Демоны внутри.
— Да что с ней такое? — Совон спускается на первый этаж и чуть не хнычет от недомогания, обидчиво опускаясь на диван рядом с мужем, недовольная тем, что Лиса уже третий день подряд почти не выходит из комнаты, да и родителей тоже не пускает. — Может быть, ты знаешь? — переводит она взгляд на сына, сидевшего напротив и листающего ленту новостей в своём телефоне, как будто бы ему безразлична вся эта ситуация. Но вот маска даёт трещину, когда Чонгук слышит вопрос матери, и поэтому, он с силой сжимает телефон и поднимает взгляд.
— Понятия не имею, — наглая ложь. Это по его вине Лиса так закрылась в себе, по его, мать его, вине она боится в доме даже из комнаты выйти, чтобы, не дай бог, не столкнуться с ним. Она боится его. Прошло три дня с момента его признания на кухне, и с тех пор она всё ещё избегает его, ненавидит, видя в нём лишь озабоченного брата. Чонгук порою даже жалеет, что вообще признался ей. Да, он терпеть не мог, когда она называла его братом, ему было омерзительно от своего же притворства и он мечтал поскорее избавиться от груза на сердце, но блять, тогда она хотя бы была. Она была в его жизни, вырывалась своей утренней улыбкой, назойливыми просьбами прокатиться на его машине, лёгкими, «родственными» поцелуями в его щеку, когда он покупал ей её любимое мороженое в парке аттракционов, куда они частенько ходили. Но сейчас… её нет. Её буквально не хватает в его жизни — она с каждым днём, нет, секундой отдаляется от него только из-за его грёбанной, проклятой любви.
— Ты же сама говорила, что она подросток, и сейчас не нужно вмешиваться в её личную жизнь слишком сильно, — пожимает плечами отец, не отрываясь от чтения газеты и вызывает у Совон усталый вздох.
— Да, но… — не подбирает она слова, отчасти соглашаясь с мужем, но всё равно это поведение Лисы — не есть норма, даже для подростка. Какой нормальный подросток без причины отдалится от своей семьи и запрётся в своей комнате на три дня, особенно, если этот подросток раньше был ну уж очень даже позитивным? А может, у Лисы просто проблемы с парнем? Да нет же… Совон слишком хорошо знает свою дочь — Лиса бы прибежала к ней в первую очередь, если бы встречаться начала. За все эти годы Совон стала не только матерью для неё, но и подругой.
— Думаю, ей лучше станет, если поразвлечется, — задумчиво протирает она подбородок рукой, вспоминая дачу младшей сестры за городом, которую Лиса просто обожала и частенько в детстве молила своих родителей отвести её туда. Да и выходные, вроде, приближаются.
***
Жизнь Дженни с каждым днём катится в бездну, в связи с тем, что Мин Юнги, кажется, новую подружку себе завёл: та самая разукрашенная блондинка, с которой Дженни видела его тогда, в кафе, когда следила за Тэхёном и Лисой. Эта девушка после не раз приходила в их универ, чтобы встретить Юнги с улыбкой до ушей и крепкими объятиями после пар — Дженни не слепая и не глухая, она всё это замечает и слышит перешептывания однокурсников за своей спиной, мол, такого клёвого парня потеряла. И всё это создаёт у неё такой большой груз в душе, такую сильную головную боль, что ей попросту закричать хочется, ударить Мин Юнги, выплеснуть на нём всю свою злость и сказать, что не хочет его терять. Но вместо этого она всего лишь скрипит зубами, и исподлобья наблюдает за своим уже бывшим парнем, что стоит в компании своих друзей и смеётся недавно сказанной Хосоком шуткой.
— Я его ненавижу, — шипит она сжимая руки в кулачки, и получает в ответ всего лишь усталый вздох Лисы, сидевшей рядом и читающей какую-то книгу.
— А раньше любила, — не отрываясь от своего занятия, бурчит Лиса, и поджимает губы, нервно ёрзая на месте. Она буквально кожей чувствует на себе внимательный взгляд брата, стоявшего в компании того самого Мин Юнги, и от этого, становится не по себе. В доме у неё еле-как получается избегать его, но в универе, кажется, Чонгук вот-вот может подойти и сделать что-то.
— Ага, пока он сам не разрушил эту любовь, — Лиса закатывает глаза, услышав очередную жалобу подруги, и, обдумывая немного, не сдерживается и выпаливает:
— Ну как знать.
— И что это значит? — моментально хмурится Дженни, переведя на неё непонимающий взгляд.
— Просто, Дженни… Ты обвиняешь всех вокруг, но только не себя. Ты эгоистка, — Лиса не знает, что вдруг на неё нашло, у неё всего лишь накипело — с одной стороны так называемый, влюблённый в неё брат, который сейчас её взглядом пожирает, а с другой эти пустые жалобы ненормальной подруги, которая раздувает из мухи слона и уже несколько лет высасывает её энергию своей бессмысленной ревностью и словами о любви к Мин Юнги, который, в свою очередь, всё же не выдержал это и наконец бросил Дженни. Лиса тоже не выдерживает. Никто не выдержит. — Просто прими, что это ты сама разрушила любовь между вами, ревнуя его к каждому столбу.
— Я эгоистка? Да я же просто потерять его боялась! — Дженни злится и не понимает, что вдруг нашло на Лису. Подруга её в чём-то обвиняет? Какого чёрта?
— Но ты его уже потеряла из-за эгоизма! — раздражённо фыркает Лиса, в глубине души зная, что перегибает палку, срывая всю свою злость и усталость на Дженни. Но Лиса реально уже больше не понимает её поступков. Не хочет поддержать, потому что да, и вправду, Дженни самая настоящая эгоистка по отношению к Юнги. У неё уже не любовь, а одержимость какая-то.
— Да что ты вообще понимаешь об отношениях и жизни? — наклоняет голову вбок Дженни и тоже начинает раздражаться. — Живёшь припеваючи со своим милым-заботливым братом-красавчиком, и такими же родителями, тайно сохнешь по Тэхёну, который, заметь, уже уделять тебе внимание начал и даже поцеловать попытался. Да у тебя, блять, идеальная, розовая жизнь принцессы, как ты вообще можешь понять меня?! — уже кричит Дженни в порыве злости, привлекая внимание окружающих, и она даже не догадывается, как эти слова задевают Лису.
— Конечно же, я же ребёнок. Розовая принцесса, у которой никогда не было проблем. А три дня назад я плакала на твоём плече, потому что свою куклу сломала, да? — Лиса никогда не любила, когда окружающие не воспринимали её проблемы всерьёз и всё ещё считали её ребёнком — Дженни это знала, но всё равно только что надавила на больное, и именно поэтому, Лисе обидно. Обидно, потому что у неё нихера не розовая жизнь, но все, почему-то, не верят в это, не поддерживают.
— А почему ты ещё можешь плакать? Нет, реально, мне вот интересно стало — какая проблема может быть у тебя, Лалиса? — тянет Дженни издевательски, уже не контролируя себя, потому что нервы в последнее время сдают в связи с тем же Мин Юнги и его новой подружкой — Лиса это понимает, но всё равно ей обидно.
— Ты и вправду эгоистка, — поджимает она губы, захлопывая свою уже не интересную книгу, и, больше не выдержав этот неприятный для обеих подруг разговор, встаёт с места, шагая в неизвестном направлении, лишь бы уйти сейчас от Дженни.
— Чёрт, — Дженни, продолжая сидеть на месте и смотреть вслед уходящей подруге, только сейчас понимает, что переборщила. Но что она должна была ещё сделать, когда Лиса — единственная её подруга, не поддержала её в трудную минуту, и, вместо этого, назвала её эгоисткой? Она ведь… не эгоистка. Она и вправду любит Юнги и её. Но… блять, Юнги.
— Ненавижу тебя, — шепчет Дженни, переведя злой взгляд на светловолосого парня, который, уже не смеясь, внимательно наблюдал за ней, конечно же замечая, как она только что поругалась с Лисой. Это чуть ли не весь университет заметил, судя по тому, как они орали друг на друга. — Ненавижу-ненавижу-ненавижу, — продолжает бурчать Ким, до крови впиваясь ногтями в свои ладони, потому что накипело. Она действительно ненавидит Мин Юнги, потому что тот плохо на неё влияет — только что из-за него она впервые в жизни с Лисой поругалась.
Почему она полюбила этого парня ТАК сильно?
***
— Ребёнок, видите ли, — плотнее прижимая книгу к себе, Лиса идёт и сама не зная, куда, вдоль коридоров университета. Внутри горит злость и обида, и она еле сдерживает себя, чтобы не расплакаться, потому что она терпеть не могла ссоры, особенно, с близкими. А ещё она винит себя в том, что произошло только что — это ведь она начала эту глупую ссору не из чего, это она хотела выплеснуть на ком-то свою усталость и обиду на Чонгука, а Дженни же просто под горячую руку попалась. Но всё равно это никак не объясняет и не оправдывает то, что именно наговорила Ким в ответ.
— Лиса! — Лиса замирает на месте, услышав, как её зовёт до боли знакомый голос, а потом прикрыв глаза, шумно вздыхает. Нет-нет-нет. Только не сейчас. Как же она боялась этого момента.
— Серьёзно? — брови Чонгука ползут вверх от удивления, когда Лиса, даже не обернувшись, ускоряет свои шаги и чуть ли не бежит от него. Хотя, почему «чуть ли»? Она в прямом смысле этого слова убегает от него, толкая возмущённых студентов в коридоре и поспешно извиняясь. Но Чонгук тоже непоколебим — он только сейчас понял, что ничего хорошего не добьётся, если и дальше будет просто молча наблюдать за тем, как Лиса отдаляется от него с каждым днём. А понял он это благодаря её недавней ссоре с Дженни. Лиса раньше никогда не ссорилась с близкой подругой, и это очередное доказательство того, что она меняется не в самую лучшую сторону по его вине. Чонгуку хочется как-то успокоить её, сказать, что ей незачем бояться, и что она просто-навсего может забыть о его чувствах и, блять, да, продолжать видеть в нём того самого грёбаного брата — да, Чонгук согласен быть ей братом, лишь бы она вернулась. Нет, он не останется в стороне — он добьётся её далеко не родственной любви, но ведь сначала нужно добиться повторного доверия, не так ли? И именно поэтому, Чонгук сейчас тоже бежит за ней, позабыв о своём статусе и прочей херни.
— Отстань от меня! — говорит Лиса, продолжая убегать от него, и чёрт возьми… это так по-детски. Чонгук усмехается, и даже не думает послушаться её, ловя на себя странные и осуждающие взгляды студентов, и некоторых преподавателей.
— Хватит уже убегать! — Чонгуку даже немного стыдно становится, играя в эти дурацкие догонялки на глазах своих знакомых, и поэтому, он ускоряет свой бег и наконец, ловит Лису у входу в женскую уборную — глупая, думала, что сможет спрятаться там. Книга в её руке с грохотом падает на пол, когда он хватает её за локоть, и, разворачивая к себе, с силой прижимает к стене, ну так, на случае если она вновь захочет играть в догонялки. Она шумно дышит от недавнего бега и смотрит на него со страхом в глазах, чувствуя себя пиздец как некомфортно стоя так, прижатая к стене так называемым братом. На секунду она отрывает взгляд от брата и смотрит за его спиной, глазами прося помощи проходящих мимо студентов, но те лишь со смешком косятся на них и продолжают свои пути, наверное, думая, «что брат с сестрой так мило дурачатся».
— Пусти, — чуть ли не молит она и, поджав свои губы, вновь устремляет взгляд на Чонгука, делая слабую попытку вырвать локоть от его схватки, что, конечно же, бесполезно.
— Что с тобой происходит? — пропустив её просьбу мимо ушей, спрашивает Чонгук хмурясь и внимательно разглядывает её лицо, уловив некий страх в её глазах. — Ты реально… боишься меня? — Чонгук не понимает, почему, ведь он ей ничего не сделал. Он уверен, что и не сделает — он готов держать своих внутренних демонов под замком ради неё, но это её состояние в последнее время… Да она же от каждого его движения шарахается!
— Прошу, отпусти, — она тоже игнорирует его слова и вновь брыкается с целью освободиться от его схватки, и это начинает раздражать Чонгука. Вообще, это её состояние раздражает его. Неужели ей так неприятна его любовь?
— Ответь на вопрос, — твёрдо стоит он на своём и ещё грубее прижимает её к стене, вынудив её разнервничаться не на шутку.
— Да, чёрт возьми, я боюсь тебя! — не выдержав, повышает она голос, отчего он замирает на месте. — А ещё ненавижу тебя, терпеть не могу! — она сжимает руки в кулачки и внимательно наблюдает за тем, как Чонгук раздражённо скрипит зубами и хмурит брови.
— И почему же? — сдержанно спрашивает он, хотя в душе появляется злость за то, что он, блять, нихера ей не сделал, но всё равно каким-то боком успел заслужить её страх и ненависть.
— Потому что всё, что ты делаешь — неправильно. То, что ты говоришь, как ведёшь себя. Чонгук, ты же мой брат! Это… — она не знает, как сказать ему о своих чувствах, и поэтому, осекается на секунду. —… это мерзко, — Лиса понимает, что эти слова обидят его, но она не хочет ему врать и хочет быть честна с ним. Ей и вправду мерзко от всего этого. Она с детства ненавидела инцест, считала это чем-то отвратительным — Ким Дженни в школьные годы обожала смотреть дорамы о запретной любви, но даже тогда Лиса хмурила свои брови и бросала на неё осуждающие взгляды, хоть и знала, что это просто сценарии. И сейчас, когда то, чего она ненавидела всю свою жизнь, по-настоящему происходит именно с ней — как она ещё должна реагировать? Что должна сказать?
— Мерзко? — усмехается Чонгук, пока внутри всё сжимается от злости. Но он не осуждает её, правда, даже в какой-то степени понимает. Ему не мерзко, ведь он знает о том, что не родной ей. Но Лиса… она ведь не знает ничего. Конечно же ей будет мерзко и страшно. Интересно, а всё ли изменится, если и она узнает правду?
— Что вы тут делаете? — звучит насмешливый голос сзади, и Лиса замирает на месте, когда переведя взгляд за спиной брата, видит Тэхёна, а Чонгук же этому ещё сильнее раздражается.
— С сестрой говорю, нельзя? — слишком грубо спрашивает он, и, повернув голову, бросает убивающий взгляд на друга, на что тот лишь хмыкает.
— Конечно можно, но вы сейчас так… двусмысленно стоите, — хоть Тэхён и говорит эту «шутку» чисто с желанием поиздеваться над другом, но всё равно, в глубине души для него кажется странным то, что Чонгук сейчас прижимает к стене напуганную чему-то Лису. Или же у Тэхёна действительно едет крыша. Скорее всего, так, ибо ну не может быть, что Чонгук собственную сестру… Блять, даже Тэхёну стрёмно думать о таком.
— Пусти, — тихо бурчит Лиса, нервничает от недавних слов Тэхёна, и, наконец вырвавшись от схватки Чонгука, убегает куда глаза глядят, быстро взяв с пола свою книгу.
— Упс, кажется, я её засмущал, — ухмыляется Тэхён, несколько секунд смотря вслед Лисе, а потом переводит взгляд на раздражённого друга, который, шумно вздохнув, полностью оборачивается на него.
— Ты слишком многое себе позволяешь, — почти рычит он, даже не намереваясь скрыть свою ярость, потому что как же этот Тэхён в последнее время действует ему на нервы. Жизнь Чонгука и так с каждым днём опускается в яму всё ниже и ниже, а тут ещё и до одури странный друг, решивший поухаживать за Лисой, и сующий свой нос туда, куда не надо, свалился ему на голову как снег.
— Ну ладно тебе, я же просто пошутил. Откуда мне было знать, что она так среагирует? — закатывает глаза Тэхён, думая, что друг злится на его недавние слова про двусмысленность его положения с Лисой.
— Я не про твою долбанную шутку, а в целом, — Чонгук ведь помнит слова Лисы три дня назад о том, что Тэхён признался ей в так называемой «симпатии». Нет, после Чонгук ничего не сделал другу, даже не накричал, а всего лишь делал вид, что ничего не произошло, ибо не было желаний падать на глазах Лисы ещё ниже, да и разрушить многолетнюю дружбу тоже не хотелось. Но вот этот Тэхён будто бы специально издевается над ним, над его нервами, проверяет, как долго продлится его терпение. — Просто держись от Лисы подальше, по-дружески прошу, — берёт он себя в руки, и, в последний раз бросив предупреждающий, полно угрозы взгляд на Тэхёна, уходит, даже не дождавшись ответа.
— Конечно, — со смешком отвечает Тэхён, смотря вслед уходящему Чонгуку. — Друг, — добавляет, и недовольно осекается, потому что Чонгук перестал быть ему другом ещё в шестнадцать лет.
***
Музыка бьёт по ушам, как только Дженни заходит в это пропахшее дымом сигарет, ассорти духов и запахом алкоголя помещение, и сразу же направляется в привычное для себя место. Дженни не раз навещала клуб Бобби — клуб, прославленный во весь их городок. Только тут она могла справиться с депрессией, и забыть о своей грусти за бокалом любимого мартини. А сегодня выпить надо обязательно, ибо её бросили самые близкие ей люди: сначала Юнги, а сегодня Лиса. И оба сделали это по её собственной вине. И от этого только хуже.
— О, Дженни. Опять, что ли? — вскидывает брови их давний друг Бобби, когда она подходит к барному столику и без настроения плюхается в попавшее под руку место. — Тебя уже можно в постоянные клиенты записать? — насмешливо спрашивает он, ибо и вправду, в последние месяцы эта девушка очень часто посещает их заведение. У неё проблемы какие-нибудь?
— Отстань, и лучше дай выпить, — бурчит она, совсем не желая вести беседу, на что Бобби ухмыляется ещё шире.
— Конечно. Как обычно?
— Ага, — Дженни уже даже своим любимым напитком тут обзавелась, и даже привыкла, и поэтому, она теперь не морщится от брезгливости, как раньше, и залпом опустошает отданный другом бокал мартини, просто, чтобы все сегодняшние проблемы ушли на второй план. — Ты же вывозешь для меня такси потом?
— А ты уверена, что хочешь этого? В последнее время тут бывают одни красавчики, — кивает Бобби куда-то в сторону и уходит обслуживать других, только что подошедших посетительниц, и хочет бы Дженни ответить, что ей плевать, и что она никогда не променяет Юнги, как она бросает взгляд в сторону, куда недавно указывал друг, и поперхивается мартини, увидев знакомую, рыжую макушку.
— Какого?! Блять… Пак Чимин? — удивлённо спрашивает она саму себя, да так громко, что сидевший недалеко рыжеволосый тоже оборачивается, и замирает на месте, увидев её.
— Прости, ты меня знаешь? — сначала не узнает он её, и прищуривается, не понимая, почему эта девушка только что назвала его имя.
— Я… Ким Дженни, — Дженни всё ещё не отходит от шока, ведь она вовсе не ожидала увидеть тут преподавателя, и, не сдержавшись, она меняет своё место, без спросу оседая прямо рядом с ним, и понимая, что планы на сегодня полностью поменялись.
— А, студентка с первого курса, — приподнимает Чимин уголки губ, наконец вспомнив её, и отпивает от своего стакана спиртное под её удивлённый взгляд.
— А вы пьёте что ли? — Дженни знает, что он молодой, симпатичный мужчина, и что вполне нормально то, что он пьёт и посещает такие места, но всё равно это немного… непривычно для неё, хотя бы потому, что он преподаватель.
— Это я тебя хотел спросить, Дженни Ким. Вам ещё не рано? — насмешливо тянет он, и Дженни невольно краснеет под напором его весёлого взгляда. Пак Чимин и вправду, очень красивый, только вот жаль, что Розэ… А что Розэ? Дженни так и не могла узнать, что связывает этих двоих — она правда хотела весь день следить за ними, подслушать их разговоры и вывести на чистую воду, только вот все эти проблемы с новой подружкой Юнги, эта ссора с Лисой… Всё это полностью заполнили её мысли, и не было времени на какого-то там Пак Чимина со скелетами в шкафу.
— Ну, судя по тому, как вы обращаетесь ко мне на «вы», то я достаточно взрослая, — нервно усмехается Дженни, и задерживает задумчивый взгляд на Чимине, который тоже пускает смешок от её слов. — Нет, реально, давайте на «ты». А то мне неудобно.
— При одном условии, если ты составишь мне компанию, — Дженни сначала не понимает, что он имеет в виду, но когда он кивает на свой бокал с спиртным, она всё понимает, и именно поэтому, не на шутку удивляется. Мда уж… ей преподаватели никогда раньше не предлагали составить им компанию за выпивкой. Это даже звучит смешно. — Не подумай ничего, но мне сегодня слишком грустно, чтобы пить одному, — устало вздыхает он, опустив свой взгляд, ибо и вправду, сегодня явно не его день. И Дженни понимает его. Очень даже хорошо понимает.
— Знаешь, а давай.
***
— Ну возьми же трубку, — чуть ли не хнычет Лиса, и грубо кладёт телефон на стол, когда в очередной раз слышит гудки и ничего больше. Странно, ибо Дженни раньше сразу брала трубку, как только ей звонили. Неужели Лиса и вправду очень сильно обидела её сегодня? Да, Лиса жалеет. И именно поэтому, она уже в который раз пытается дозвониться до неё, чтобы извиниться, предложить помириться — Лиса просто не может быть в ссоре с ней. — Чёрт, — устало вздыхает она и откидывается на стул, бросив взгляд на настенные часы. Десять вечера. Родители, которые сегодня рано вернулись с работы, уже спят, а Чонгук же в своей комнате, наверное, тоже уснул — только она сидит на кухне, попивая свой любимый чай, и безрезультатно пытается дозвониться до Дженни.
Вдруг, в тишине звучит короткая мелодия, напоминающая о том, что ей пришла смс-ка, и глаза Лисы распахиваются от шока, когда она, взяв в руки телефон, видит, от кого именно.
Тэхён:
«Привет, не спишь?»
Так, и что это значит? Лиса трясущими от волнения пальцами еле-как печатает в ответ короткое «нет», и пытается успокоить сердцебиение, которое с каждым мгновением становится всё быстрее и быстрее, и хочет понять, что вдруг нашло на Тэхёна на ночь глядя.
Тэхён:
«Прости, что отвлекаю, но я тут подумал… а давай проведём эти выходные вместе? Просто у меня такое ощущение, будто бы ты избегаешь меня :(» — приходит ещё одно сообщение, и Лиса до крови покусывает свои губы. Так… неожиданно. Да, Лиса избегала не только брата за эти три дня, но и Тэхёна. Просто… просто было некомфортно рядом с ним, стыдно, особенно, после его признания. А ещё она была не готова, и сама не знает, к чему. Ей хотелось сначала разобраться с Чонгуком и выяснить всё сполна, а потом со спокойной душой продолжить общение с Тэхёном, чтобы не встать между ними— ей ни в коем случае не хотелось, чтобы Чонгук ругался с другом по её вине.
— Напиши, что ты занята в выходные, — она чуть ли не вскакивает с места и слабо ударяется головой о подбородок Чонгука, нависающего над ней и читающего её смс-ки уже очень долго, но, видимо, она так увлеклась своими мыслями, что даже не заметила его.
— Что ты тут делаешь?! — испуганно спрашивает она, пока Чонгук поднимает вверх руки как бы говоря «не бойся», и слабо улыбается ей, отходя на несколько шагов назад.
— Эй, ты чего? Я просто спустился, чтобы воды попить, — ему и вправду становится не по себе от её этого страха, и именно поэтому, он скрывает своё раздражение от только что прочитанных смс-ок за улыбкой.
Блять, Тэхён ублюдок. Чонгук же только сегодня просил его держаться подальше от Лисы, но… Чёрт. Чонгуку становится так паршиво думать о них с Лисой. Об их отношениях, об их, блять, назначенном свидании в эти выходные, и даже о том, что у Кима, оказывается, каким-то боком уже есть номер Лисы. Как Чонгук упустил то, что эти двое так сблизились? Как допустил?
— Почему тогда мои сообщения читаешь? — хмурится Лиса, и плотнее прижимается к столику сзади, наблюдая за тем, как Чонгук пожимает плечами и проходит на кухню, направляясь к холодильнику.
— Просто интересно стало. И да, кстати, ты действительно занята в выходные — мать хочет отправить нас на дачу тёти Ынби, — говорит он, параллельно доставая из холодильника бутылку с холодной водой, и Лиса в удивление приходит от всего происходящего. Чонгук говорит, ведёт себя так… как будто бы ничего не случилось. Ведёт себя как прежде, до своего признания в любви.
Ведёт себя как брат. Даже не злится на Тэхёна.
Это настораживает Лису.
— Д-да?.. — дрожащим голосом спрашивает она, и направляется к умывальнику, по дороге взяв уже пустой бокал со стола, в котором недавно был чай, с целью помыть его.
— Ага, — коротко отвечает Чонгук, и внимательно смотрит в спину Лисы, попивая воду прямо из бутылки, и буквально кожей ощущает её напряженное и удивлённое состояние. Ничего личного, Чонгук всего лишь решил попробовать. Вновь попробовать себя в роли брата, понять, поздно ли уже теперь сказать Лисе о том, что вся эта неделя была шуткой, его слова о любви, его поступки — всё это было неправдой и он лишь прикалывался. Да, он готов на это, лишь бы она перестала его ненавидеть и бояться. Точнее, думал, что готов. Но блять-блять-блять, нет.
Он не хочет быть ей братом. Ему слишком трудно, нереально трудно не показывать своё раздражение от того, что она только что переписывалась с Тэхёном, от того, что он пригласил её на свидание, ему трудно улыбаться так, как будто бы ничего не случилось. Статус заботливого брата не для него, и он только теперь это понял.
Он должен начать действовать, а не страдать херней, как сейчас делает.
Поставив полупустую бутылку воды на кухонную тумбу, Чонгук берёт себя в руки, и медленно подкрадывается к Лисе, опалив её затылок своим дыханием.
— Ты… — как только Лиса закрывает кран, уже помыв свой бокал, она замирает на месте, почувствовав, как сзади неё стоит Чонгук и прижимает её к кухонной тумбе, поставив руки по обе стороны от неё. — Н-не надо, — её сердце перестаёт биться от страха и на глаза наворачиваются слёзы, и становится так отвратно, что позвать на помощь хочется, закричать и разбудить родителей. Глупая, она ведь на секунду даже подумала, что только что Чонгук вёл себя, как раньше, надеялась, что он вот-вот скажет о том, что всё было шуткой. Но вот происходящее… вовсе не смахивает на шутку.
— А если я не твой брат? — тихо шепчет Чонгук ей на ухо, и она шумно сглатывает, пытаясь понять суть столь странного вопроса.
— Ч-что?..
— Всего лишь представь, если я не твой брат, и меня, ну не знаю, перепутали в роддоме, или же тебя удочерили… — до боли кусает он свою нижнюю губу, и, прикрыв глаза, вдыхает запах её манящих духов. — То тебе было бы менее мерзко? — и, не выдержав, он оборачивает к себе Лису, смотря ей прямо в глаза и читая там страх и… сожаление? — У меня был бы шанс?
— Я… — Лиса не знает, как ответить, а ещё ей на секунду становится так жалко. Жалко Чонгука. Почему он полюбил именно её? Ту, которая ничего не может дать взамен? Она, правда, очень сильно любит его, как брата, и не желает ни в коем случае обидеть, но она должна быть честна с ним. — Нет, Чонгук. Даже если мы каким-то чудесным образом оказались совершенно чужими, то у тебя всё равно не было бы шанса, — на одном дыхании выпаливает она, сжав руки в кулачки, и Чонгук сначала хмурится, обдумывая её слова, а потом скрипит от раздражения зубами, и становится так больно внутри, так яростно.
— Почему? — сдержанно спрашивает он, пытаясь взять контроль над эмоциями, но нихера не выходит, потому что почему?! Почему у него никогда не будет шанса?! Он же… блять, так сильно любит её. Почему у какого-то там Тэхёна, который явно играет с ней — есть шанс, а у него ничего нет кроме как её необоснованной ненависти и страха?
— Ты мой брат, понимаешь, Чонгук? Ты, весь твой образ, твой характер, стиль, привычки… Чонгук, всё это ассоциируется у меня со словом «брат», и ничем иначе, — осторожно говорит она, замечает, как с каждым словом Чонгук становится всё мрачнее и мрачнее, но всё равно решает продолжить этот мучительный для обоих разговор. — Я не могу посмотреть на тебя по-друго… — и что-то идёт не так. Лиса сначала не понимает, она всего лишь чувствует, что её заткнули чем-то мягким и горячим, и, наконец поняв ситуацию, она не на шутку боится и начинает с силой брыкаться, потому что, мать твою, Чонгук целует её! Нет… этого не должно было случиться. Это, блять, мерзко и неправильно! До такой степени мерзко, что её сейчас стошнит.
А Чонгук же, не обращает на её мычания и брыкания внимание, продолжая с напором целовать, и грубо печатает её к кухонной тумбе, терзая её губы. Он не знает, что творит, им сейчас управляет необъяснимая злость и желание любой ценой заполучить её, поменять её мнение о нём. Он просто позволяет своим демонам вырваться наружу, и в этом нет его вины — это Лиса выпустила их наружу. Своими, такими блять мучительными для него словами. Каждое её слово ножом вонзалось в его сердце, почему он не может так же поступить, оплатить ей той же монетой?
Почему это он, в конце концов, должен один страдать?!
— Посмотрим, будет ли этот поцелуй ассоциироваться у тебя со словом «брат», — он отстраняется от её губ и опаливает их тяжелым дыханием, и о да, кажется, этот клубничный вкус её губ навеки сохранится в его памяти. Он так долго желал этого. Попробовать этот запретный, но до одури манящий плод, хотя бы кусочек от него. И он попробовал. Ему понравилось, в отличие от Лисы.
— Что ты натворил?! — она повышает свой голос, начиная с силой тереть свои губы, будто бы только что она съела что-то отвратительное, а слёзы предательски стекают по её щекам, ибо одна мысль о том, что её первый поцелуй украл её собственный брат, наводит ужас, вызывает ком в горле и сильное желание разреветься в голос. — Ненавижу тебя! — даёт она ему пощёчину и, вырвавшись от его схватки, убегает прочь из кухни, оставляя пришедшего в себя брата одного.
— Блять, — он хватается за свою покрасневшую щёку и только сейчас понимает, что с силой поцеловал Лису.
Почему он всегда всё усложняет?
А хотя... ему даже понравилось всё усложнить.