится настолько паршиво, что хочется заныть. Она нуждается в помощи. Но не может попросить. Не может кому-либо сказать, что её собственный брат вчера её… Это так унизительно.
И Чонгук резко открывает глаза, когда слышит её. Не может своим ушам поверить, не понимает, почему Лиса врёт. Не рассказывает родителям о том, какой у них сын мерзавец.
— Всё нормально? Серьёзно, Лиса? И ты думаешь, мы поверим? — не выдерживает мать, и поднимается с места, зло смотря на свою дочь, которая врёт, врёт и врёт. В течении нескольких месяцев не делится настоящими чувствами, не делится ни чем, как делала раньше. — Да ты же сама не своя!
— Пожалуйста… хватит, — чуть ли не молит она, уже захотев, чтобы родители больше не задавили таких вопросов. Никогда не спрашивали у неё, в порядке ли она. Ибо ей с каждым разом всё тяжелее врать. — Я правда в порядке.
И у родителей не остается ничего сделать, кроме как с шумным вздохом отойти от этой темы — не станут же они с силой всё допрашивать. Она всё равно не расскажет, не рассказывала все последние месяцы.
Просто Минсок с Юрой слишком сильно дорожат Лисой. Она всегда казалась им беззащитным ребёнком, которому необходима забота и помощь. Честно признать, она для них была дороже даже Чонгука, несмотря на то, что он их настоящий ребенок в отличие от нее. И всё это состояние Лисы съедает их изнутри, вынуждают грызть ногти от волнения.
И это волнение становится вдвойне сильнее от осознания того, что они ничем не могут помочь ей, ничего не могут поделать, ибо Лиса не позволяет даже причину узнать.
Им уже не вернуть прежние теплые отношения и доверие в их семью. Никогда.
***
— Блин, ты даже не представляешь, как я волновалась, — в который раз повторяет Дженни, шагая рядом с Лисой в коридоре университета. У Лисы голова идет кругом ото всех этих студентов вокруг, кажется, сейчас она вот-вот грохнется в обморок, да ещё и некая боль и слабость во всем теле окончательно заставляют её пожалеть о том, что она вообще пришла сегодня. Но низкая успеваемость в учебе в последнее время и частые прогулы, которых ей точно не спустят больше с рук судя по звонку преподавателя утром маме в прямом смысле вынудили её придти.
Прижимая книгу в руках к себе, Лиса опускает взгляд на пол, чтобы не увидеть всю эту учебную суматоху вокруг, и продолжает и дальше молчать, будто игнорируя подругу, которая уже подозрительно озираться на неё начала.
Дженни себе места не находила с тех пор, как дома прочла то сообщение Тэхёна. Дженни чувствовала себя виноватой, ведь она должна была услышать это сообщение, должна была найти Лису ещё в клубе и позаботиться о ней. Но как хорошо, что её волнения были напрасными — оказывается, Лиса сразу же села на такси уехала домой. Она сама так сказала. — И ты так же не представляешь, что я узнала о Пак Чимине, — добавляет Дженни, хмуря свои брови, и хочет хоть как-то привлечь внимание подруги и развести на разговор хоть на одну тему.
Что на этот раз с Лисой случилось?
Почему она так подавленна?
— Алло, ты меня слышишь? — не выдерживает Дженни, когда Лиса и на этот раз пропускает всё мимо ушей и даже не смотрит на неё. Своим повышенным тоном ей наконец удается получить внимание Лисы — она лениво поднимает на Дженни взгляд и усталым голосом спрашивает:
— Да?
— Говорю что Пак Чимин не простой учитель, — повторяет Дженни более точно, а Лисе же совсем это не интересно. И вообще, почему эта Дженни так зациклена на Пак Чимине? Следит за каждым его шагом, влезая в чужую жизнь. Лисе не нравится такое.
— Он, оказывается, приехал сюда искать свою племянницу. Твои соседи, которые погибли в пожаре его родственники, — Лиса сначала выгибает брови в удивлении от такой информации, но опять же, это не касается ни её, ни Дженни, и поэтому полной грудью выдыхает и закатывает глаза.
— Слушай, когда ты уже отстанешь от этой бедолаги?
— Да он мне сам рассказал! — возмущённо восклицает Дженни, обиженно надув губы словам своей подруги, которые звучат так, как будто Дженни сама доебывается до Чимина, и вообще зациклена на нём. Она вовсе не зациклена! Просто… так получается.
Скрестив руки на груди для полной картины, Дженни принимает обидчивый вид и отводит взгляд в сторону, и сразу же замечает Тэхёна и Джису. — И вообще, вот твой, — кивает Дженни в их сторону, привлекая к ним внимание Лисы.
Увидев своего возлюбленного, Лиса теряется. Шумно сглатывает и нервничает до такой степени, что даже ноги становятся ватными. Ей страшно. Она совсем забыла о Тэхёне, и о боже, как она вообще посмотрит в его глаза после случившегося? Что скажет, как себя поведёт?
По словам Дженни, он тоже вчера из клуба ушёл — а она-то думала, что он остался там и места себе не находил от того, что она тогда не вернулась, выйдя на улицу. Лучше бы она вообще не вышла. И сейчас она ощущает сильную вину перед ним, и сама не зная, за что. И вообще не хочет сейчас с ним пересекаться. Она не готова. Боится, что может не сдержаться.
И в тоже время в глубине души до безумия хочет, чтобы он помог ей. Был рядом.
Нервность и страх усиливаются, когда их взгляды пересекаются. И возможно Лиса себе накручивает, но состояние Тэхёна тоже не из спокойных. Он кажется не менее растерянным при виде неё.
Что с ним?
— Ну чего стоишь-то? Пойдем на пару, — толкает его в бок Джису, которая сегодня выглядит более счастливой, чем обычно, что очень странно, ведь раньше в её лице не было и намёка на улыбку, когда она ссорилась с Чонгуком. Просто сегодня она решила начать всё с нуля. Вернуть тёплые отношения с Тэхёном и… попытаться забыть Чонгука. Снова, в который раз. Больше она не выдерживает, ей слишком больно продолжать любить этого мудака, который за грош не ставит её чувства. И Тэхён это прекрасно знает. Понимает, что шанс вновь ему улыбается, пусть и не полностью, и Джису конечно же всё ещё не согласится ответить ему взаимностью. Но ведь дружбу-то вернуть он может.
Только вот… если сейчас он подойдёт к Лисе, то всё потеряет. Джису никогда его не простит, ведь он обещал ей, что больше не будет играть с чувствами этой девушки. Даже если он соврёт, скажет, что по-настоящему любит Лису, и Джису простит его, он всё равно потеряет. Потеряет этот маленький шанс на более близкие отношения с Джису.
Да, Тэхёну приятно встречаться с Лисой, она дорога и он переживает за неё, но… она всё равно не стоит Джису. И блять он такой мерзавец. Ничем не лучше Чонгука, которого он так ненавидит. А ещё до невозможности глупый, раз всё ещё продолжает верить в то, что Джису полюбит его.
Он ничего не может с собой поделать.
— Вы всё ещё продолжаете играть в эти прятки? — устало спрашивает Дженни, которая не знает что у них в голове, когда Тэхён задержав несколько секунд взгляд на Лисе, идёт в другую сторону, к Джису. И Лиса не понимает: разве они не решили прекратить скрываться? Точнее он решил, когда поцеловал её в клубе.
Почему он тогда делает вид, будто не замечает её?..
И Лиса больше грустит, чем радуется. В груди становится ещё тоскливее. Ведь она хотела, жуть как хотела, чтобы хотя бы он был сейчас рядом.
***
С самого утра Чонгук всячески искал встречи с Лисой: утром отец решил подвезти её, а целый день в учебе она ни на шаг не отходила от Дженни. Чонгук уже презирать эту её подругу начал, желая, чтобы она наконец оставила Лису одну, и вот, наконец это случилось — стоя в компании своих нескольких приятелей, Чонгук наконец замечает Лису подали. Совершенно одну, направляющуюся куда-то на верхний этаж, ничего не замечая вокруг. Даже внимательного взгляда своего «горячо любимого братца».
Глубоко вздохнув, Чонгук пытается собраться с мыслями и взять себя в руку. Ему нужно с ней поговорить. Просто необходимо.
Но он не готов.
Да и она тоже. Она никогда не будет готова.
— У меня есть некоторые дела, — коротко и неясно говорит Чонгук друзьям, решив, что так больше не может продолжаться, и быстрым шагом направляется за Лисой, чтобы не потерять из виду.
От того, что они будут делать вид, будто ничего не произошло, то событие не исчезнет из их жизни. Да и есть один вопрос, который с утра тревожит его очень сильно.
Все-таки, Лиса и вправду не должна была приходить сегодня, пусть и под напором злой от слов преподавателя матери. И надо же было этому старику именно сегодня вспомнить о существовании своей студентки по имени «Лалиса». И даже ни завтра. Ни послезавтра. Да лучше бы её вообще не вспоминали.
Дело в том, что Дженни притащила её в столовую, где народу больше всего в универе, и Лисе стало не по себе. У неё с ночи голова болит, наверное, из-за непрерывного рыдания или же чего-то другого, да и не только голова, но и всё тело, усыпанное синяками и засосами, и ей только всей этой суматохи не хватало. Она, решив подышать свежим воздухом, кое-как отошла от своей подруги и теперь уже стоит на крыше, пытаясь привести мысли в порядок. В какой-то степени она целый день находится словно в гипнозе — наблюдает за собой со стороны, не хочет принимать реальность и ей вообще кажется, будто бы вовсе не с ней вчера случился тот кошмар. Поэтому она не знает, как реагировать.
Но её в дрожь бросает от воспоминания имени «Чонгук», и воздуха в легких не хватает.
Рассматривая пасмурное небо, Лиса не сразу замечает чужие руки, медленно обвивающие её талию и шепот в ухо «не кричи».
Сердце уходит в пятки, ибо она узнает этот голос из тысячи. Этот чертов голос, эти чертовы руки, которые настолько сильны и огромны по сравнению с ней. Ком появляется в горле вместе с некой паникой, которая приковывает её к месту — она боится даже воздух лишний выдохнуть, а Чонгук просит её не кричать?
— Н-не надо… — с трудом проговаривает она, пытаясь унять свой страх. Хотя бы немного. И она и сама не понимает суть своих слов. Что «не надо»? Не надо прикасаться к ней? Говорить с ней? Вообще и близко не подходить?
Желательно прыгнуть с той крыши.
Ибо каждый его вздох и выдох, каждое его сердцебиение в одном мире с ней, разрушает её изнутри и вынуждает сжать руки в кулачки от раздражения.
— Не убегай как утром, тогда отпущу, — он смеет ещё и условие ставить? Просто он боится, что она не даст ему и слово сказать, убежит, не обернувшись, и поэтому крепко к себе прижимает, чтобы не посмела. Он лишь хочет поговорить.
Почему она так боится его?
Что за глупый вопрос, Чонгук. Понятное же дело, почему.
А Лиса молчит в ответ. Шумно сглатывает и коротко кивает головой, лишь бы не чувствовать эти противные руки на талии, которые обжигают кожу даже в сквозь теплого свитера.
И некая паника заставляет её тут же рвануть в сторону, когда Чонгук, доверившись, отпускает её — но не тут-то было. Чонгук реагирует быстрее, чем ожидалось, и вновь хватает её, только на этот раз за локоть, и немного грубо печатает её к стенке, сразу блокируя все возможности освобождения.
— Ну я же просил, — тянет он, пытаясь сделать голос и свои действия как можно мягче и нежнее, чтобы в лишний раз не пугать, но как тут не бояться, если твой насильник находится так близко? Прямо как вчера…
Лиса начинает дышать чаще, и ком в горле становится все больше с каждой секундой рядом с этим человеком — настолько она презирает его. Но не может ничего сделать. Ни сказать, ни позвать на помощь, ни уйти.
У неё не получится. Вчера никто её не услышал, вчера она не смогла убежать. И сегодня не сможет.
— Что тебе от меня надо? — голос слишком тихий, но отчаянный. Ей и вправду так это надоело. Почему он так прицепился именно к ней, так одержим ей, когда кругом полно девушек? Когда она ни капли не разделяет его чувства и миллион раз говорила «нет», давала понять, что он противен?
— Я только хочу поговорить, — твердо стоит он на своем, не хочет отступать даже при виде неописуемого страха и отвращения в её взгляде. Он полной грудью вздыхает, ощущая родной аромат клубники, облизывает от нервности нижнюю губу, и продолжает: — Почему ты никому не рассказала о… вчерашнем?
Он много о чем хотел с ней поговорить, но это единственное, что сейчас приходит ему на ум. Но это реально интересно ему.
Он же её… изнасиловал. Черт, почему она молчит? Почему не просит ни у кого помощи, не рассказывает даже родителям, ведь, если Чонгук не ошибается, то за такое и срок могут дать.
— Я не могла, — голос уже дрожит от подступающих слез к глазам, и от беспомощности, абсурдности всей этой ситуации. Не могла сдать Чонгука? Все еще дорожит им? Нет, вовсе нет. Она просто не могла произнести те пять слов.
«Мой брат надругался надо мной».
Слишком мерзкие, слишком аморальные слова. Чтобы случилось с родителями? Чтобы сказало окружение, как бы смотрели на Лису?
А Чонгук не понимает. Но решает не задаваться дальше вопросами, ибо видно, что Лиса не может и не хочет на них отвечать.
И совсем невзначай, опять кладет руку на её талию, приблизившись к максимуму.
— Извинения ведь бесполезны? — обжигает кожу горячим шепотом, а Лиса проглатывает ком в горле и смотрит куда-то вдаль, на серое небо, с которого, кажется, вот-вот прольётся дождь. Как он так может? Как может вообще прикасаться к ней после случившегося?
Как его от самого себя не тошнит?
А его тошнит. Особенно в ту секунду, когда он замечает за её локоном волос свой след в виде алого засоса. Тошнит не из-за того, что он оставил, а больше из-за того, что ему нравится это зрелище. Лиса выглядит такой незаменимой, хрупкой мечтой, его собственной мечтой с этими синяками и засосами на теле. Это ведь аморально, да?
У любого человека такие ужасные раны после изнасилования вызывают отрицательные эмоции. Но черт возьми, ему нравится.
Пытаясь отогнать от себя эти ужасные мысли, он закрывает глаза, но в ту же секунду перед ним появляется та душераздирающая картина.
«— П-пожалуйста… не надо… — тихо просит она и смотрит на него с мольбой, с выплаканными глазами, в которых читается стыд и страх.
Он игнорирует её и плавно толкается внутрь под её очередной всхлип и стон от боли, нежели наслаждения.
— Не сжимай так… Самой вред причинишь, — выдыхает он в её ухо и облизывает губы, еле сдерживая себя, чтобы не начать долбиться, ибо ему так кайфово ни с одной девушкой раньше не было. То ли из-за того, что в его руках Лиса — та самая, которой он одержим был многие годы, то ли из-за того, что она девственница, и мало того, так плотно сжимает его изнутри, прижимает его к себе, обнимая ногами его бёдра.
Ближе, чтобы не упасть.
Плотнее.
— Сильнее тебя… — еле-как проговаривается она и утыкается ему в грудь, пачкая футболку следами от туши и слёз и пряча там свой вскрик, когда он делает первый, медленный толчок. — Никто мне вред не причинит…»
Блять.
Он моментально открывает глаза, чтобы и дальше не вспоминать, ибо эти воспоминания вызывают в нем дохера смешанных чувств: ненависть, отвращение, похоть и… наслаждение. Так странно. Но ему нравится факт о том, что вчера Лиса была с ним.
Ну если конечно откинуть в сторону то, что без своей воли.
— За что? — уже не выдерживает Лиса, ибо слишком херово, слишком сложно контролировать свои эмоции, когда твой насильник так спокойно говорит с тобой на завтрашний же день. Когда он обнимает, прижимая к стене, и дышит прямо в шею, обжигает. Хотя сжечь уже нечего — он давно испепелил её. Не оставил ничего, кроме грёбаной дыры внутри.
— Я всего лишь хотел, чтобы ты была моей, — Лиса смеяться хочет от этого ответа.
Он всего лишь хотел, чтобы она была его?
«Всего лишь»..?
— Сотни девушек каждый день отказывают парням. Но эти парни не насилуют их, потому что в отличии от тебя не имеют проблем с головой, — уже смелеет она, злиться из-за его слов, не понимает, почему именно с ней все это происходит. Она же никогда даже мухи не обижала, мечтала прожить спокойную, нормальную жизнь, строила свои глупые мечты.
Почему этот грёбаный псих вообще появился в её жизни?
— Не сравнивай наши отношения с сотнями. Другие девушки отказывают парням, потому что не любят, а не потому что считают их своими братьями, — тянет Чонгук, всматриваясь в её глаза, в которых так и читается вся ненависть мира к нему. Он скрипит зубами — такой взгляд ему не нравится. Утром она нравилась больше, когда убежала от него из-за страха.
Страх и подчинение, или ненависть и наплевательские отношения к его чувствам?
Конечно он выберет первое.
И его передергивает от собственных мыслей.
— До вчерашнего у тебя была только одна причина не любить меня: ты считала меня братом. Эти Тэхёны, твои вкусы и прочее было на последнем списке — да какие блять вкусы, если ты даже не пыталась посмотреть на меня по-другому, не так, как на брата. Как ты могла бы определить, любишь меня или нет, если твой разум был затуманен иллюзией про нашу кровную связь? — как же его раздражает то, что никто его не понимает. Да что уж там: он сам себя не понимает. Не понимает свои вот эти вот до чертиков мерзкие мысли, свои поступки, терпеть себя не может. Да даже слова звучат как жалкие оправдания своей гнилой сущности. В этом мире он хочет только одного — Лисы. Эту чертову девушку, из-за которой он всё ниже и ниже падает, все больше и больше теряет себя, как личность, если конечно уже давно не потерял.
— Знаешь, я была бы безмерно рада узнать, что ты не мой брат, — единственное, что произносит она, даже слова его не обдумывая. Они слишком пусто звучат. Лиса лишь всеми фибрами души надеется, что он вчера не соврал, и что он реально не её брат.
Что ж, в кои-то веки Чонгук получил то, чего хотел: она больше не видит в нем брата, не хочет принимать то, что она одной крови с этим мерзавцем.
А Чонгук рычать от раздражения готов. Он резко поддается вперед и целует её губы, грубо покусывая и получая в ответ мычание и сопротивление. Хочет, чтобы она заткнулась наконец, перестала напоминать ему, какой он моральный урод, ибо он и сам прекрасно об этом знает, убеждается с каждым днем.
Он получил то, чего хотел? Нихуя блять. Он нихуя не получил, не о таком раскладе мечтал.
Но свернуть с дороги не получится, ибо во-первых — слишком поздно, слишком многого натворил, во-вторых — больше дорог и нету. Ну разве что развернуться и отпустить Лису.
А этого он никогда не сделает. Не сможет.
———————————————————
—Надеюсь здесь будем много ⭐.
Приятного чтения .💜