Цена непокорности
Способен ли действительно каждый человек влиться в общество? Можно ли сказать, что каждая душа найдёт свою родственную, даже если долгие годы блуждает в мире человеческого шума и тишины? Может ли каждое живое существо понять другое, не нападая первым, не защищаясь от того, чего ещё даже не произошло?
Мир не даёт простых ответов.
Люди разные в своей нежности, своей резкости, своих страхах и надеждах.
Моменты разные. Те что поднимают выше облаков, и те что вбивают в землю.
Время разное. Иногда щедрое, иногда жестокое.
Ты можешь быть душой компании, центром притяжения, к которому тянутся, словно к теплу.
А можешь, наоборот, стать тенью, которой боятся, или просто тем, кого обходят стороной, не желая даже встречаться взглядом.
Можешь быть тем, кого легко любят.
А можешь быть тем, кого никто не защитит, даже когда ты в этом нуждаешься больше всего.
Но у каждой стороны есть свои привилегии и свои жертвы.
Быть в толпе это безопасно, но иногда больно, потому что там легко потерять себя.
Быть в стороне это одиноко, но порой именно там рождается сила.
Быть тем, к кому тянутся это ответственность.
Быть тем, кого избегают это испытание.
И у каждого пути есть своя цена.
Главное понять, что ты не обязан вписываться в мир, который тебя не принимает.
Ты можешь создать собственное пространство, где твой свет не погаснет, а заиграет по-новому.
И в конце концов главный вопрос один:
Готов ли ты принять путь, который выбираешь?
Готов ли заплатить за него, и за привилегии, и за потери?
Потому что выбор всегда за тобой.
И только ты знаешь, каким будет твоё место среди других.
***
Глейдеры вели девушку под руки, сжимая крепко, словно боялись, что она вырвется. Вечерний Глейд тонул во тьме, и лишь дрожащее свечение факелов в их руках разрывало мрак на куски.
— Куда вы меня ведёте? Отпустите, придурки! — её голос дрожал от злости и страха. Она попыталась дотянуться до ножа в заднем кармане, но руки были намертво зажаты парнями. Да и ножа там уже не было. Она вырывалась, пыталась хоть как-то защититься, выскользнуть, но всё тщетно.
У неё никогда не будет дома.
"— А она ещё та шлюха."
"— Сколько берёшь за услуги?"
"— Да её сюда именно за этим и отправили, чему вы удивляетесь?"
Эти голоса, эти мерзкие шёпоты, они застряли глубоко в голове болезненными осколками. Она и без того догадывалась, что ей здесь не рады. А теперь убедилась окончательно.
Постоять за себя против одного, двух, даже трёх это одно. Но когда против тебя восстаёт целое сообщество, когда по Глейду разлетаются отвратительные слухи, это уже совсем другое.
"— Мы всё видели, не притворяйся!" — голос, который ещё недавно кричал ей в лицо, снова отозвался в памяти глухим эхом.
"— Да ничего вы не видели, потому что ничего и не было, придурки." — теперь в голове вспыхнул её собственный, резкий голос, воспроизводя тот спор.
Тело кипело от злости. Каждый мышца была напряжена до боли, челюсть сведена так сильно, что ломило. Она едва удерживала равновесие, когда её тащили дальше.
В яму.
В Кутузку.
В то самое холодное, сырое место, куда запирали нарушителей.
Но за что?
За то, что не дала себя унизить?
За то, что имела смелость ответить?
За то, что не опустила глаза?
За то, что не сломалась.
ЗА 12 ЧАСОВ ДО.
Всё происходило стабильно. Как всегда. Почти...
Когда ворота Лабиринта с грохотом распахнулись, на этот раз внутрь побежал только один бегун.
Второго, блондина, с перевязанной рукой, оставили отдыхать. Отдыхать, чего он совершенно не хотел.
Ньюта напрягала сама мысль о том, что придётся провести весь день в Глейде, среди десятков людей. Ему там никогда не нравилось.
Слишком много шума.
Слишком много тупых шуток и заезженных фраз.
Слишком много бессмысленного движения, которое резало по нервам.
Он пытался отпроситься у лидера, объясняя, что рука это не нога, и бегать он вполне может. Что сидеть здесь хуже любой стены Лабиринта.
Но Алби ещё вчера чётко дал понять, что сегодня Ньют никуда не побежит.
***
Обед.
Палящее солнце будто выжигало Глейд своим светом. Работа кипела, как обычно. Глейдеры бегали туда-сюда, грохотали молоты, пахло потом, землёй и раскалённым воздухом.
Блондин после короткой "прогулки" в столовую вернулся в медхижину. Хотел ли он там быть? Однозначно нет. Он уже прикидывал, как бы незаметно выбраться и спрятаться где-нибудь в лесу хотя бы на пару часов, подальше от этого хаоса.
Но сначала нужно было сменить повязку. Она уже темнела от засохшей крови. Он и сам бы справился. Точнее, так и планировал. Тихо зайти, взять бинт и уйти без лишнего внимания.
Но стоило ему переступить порог и он сразу пожалел.
— Да что с ним происходит? — буркнул Клинт. — Я не верю, что эта сыворотка вообще ему помогает. Сколько это ещё будет продолжаться? Я уже не могу слушать его крики.
— А я, по-твоему, откуда знаю? — ответила Мелани.
Она стояла спиной ко входу, наклонившись над строителем. Её руки, хоть и работали быстро, слегка дрожали от усталости. Рыжие волосы выбились из хвоста и падали на щёки. Спина была напряжена, словно струна.
Глаза Ньюта сами скользнули по её фигуре.
Хрупкая. Очень хрупкая, по крайней мере, на первый взгляд.
И при этом наглая до чёртиков. Всегда резкая, всегда на взводе, всегда готовая огрызнуться. И почему-то это его бесило.
Очень.
Одной пощёчиной и она бы свалилась с ног. Двумя и уже не поднялась бы... А она всё равно что-то бурчала бы. Откуда в ней столько упрямства?
Перед глазами Ньюта сам собой всплыл вчерашний вечер.
Как её лицо сменилось с тихой улыбки на холодное безразличие лишь из-за одной его реплики. Как она смотрела на него так, будто готова проткнуть взглядом. Как он сам, без причины, злился из-за неё.
Почему?
— Чего стоишь, как вкопанный? Проходи уже, — отозвался Джефф.
Ньют подошёл к свободной койке, кивнул и сел. Краем глаза он снова поймал взгляд девушки.
Холодные, пронзительные, ледяно-голубые глаза. В них никогда не было ни страха, ни тепла. Только злость, равнодушие и вечная ирония.
Но Мелани не задержалась ни на секунду и снова повернулась к работе. Ньюту показалось, что она вообще не хочет о нём думать. И это злило ещё сильнее.
— Я бы и сам справился. — буркнул он.
Джефф закатил глаза, но промолчал и продолжил перевязывать ему руку.
Взгляд Ньюта скользнул к Галли.
Не то чтобы тот был ему важен. Скорее наоборот, этот шанк целыми днями огрызался, как хищник, считающий себя главным. Его характер кого-то напоминал.
Ньют тяжело сглотнул.
Снова это чувство.
Снова мысль, что...
Крик разрезал воздух медхижины.
Галли.
Мелани и Клинт тут же бросились к нему. Ньют замер, широко распахнув глаза. Кажется, за ночь он ни разу не кричал... или Ньют просто слишком крепко спал.
— Что с ним? — выдохнул он, не обращаясь ни к кому конкретно.
— Да кто его знает, — быстро и раздражённо ответил Клинт. — Уже второй день так. Голова раскалывается. Честно, жалею, что настоял на этом уколе. — Он поймал взгляд Мелани и фыркнул. — Что? Не говори, что тебя это не бесит. Не раздражает слышать эти крики?
Мелани снова фыркнула, но на этот раз это был смех без радости.
— Это у вас так проявляется уважение? Да, он ещё тот идиот, но я думала, вы хотя бы держитесь друг за друга.
— При чём тут уважение, ведьма? — бросил Ньют. — Его крики слышит весь Глейд. Не удивлюсь, если кто-нибудь не выдержит и просто прикончит его.
Мелани резко выпрямилась и развернулась к нему.
— Во-первых, не называй меня так. Во-вторых, это сейчас была угроза? Ты правда готов убить человека за то, что он даже не может контролировать?
Её голос был холодным, как ледяная вода. Во взгляде чистая, острая злость. Как всегда.
Ньют поднялся, игнорируя возмущённое бурчание Джеффа, который ещё не успел закрепить бинт.
Он сделал несколько шагов вперёд. Расстояние между ними стремительно сократилось.
Мелани напряглась, готовая к очередной стычке. Они всегда так, словно два хищника.
— Я не говорил, что убью его, — процедил он. — Я не тупой. Но кто-нибудь другой может. И тогда будет уже поздно.
Он не отступил. Только подошёл ближе. Он был значительно выше, и девушке пришлось поднять подбородок, чтобы смотреть ему в глаза.
— Он жив, — холодно ответила она. — И идёт на поправку. Тело уже не такое бледное, чёрной дряни из раны нет. Это не идеально, но лучше, чем вчера. Думаешь, меня не раздражают эти крики? Я здесь уже второй день. И что? Жива.
Тон был ровным, но леденящим.
Ньют прищурился.
— Тогда почему ты его так защищаешь? Вы же возненавидели друг друга с первого дня. А теперь ты только и делаешь, что бегаешь возле его койки.
— Потому что здесь ценна каждая жизнь, — медленно ответила она, словно вбивая каждое слово. — И личные обиды не должны решать, кто имеет право жить, а кто нет.
Она наклонилась ближе. Голос упал до шёпота, но он услышал каждое слово:
— Тем более от человека, которому плевать даже на собственную жизнь.
Чёрт.
Ньют резко втянул воздух. Живот скрутило.
Она знала.
Она, сука, знала.
Они стояли так близко, что воздух между ними будто наэлектризовался. Тишина растянулась, словно резина.
Их взгляды столкнулись. В них была чистая, острая й упрямая ненависть.
Ненависть, родившаяся ещё в первый день её появления.
Когда он протянул ей руку, зная, что она не помнит даже своего имени.
Когда они сидели под деревом, и он сказал ей не лезть не в своё дело.
Когда он бросил ей кофту, обвиняя в том, что она "не туда суёт свои вещи", прекрасно понимая, что девушка ничего не знает, потому что очнулась здесь без воспоминаний, как и остальные.
Они могли бы простоять так вечность.
Но их прервали.
— Эй, вы двое! — рявкнул Джефф. — Не устраивайте тут цирк. Ньют, сядь, я ещё не закончил. Мелани, сходи за водой. У Галли снова жар.
Девушка взяла миску и вышла, даже не взглянув в сторону блондина.
А Ньют... Ньют резким движением выдёрнул руку у Джеффа и тоже направился к выходу. Ему нужно было просто уйти отсюда. Куда угодно.
Подальше от запаха лекарств.
Подальше от криков Галли.
Подальше от собственных мыслей.
И, самое главное, подальше от неё.
***
Мелани быстрым, резким шагом шла по Глейду. Внутри неё кипела горячая, слепая ярость, от которой хотелось врезать кулаком по первой попавшейся стене.
"Ну как можно быть таким злым? Такой занозой в пальце?"
Этот парень каждый раз заставлял её взрываться.
Чёрт возьми, как?
Как Ньют умудрялся так легко давить ей на нервы, когда все остальные клялись, что он спокойный, уравновешенный и его почти невозможно вывести из себя?
Ей было достаточно просто пройти мимо, и он уже бросал косой, настороженный, холодный взгляд. Словно она угроза. Словно он пытается найти в ней что-то, что даст ему новый повод укусить.
Она шла знакомыми тропами Глейда, приближаясь к центру, когда вдруг почувствовала нечто странное.
Взгляды.
Слишком много взглядов.
Сначала она решила, что ей кажется. Но нет. Стоило ей пройти мимо группы строителей, как один фыркнул себе под нос. Другой демонстративно отвернулся. Третий посмотрел так, будто увидел что-то грязное.
Мелани замедлила шаг.
Что-то было не так...
Очень не так.
К косым взглядам она привыкла, они преследовали её с самого появления в Глейде. Но в этот раз...
В этот раз во взглядах было нечто иное.
Не обычное недовольство.
Не раздражение.
Даже не предвзятость.
А знание.
Словно каждый парень здесь был в курсе чего-то, о чём не знала она.
Словно по Глейду уже прошёл гнилой, грязный и липкий шёпот и остановился прямо на её имени.
Ощущение, будто она стоит в центре всего Глейда, стало невыносимым. Не потому, что ей нужна была эта внимание, а наоборот.
Она чувствовала, что это внимание опасно.
И самое худшее, она не понимала почему.
ЗА 1 ЧАС ДО.
Уже смеркалось. Солнце медленно сползало за край стен Лабиринта, окрашивая Глейд в тёплый оранжевый, почти золотой оттенок. Тени становились длиннее и тяжелее, и девушке казалось, будто они движутся вместе с её усталостью.
В медхижине стояла густая, напряжённая тишина, словно кто-то натянул её между стенами, и она вот-вот должна была лопнуть.
Мелани заканчивала работу. Перекладывала инструменты, проверяла бинты, меняла простыни на койках. Движения автоматические и отточенные. Тело работало, а голова кипела.
Целый день.
Целый чёртов день все смотрели на неё так, будто она сделала что-то ужасное.
Или собиралась сделать.
К косым взглядам она давно научилась не обращать внимания. Ну, как не обращать... Скорее глотать. Но сегодня... сегодня всё было иначе. Словно воздух стал тяжелее, слова острее, а тишина подозрительной.
Даже Клинт и Джефф.
Даже они.
Когда Мелани прямо спросила, что случилось, они лишь переглянулись и проигнорировали её.
Проигнорировали. Её. Её вопрос. Сам факт её присутствия.
Что-то сжалось где-то под рёбрами.
После этого она зареклась сказать хоть слово кому-либо из них.
Но мысли не отпускали.
К кому теперь идти?
К Алби? Он лишь добавит ей проблем, ещё и накричит.
К Фрайпану? Он только вздохнёт и скажет: "Потом разберёшься". А потом, конечно, никто ни в чём не разберётся.
К Ньюту?.. Господи, да он просто начнёт спорить и снова по абсолютно непонятной причине. Каждый их разговор как минное поле.
Единственный, кому она могла доверять хотя бы крошку, это Минхо.
Но Минхо сейчас в Лабиринте.
И даже если он вернётся сегодня раньше, он точно не будет знать, что здесь происходит. Не до того.
Горло сжалось. В груди всё клокотало, словно раскалённый металл. Злость - тихое, горячее, удушающее чувство, росла в ней с каждым часом.
Разочарование, обида, неуверенность, всё смешалось.
Ещё немного, и она либо взорвётся, либо расплачется.
А плакать... плакать она ненавидела сильнее всего.
"Нужно что-то делать..." — мысль мелькнула, как лезвие.
Так продолжаться не может.
Она не позволит этому их непонятному шёпоту и косым взглядам просто взять и сломать её.
Она узнает, что происходит.
***
Мелани, взяв свою порцию ужина и направилась к центру Глейда, ближе к костру, но села в самом дальнем углу, прислонившись спиной к дереву. Живот уже буквально скручивало от голода, поэтому она без колебаний начала есть, ни о чём не задумываясь.
Её взгляд скользил по Глейду, избегая чужих глаз. Она и так знала на все сто процентов, что кто-то сейчас обязательно за ней наблюдает.
Ей хотелось забиться куда-нибудь в самый дальний угол этого мира, подальше от людей, от их взглядов и шёпота, подальше от всего этого шума, почти как маленькому ребёнку. Хотелось тишины. Без лишних душ. Там, где есть только она и природа. Там, где нет ни упрёков, ни колючих слов. Там, где нет этого проклятого лабиринта вокруг.
Чуть поодаль от неё сидела компания парней, которых она толком и не знала. Кажется, они были то ли строителями, то ли садовниками. Их громкий, беззаботный смех разносился по всему Глейду. Они оживлённо обсуждали что-то своё.
Вдруг взгляд одного из них упал на Мелани, сидевшую в стороне от всех.
— А она ещё та шлюха... — бросил он. Голос был не слишком громким, но достаточным, чтобы девушка услышала.
Её челюсть напряжённо сжалась.
Это была последняя капля.
Мелани резко поднялась и пошла прямо к ним.
— Объяснись.— её голос был твёрдым, без дрожи.
Брюнет повернулся к ней, не скрывая насмешливой ухмылки. Она узнала его. Это был один из дружков Сэма. Тот самый, что дежурил возле Галли в первый вечер. Её тело невольно напряглось.
— Я должен объясняться за твои поступки? — в его голосе звучало отвращение. — Странная ты.
Да какие, к чёрту, поступки?..
— Вы издеваетесь? — злость рвалась наружу. — Что я, блин, уже сделала? Какого чёрта вы весь день только и делаете, что сплетничаете обо мне и ржёте?
— Не прикидывайся дурочкой, которая ничего не понимает. — он поднялся и подошёл почти вплотную. — Сколько берёшь за услуги?
Удар.
Её кулак врезался прямо в его скулу, рассекая кожу. Кровь выступила мгновенно.
Парень резко прижал руку к лицу, явно не ожидая такого поворота. Но уже через мгновение его выражение сменилось с шока на смех.
— Показываешь характер? Мне такие нравятся, — он снова шагнул к ней. — Пойдём со мной. Ты же явно хочешь расслабиться. Обещаю, будет весе..—
Он не успел договорить.
Второй удар. На этот раз прямо в нос. Раздался омерзительный хруст, который, казалось, эхом прокатился по всему Глейду. Она сломала ему нос.
— Ах ты сучка! — заорал он и бросился на девушку, пытаясь ударить.
Между ними завязалась драка. Казалось бы, парень был вдвое крупнее её, но он никак не мог даже толком задеть Мелани. Она была быстрой и юркой, и это давало ей преимущество.
Резкий удар в рёбра заставил её согнуться, но как только парень попытался ударить второй раз, она резко выпрямилась и со всей силы ударила его ногой в пах. Тот пошатнулся, едва не упав, но его тут же подхватили друзья.
Мелани даже не заметила, как вокруг уже собралась толпа. Люди наблюдали, перешёптывались, кто-то выкрикивал.
— Что, не можешь смириться с тем, что невозможно незаметно мутить сразу с несколькими? — голос Итана был скользким и неприятным.
— Да откуда вы это вообще взяли?! — прошипела она. Теперь она не нападала, но стояла, готовая защищаться.
— Откуда? Ты серьёзно? — он криво усмехнулся. — То с медиками мило болтаешь, то с Сэмом наедине остаёшься, то с Минхо о чём-то шепчешься. Думаешь, мы не видим?
Её внезапно осенило.
Сэм.
Чёрт.
Она знала, что он идиот, но чтобы настолько, что после отказа распускать такие слухи...
Это уже был полный пиздец.
— Я. Ни. С кем. Не. Мучу. — в её голосе клокотала злость. — Вы вообще всерьёз верите всему, что несёт непонятно кто?
Ответа не последовало. Зато её грубо толкнули в спину, и она едва удержалась на ногах. На этот раз Итан.
— Красотка, не показывай тут характер. Им значит можно тебя получить, а нам нет? Как-то это нечестно — он снова замахнулся.
На этот раз Мелани удалось заблокировать удар. Она резко рванулась вперёд, сбивая его с равновесия, и Итан тяжело рухнул на землю.
— Ну всё, ты меня достала! — он поднялся и снова бросился на неё.
Из толпы посыпались крики:
— Давай!
— Сюда её!
Это лишь сильнее выводило Мелани из себя.
— Да её сюда именно ради этого и отправили, чего вы удивляетесь?
Эти слова стали последним толчком. Злость окончательно взяла верх. Резким движением она выхватила нож из заднего кармана штанов и встала напротив парня.
— Воу-воу, да ты ещё та горячая штучка, — он больше не нападал, но угрозы в ней не видел. — Мы всё видели, не притворяйся.
— Да ни черта вы не видели, потому что ничего и не было, придурки.
— Схватить её! — голос Алби разрезал толпу.
Чёрт.
Только его здесь не хватало.
Мелани резко развернулась, пытаясь сбежать, но было поздно. Крепкие руки с обеих сторон схватили её. Нож тут же выпал из пальцев.
— В Яму. Обоих. Быстро.
Девушка замерла, едва услышав эти слова.
К такому она была совершенно не готова.
***
Глейдеры вели девушку под руки, крепко держась, будто боялись, что она вырвется. Вечерний Глейд тонул во тьме, и лишь дрожащие огоньки факелов в их руках разрывали мрак на куски.
— Куда вы меня ведёте? Отпустите, придурки! — её голос дрожал от злости и страха. Она попыталась дотянуться до ножа в заднем кармане, но руки были намертво сжаты ребятами. Да и ножа там уже не было. Она сопротивлялась, пыталась хоть как-то защититься, выскользнуть, но всё было напрасно.
Ей никогда не иметь дома.
"— А она ещё та шлюха"
ʼ"— Сколько берёшь за услуги?"
"— Да её сюда именно ради этого и отправили, чего вы удивляетесь?"
Эти голоса, эти отвратительные шёпоты застряли глубоко в голове, болезненными осколками. Она и без того догадывалась, что ей здесь не рады. А теперь убедилась окончательно.
Постоять за себя против одного, двух, даже трёх это одно. Но когда против тебя восстаёт целое сообщество, когда по Глейду разлетаются мерзкие слухи, это совсем другое.
"— Мы всё видели, не притворяйся!" — голос, что ещё недавно кричал ей в лицо, снова прозвучал в памяти глухим эхом.
"— Да ничего вы не видели, потому что ничего и не было, придурки." — теперь в голове промелькнул её собственный, резкий голос, воспроизводя тот же спор.
Тело кипело от злости. Каждый мускул был напряжён до боли, челюсть сведена так сильно, что ломило. Она едва держала равновесие, когда её тащили дальше.
В яму. В Кутузку.
В то самое холодное, сырое место, где запирали нарушителей.
Но за что? За то, что не дала себя унизить? За то, что имела смелость ответить? За то, что не опустила глаза?
За то, что не сломалась.
Без колебаний ребята толкнули Мелани вперёд и сбросили прямо в яму. Импровизированная решётка глухо захлопнулась сверху, морально отрезая её от света и шума Глейда. Она не удержалась на ногах и упала на руки, резко зашипев от боли, кожа мгновенно обожглась от новых ссадин.
Сверху раздался злой, удовлетворённый голос:
— Тут тебе и место, шлюшка.
Мелани стиснула зубы, но не подняла головы.
— Заткнись, шанк, — холодно оборвал его Алби. — Убирайтесь отсюда. Все.
Ребята нехотя разошлись, ещё какое-то время переговариваясь между собой. Их шаги постепенно стихли, и яму накрыло тяжёлое, давящее молчание.
— Чего тебе? — наконец промолвила Мелани. Её голос был ровным и холодным, но в груди всё сжималось. Она не смотрела на Алби, лишь молча разглядывала свои руки, покрытые царапинами, порезами и засохшей кровью. Лёгкая дрожь пробежала по пальцам.
— Хочу выяснить, что произошло.
Она коротко, горько фыркнула и медленно подняла голову.
— А до того, как меня сюда запихнули, ты не хотел этого выяснить? — Мелани скрестила руки на груди, будто пытаясь защититься. — Вы тут всегда так. Сначала делаете, а уже потом думаете.
— Не говори со мной в таком тоне, — строго ответил Алби. — Во‑первых. А во‑вторых, что бы там ни было и по каким причинам не началась драка, вас бы всё равно закрыли. Правила существуют не просто так. Нельзя никого обижать...
— Нельзя никого обижать, говоришь? — она резко поднялась на ноги, не дав ему договорить. В темноте её глаза заблестели. — А тот факт, что целый, блять, день они распускали про меня грязные слухи это нормально? Это, выходит, не обижает?
Её голос срывался, но она не отступала.
— Я более чем уверена, что ты это слышал. Все слышали. Но нет, тогда правило "никого не обижать" почему-то не работало. Зато стоит мне было защитить себя и всё, сразу "в яму её". — Она сделала шаг ближе к решётке. — Алби, скажи мне, где здесь справедливость?
Он молча смотрел на неё несколько секунд, будто подбирая слова. Бывший гнев Мелани уже угас, его вытеснила тяжёлая усталость. Но голос всё ещё дрожал от сдержанной злости.
Алби медленно выдохнул.
— Мелани... послушай меня. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь.
Он сделал паузу, ожидая, что она снова перебьёт. Но девушка молчала. Лишь бросила на него взгляд, в котором читалось одно: ты ничего не понимаешь.
— Я обещаю, что такое больше не повторится, — продолжил он. — Я поговорю со всеми. Мы это проясним. Но если ты снова полезешь в драку... — его голос стал жёстче, — не жди от меня поблажек.
— Ты так говоришь, будто они сейчас есть, — едва слышно ответила Мелани.
— Поверь, есть. — сказал Алби. — Обычно мы закрываем на несколько дней. Без еды и воды. А тебя только на ночь. Чтобы ты успокоилась и подумала.
Она больше ничего не сказала.
Мелани медленно села на холодную землю и снова уставилась взглядом в каменную стену, будто там можно было найти ответы. Её спина напряжённо выпрямилась. Чёткий знак того, что разговор окончен.
Алби ещё мгновение постоял молча, потом лишь тяжело вздохнул и ушёл, оставив её одну во тьме, тишине и собственных мыслях.
***
Тем временем Ньют, который только что возвращался из леса, заметил подозрительное скопление людей неподалёку от центра Глейда. Шум, обрывистые крики, напряжённые лица, всё это настораживало. Среди толпы он сразу узнал Минхо и, не раздумывая, направился к нему.
"Что, чёрт возьми, здесь произошло за те несколько минут, что меня не было?" — пронеслось у него в голове.
Подойдя ближе, Ньют инстинктивно оглядел людей. И почти сразу заметил то, что больше всего насторожило.
Рыжей макушки нигде не было.
Ведьмы.
Да, она никогда не стремилась к обществу, держалась в стороне, избегала лишних взглядов и разговоров. Но что-то внутри него подсказывало, что весь этот шум как-то связан именно с ней.
Снова.
Тяжело вздохнув, Ньют подошёл к Минхо. В глазах друга читались раздражение и усталость, словно тот уже по горло сытый всем происходящим.
— Что здесь происходит? — спросил он, останавливаясь рядом.
Азиат лишь пожал плечами.
— Да я сам толком не понял. Только вернулся, а тут уже все кричат, бегают, — он кивнул в сторону толпы. — Но, насколько я понял... малявку кинули в яму. Говорят, подралась с кем-то.
Ньют даже не вздрогнул.
— Почему я не удивлён. — безэмоционально пробормотал он. — Рано или поздно это всё равно должно было случиться.
— Да я понимаю, — Минхо потер затылок. — Но, блин, ты же сам её видел. Она никогда не полезет в драку первой. Кто-то точно перегнул палку, если дошло до того, что одному она размазала физиономию, а другому сломала нос. — Он на мгновение замялся. — Говорят, под конец она вообще чуть ножом не набросилась...
Ньют медленно выдохнул, будто пытаясь приглушить внутреннее раздражение.
— Говорю же... бунтарка. — тихо произнёс он, опуская взгляд к земле.
И именно тогда он это заметил.
На земле, немного в стороне от толпы, лежал нож.
Ньют замер лишь на мгновение, а потом, не раздумывая, подошёл ближе и поднял его. Осторожно повернул в руках, внимательно рассматривая рукоятку.
На ней был грубо, но аккуратно вырезанный символ бесконечности. Неровный, едва заметный, но хорошо знакомый.
Он сразу понял, кому принадлежит этот нож.
Не говоря ни слова, Ньют засунул его в карман.
Не хватало ещё, чтобы кто-то другой прибрал его к себе.
Тем временем Минхо уже разговаривал с Зартом. Тот, жестикулируя, подробно пересказывал события.
— Ну и, короче, — говорил он, — целый день все только и трепались, что она... — он вдруг замялся. — Ну, типа, что её специально сюда прислали. Для нужд других парней.
Минхо и Ньют переглянулись.
В обоих напряглись челюсти.
Да, Ньюту не особо нравилась эта рыжая беда. Она была резкой, закрытой и неудобной в общении. Но какое, чёрт возьми, право имели другие говорить о ней такое?
Особенно когда и так видно, что ей даже простые разговоры даются через силу, а тут уже рассказывают, будто она сама к кому-то лезла.
Не дослушав разговор до конца, Ньют развернулся и направился к хижине. Ему осточертели эти бессмысленные слухи.
Минхо же остался стоять.
Что-то внутри него неприятно кольнуло.
Ему было жаль девушку. Хотя, когда ему рассказали, как она врезала двум шланкам, он невольно улыбнулся, представляя эту сцену.
В его глазах Мелани была такой же, как и все остальные.
И никто не имел права обращаться с ней так, словно она вещь.
Он ещё позаботится об этом.