Смена в воздухе
"Наше жалкое племя устроено так, что люди, которые держатся лишь протоптанных троп, бросают камни в тех, кто прокладывает новые пути".
***
Огромное помещение было освещено холодным светом ламп. По длинным коридорам безостановочно бегали медики из одной лаборатории в другую, продолжая эксперименты над тем, чего сами до конца не понимали.
— Что там с девочкой из группы А? — раздался голос одной из сотрудниц, потерявшийся в общем гуле.
— Честно? Я не думал, что она так долго продержится... А она молодец, — отозвался коллега, даже не отводя взгляда от экрана с показателями анализов.
Тем временем сбоку, среди ряда экранов с камер наблюдения, сидел брюнет.
Его глаза внимательно скользили по изображениям, изучая каждый уголок Глейда, каждую тень и каждое движение. Сердце болезненно сжалось.
Там, за этими холодными стенами, были его друзья. Всех их отправили туда выживать, бороться и терять. А он сидел здесь, в тепле и относительной безопасности. По ту сторону лабиринта.
— Эй, Томас, я слышал, ты раньше дружил с ней. Как она тебе? — бросил кто-то рядом.
Но Томас не отреагировал. Он продолжал сверлить взглядом мониторы. На одной из камер двое амбалов тащили несчастную девушку, её сопротивление было почти незаметно из-за их физического превосходства. На другой - блондин, бесцельно слонявшийся где-то среди леса. С третьей - бегун, измотанный и грязный, уже возвращался обратно в Глейд.
— Если бы вы только помнили... — едва слышно прошептал он.
— Томас, эй, ты здесь? — уже громче окликнул сотрудник.
Он вздрогнул.
— А? Что? А, да, Джейк... — брюнет тряхнул головой, выныривая из собственных мыслей.
— Что "да, Джейк"? Я же тебя про девочку спрашивал. Вы ведь, кажется, общались...
Томас медленно выдохнул, и воспоминания сами накрыли его волной, заставляя вновь пережить каждый их момент вместе.
Небольшая компания детей сидела в гостиной. Мягкий свет ламп растекался по стенам, создавая обманчивую иллюзию покоя, такую же, как и всё в этом месте.
— Народ, а где Мэл? — самый старший из них обвёл взглядом комнату, словно пытаясь отыскать знакомые рыжие волосы между диванами и книжными полками.
— Да не переживай ты так. Она, небось, уже дерётся с охранником в столовой за булочку, — хмыкнул азиат. — Или, что ещё лучше, героически мчится сюда, чтобы рассказать нам, как сильно её бесит тренер, — весело добавил он, прекрасно зная, чего ожидать от этой малявки.
— Вот поэтому я и переживаю, — серьёзно ответил бровастый. — Она же как что-нибудь учудит, а мне потом её из всего этого вытаскивать.
На нём лежала слишком большая для его возраста ответственность, и он бы себе не простил, если бы с девочкой что-то случилось.
Рядом присел блондин, спокойно оглядывая его.
— Серьёзно, не волнуйся. Ты же знаешь, что девочек держат отдельно. Может, она уже по дороге сюда, — он легко положил руку другу на плечо.
Тот слегка расслабился.
Вдруг дверь с грохотом распахнулась, и в проёме мгновенно показалась рыжая макушка.
— Фу-у-ух, я уже умоталась... — захлопнув за собой дверь, девочка тут же направилась к дивану, где сидел азиат, и буквально рухнула на мягкое сиденье. — Они меня скоро добьют, я вам говорю. Я, значит, спокойно отрабатываю приём, и тут, на тебе, тренер начинает тупо ни с того ни с сего придираться. То локоть не под тем углом, то колено не туда, то кулак не так сжат. Он скоро вообще начнёт орать, что я слишком громко дышу! — эмоционально жестикулировала Мелани.
— А я говорил, — уверенно произнёс азиат.
Комната мгновенно взорвалась смехом.
Девочка подняла голову и огляделась, не совсем понимая, что происходит. Но когда её взгляд остановился на одной конкретной фигуре, она невольно прищурилась.
— Эй, Томас.
Тот спокойно повернулся к ней.
— Я слышала, что ты теперь такой крутой. Тебя запихнули работать к ним. Это правда? — недоверчиво спросила она.
Мальчик заметно напрягся.
Это случилось совсем недавно. Его, без особого выбора, отправили работать к Создателям. Конечно, серьёзной работы ему не доверяли, он всё-таки был ребёнком. Но разложить вещи по местам, нажимать какие-то клавиши, выполнять мелкие поручения, всё это легло на его плечи. Никто из сотрудников не был в восторге, однако Пейдж настаивала, что он "слишком умный для своего возраста" и что она не позволит такому таланту пропасть. В её словах слишком явно читался намёк на то, что со временем он станет для ПОРОКа куда более полезным.
— Ну... да, — неуверенно ответил Томас, настороженно глядя на девочку.
— Это значит, что у тебя есть пропуск в рабочий блок? — её глаза едва заметно вспыхнули.
Томас сразу понял, к чему она клонит.
— Нет. Нет. И ещё раз нет. Мы не будем подкидывать крысу Аве в кабинет, чтобы она перегрызла ей все документы.
Комната снова наполнилась смехом.
— Да почему ты её защищаешь? — Мелани прищурилась. — Неужели тебе уже успели промыть мозги? — сложно было сказать, говорила ли она всерьёз или просто брала его на слабо.
В воздухе ощутимо появилось напряжение.
Галли уже собирался вмешаться, но Томас опередил его.
— Мэл, поверь, я терпеть не могу этих людей. Ты же знаешь это. Вы все это знаете, — он тяжело вздохнул. — Но я не могу такое творить. Меня накажут.
Он достал из кармана кофты пропуск.
— К тому же... это самая низкая категория. Ею мы бы даже лабораторию не открыли, не то что кабинет самой Пейдж.
Девочка фыркнула.
— Тебя сделали уборщиком? Как мило.
— Мэл, перестань, — тут же отозвался Галли. — Чего ты к нему прицепилась? Дай парню отдохнуть.
Девочка цокнула языком и закатила глаза. Было видно, что замечание ей не понравилось, но продолжать тему она не стала.
Напряжение исчезло, и в комнате воцарилась комфортная тишина. Лишь тихий гул старой лампы и лёгкий шорох ткани от движения дивана напоминали о том, что они всё ещё здесь, в этом мире.
Мелани удобно устроилась на диване, подложив руку под голову, и рассматривала слегка сбитые костяшки пальцев. Те, что ещё полчаса назад болели после тренировки, теперь казались ей маленькими трофеями, молчаливым свидетельством её усилий и выносливости. Она едва заметно улыбалась сама себе, ловя в мыслях ощущение победы над собой.
Минхо не упустил шанса воспользоваться тишиной. Он хитро взглянул на Мелани, затем на Галли и уже придумывал шутку, от которой, он точно знал, все потом взорвутся смехом. Его взгляд был лукавым, а улыбка лёгкой и почти незаметной, но в ней ясно читалось желание разрядить обстановку и сделать момент ещё ярче.
Ньют сидел рядом с Галли, скрестив руки на груди, взгляд внимательный и в то же время немного скептичный. Он словно предчувствовал, что вот-вот кто-то снова решит что-нибудь учудить, и тихо улыбался собственной ожидаемой "катастрофе".
Галли же просто закинул руки за голову, ленивый и расслабленный, как всегда. Его глаза светились тихим наслаждением этим безопасным, знакомым и родным моментом.
А Томас... он был где-то дальше, в своих мыслях. Бродил в тихих ответвлениях сознания, перелистывая воспоминания и планы, но даже он чувствовал тепло этого маленького островка мира.
И это были они. Настоящие они.
Казалось, если бы кто-то сейчас сделал фотографию и показал её через двадцать или тридцать лет, на снимке не изменилось бы ничего, кроме мира вокруг. Те же взгляды, те же улыбки, та же непринуждённая близость, которая рождается только между теми, кто знает друг друга до самой глубины.
Среди этого хаоса они нашли друг друга. И что бы ни случилось дальше, они всегда будут вместе.
Несмотря ни на какие препятствия.
— Я был знаком с большинством из них, — произнёс Томас, невольно улыбаясь. — Каждый по-своему силён. А Мелани... поверьте, ещё та заноза. Она выстоит. Я это точно знаю.
Сосед за столом - Джейк, без особого волнения просто покрутил ложкой в тарелке:
— Да мы и сами не знаем, есть ли у неё иммунитет, — безразлично пробормотал он. — Так что больших надежд возлагать не стоит.
***
Девушка сидела на сырой земле.
Холод медленно, но упорно пробирался сквозь одежду, добираясь прямо до костей. Она инстинктивно свернулась, подтянув колени к груди и обхватив их руками как можно ближе, словно так могла хоть немного согреться.
С момента её "заключения" прошло уже несколько часов. Небо начинало светлеть, совсем скоро должно было рассвести. За всё это время она не сомкнула глаз ни на мгновение. Силы полностью покинули её тело, но позволить себе уснуть она не могла. Слишком опасно. Здесь нужно быть готовой ко всему.
Она была одна. В непонятной яме, без объяснений и ответов. Беззащитная, и именно это вызывало в ней физическое отвращение к самой себе.
У Мелани больше не было ножа. Того самого, который был с ней с первого дня. Обычно он всегда лежал в заднем кармане штанов, как часть её самой. Теперь там было пусто. И эта пустота пугала сильнее, чем темнота вокруг.
На ней была кофта, но слишком тонкая, совсем не предназначенная для такой ночи. С каждой минутой становилось всё холоднее. И с каждой минутой она чувствовала, как тело сдаётся.
Ей было тяжело.
Не только физически, но и морально.
— Хах... а я только начала думать, что всё не так уж плохо. — тихо прошептала она.
Смех, вырвавшийся из груди, был пустым и слегка безумным.
Нет. Не показывай. Слабость. Никому. Никогда.
Ей здесь не место.
Она одна среди почти двадцати парней со стёртой памятью. Они и так не знали, кто она на самом деле. То считали её предательницей. То убеждали себя, что она одна из Создателей. А теперь ещё и решили, что её бросили сюда исключительно ради их нужд.
Мелани сжала челюсти, и пальцы сами потянулись к кулону. Холодный металл упёрся в кожу. Она всегда сжимала его, когда нервничала, держась за него, словно за единственную опору.
Она выдержит.
Даже если придётся делать это в одиночку.
— Кицюня, ты тут? — раздался чей-то голос, глухой и с лёгкой насмешкой, будто совсем рядом.
Мелани едва заметно вздрогнула и сильнее прижалась спиной к сырой стене ямы. Она сразу узнала этот голос.
Итан. Тот самый, которого кинули в соседнюю яму.
— Отвали. И не называй меня так, — процедила она сквозь зубы, даже не поднимая головы.
Они не видели друг друга, но интонации говорили сами за себя. В темноте слышно всё.
— Да слышь, не обижайся ты так, — он хмыкнул, словно усмехнулся. — Я же не со зла. А наоборот, ты вполне привлекательная. Неужели тебе не хочется...
Мелани сжала пальцы в кулаки.
— Заткнись. — резко перебил его другой голос.
Она замерла.
Голос, которого она совершенно не ожидала услышать.
Ньют.
Сверху послышалось шуршание, тяжёлые шаги по земле. Похоже, он встал так рано, чтобы бежать в Лабиринт.
— Неужели она уже и с тобой успела потрахаться? — Итан не унимался. — Это вы, типа, на людях так ненавидите друг друга, а как ночь настаёт...
— Ты, шанк ёбаный, следи за базаром, — перебил Ньют, даже не повышая голоса. — Поверь, я сделаю всё, чтобы тебя тут держали как можно дольше.
В его тоне не было истерики, а только холодная и ровная угроза.
Итан дёрнулся. Наступила тишина.
Тем временем Ньют уже присел у края ямы, разматывая верёвку, которой были закреплены решётки. Волокна тёрлись друг о друга, звук резал слух. Его взгляд был сосредоточенным, а челюсть напряжённо сжата.
— Вылезай. На сегодня свободна.
Он выпрямился и молча наблюдал, как Мелани с трудом поднимается, цепляясь пальцами за землю. Руки дрожали, а ноги подкашивались.
— Мог бы хотя бы руку подать. — прошипела она, выбравшись наверх и стряхивая с себя влажную землю.
Выпрямившись, она тихо втянула воздух. Тело буквально хрустнуло от движения после целой ночи в одной позе.
Ньют не ответил. Лишь прищурился, внимательно разглядывая её, словно что-то взвешивал в голове.
— Чего так пялишься? — недоверчиво подняла подбородок Мелани, встречая его взгляд.
— Да так... — он медленно полез в карман и достал знакомый металлический блеск. — Кажется, ведьма, это твоё?
Он протянул ей нож.
Мелани на мгновение замерла. На кличку она уже почти не реагировала, но от увиденного в груди что-то сжалось. Она точно не ожидала этого.
Ньют. Тот самый Ньютон, который, казалось, терпеть её не мог, сейчас спокойно возвращал ей нож.
— Не боишься, что я сейчас и на тебя с ним наброшусь? — тихо спросила она, осторожно забирая оружие.
Он лишь приподнял бровь, скользнув взглядом по её измученной фигуре.
— Ведьма, ты сейчас на ногах едва стоишь. Ты и бежать не сможешь, не то что драться, — в его голосе мелькнула лёгкая, ядовитая усмешка. — Иди умойся и поспи, пока есть время. Я договорился с Алби, чтобы ты вышла на работу к обеду.
Мелани сглотнула, сжимая рукоять ножа.
Ньют договорился за неё с Алби?
Серьёзно?
— Ньютон, ты меня всё больше удивляешь, — медленно произнесла она. — То сюда приходишь и нож отдаёшь, то у Алби за меня просишь. А как же твоё любимое "сама виновата"?
Их взгляды встретились. На одно короткое мгновение в его глазах мелькнуло что-то другое. Не злость. Не холод.
Что-то живое.
Но мгновение исчезло.
Ньют резко напрягся, снова надевая свою корону безразличия и злости.
— Салага, не беси меня с самого утра. Ты вообще должна быть мне благодарна, — в его голосе появилась откровенная жёсткость. — Ты вчера такого наворотила, а разгребаю всё это я.
— А я тебя и не просила, — сухо ответила она. — К тому же ты тут не лидер. Ты просто бегун.
Слова ударили больнее, чем она ожидала.
Челюсть Ньюта сжалась так, что на висках проступили вены.
— Просто бегун, говоришь? — тихо бросил он. — Ну-ну...
Он резко развернулся и ушёл, даже не оглянувшись.
Мелани сразу поняла, что сказала лишнее. Он вытащил её из ямы, вернул нож, договорился с Алби, а она...
Девушка тяжело вздохнула и потёрла затылок.
Нет. Бежать за ним и извиняться она не собиралась.
Она просто пошла в свою сторону, сжимая нож в руке и имея лишь одно желание - как можно скорее убраться из этого места.
***
— Эй, ты как? — голос вожака пробивался сквозь туман в сознании парня, будто доносился издалека.
Он медленно открыл глаза, щурясь от света. Потолок над ним качался, сливался с тенями и снова возвращался на место. В голове резко закружилось, а тело ломило так, словно каждый мышцу выкручивали по отдельности.
Он попытался сесть, но тут же пошатнулся. Медаки мгновенно подхватили его с обеих сторон, не давая упасть.
— Осторожно, — буркнул кто-то рядом.
— Что... случилось? — хрипло спросил он, сглатывая сухой воздух.
Ответ был не нужен.
Воспоминания накрыли его резкой волной.
Лабиринт.
Тёмные движущиеся стены.
Жало гривера.
Жгучая боль.
Медхижина.
Верёвка, впивающаяся в запястья.
Его собственные руки на чьей-то шее.
Испуганные глаза девушки.
Укол.
Сыворотка.
А потом пустота.
Глаза парня широко распахнулись, дыхание сбилось.
Он вспомнил всё.
Абсолютно всё.
Даже то, что было до Лабиринта.
— Но как... — едва слышно прошептал он, глядя в пустоту перед собой.
— Что такое? — медаки тут же насторожились, наклоняясь ближе. — Тебе снова плохо?
Он поднял на них взгляд. Глаза были тёмными, глубокими и уже не такими пустыми, как раньше.
— Я... я всё... — слова застряли в горле.
Он замолчал.
Нет.
Он не готов говорить.
Не здесь.
Не им.
Не сейчас.
Сначала ему нужно разобраться в себе. Понять, настоящие ли эти воспоминания. А что, если Создатели снова играют с его головой? Что, если это очередная ловушка?
Картины в памяти всё ещё были размытыми. Он не помнил каждой детали, каждой секунды. Но он помнил людей. Их голоса. Манеру двигаться. Ощущение рядом с ними.
— Подождите... — он медленно вдохнул. — А как я выжил?
В помещении повисла напряжённая тишина. Парни переглянулись.
— Ну, как тебе сказать... — неуверенно начал Клинт. — Помнишь, как на собрании после прибытия Мелани мы говорили про те шприцы? Типа, что они могут быть...
— Сывороткой, — резко перебил его Галли. — Она была права. Это была сыворотка.
Слова ударили сильнее любого удара.
Что-то в груди болезненно сжалось.
Мелани.
Имя отозвалось в голове странным, болезненным ощущением. Не как имя врага. И даже не как имя человека, которого он по ошибке ненавидел.
Скорее как что-то родное.
Что-то, что он должен был беречь задолго до Лабиринта.
Задолго до Глейда.
Задолго до того, как у него отняли память.
Перед глазами мелькнули обрывки, не образы, а ощущения. Чьё-то плечо рядом. Чей-то смех. Чувство присутствия, которое всегда было... правильным.
Он резко отвёл взгляд в сторону, сжимая пальцы в кулаки.
Нет.
Об этом он тоже никому не скажет.
Пока что.
Ему нужно самому понять, что из этого правда, а что лишь отголоски сломанной памяти. Но одно он знал точно:
То, что он чувствовал к Мелани, никогда не было ненавистью.
И никогда не могло ею быть.
— Всё нормально? Ты как вообще? — из его мыслей вырвал голос Джеффа. — Ты пролежал так несколько дней. Честно... мы уже думали, что ты не...
Он не договорил.
Галли тяжело выдохнул, медленно проведя языком по сухим губам.
— Честно? — хрипло усмехнулся он. — Башка раскалывается просто люто, а по телу такое ощущение, будто по мне какой-то шанк прошёлся. И не один раз, — он потёр лицо ладонями, на мгновение закрыв глаза.
— А этот... — Джефф запнулся, нервно переступив с ноги на ногу. — Ты...
Он явно не знал, как сформулировать вопрос.
— Что? — буркнул Галли, даже не глядя в его сторону.
— Джефф хочет сказать, — вмешался Клинт, встречаясь с его взглядом. У Галли медленно возвращались привычные резкие черты, — что с тобой творилось, пока ты был, типа, в отключке. Ты то кричал, то чуть ли не ревел, как сопляк, то крутился, будто тебя резали...
Галли резко напрягся.
— Блять, откуда я знаю, что со мной было в отключке? — огрызнулся он. — Ты вообще представляешь, как это звучит?
Его голос стал грубым, резким и агрессивным.
Но он знал.
Прекрасно знал.
Каждый крик.
Каждое ощущение.
Каждый осколок воспоминаний.
И рассказывать об этом он не собирался. Никому.
Алби громко фыркнул, скрестив руки на груди.
— Ты ещё пару минут назад лежал, как труп, а теперь уже огрызаешься. Ты точно в порядке?
Галли почувствовал, как в груди закипает злость. Ещё мгновение и он действительно кому-нибудь врежет.
Он резко скинул ноги с койки, поднялся, чуть не пошатнувшись, и, не оглядываясь, направился к выходу.
— Ты куда? — окликнул кто-то вслед. — Тебе бы ещё полежать...
— Работа сама себя не сделает, — бросил Галли через плечо.
Не дожидаясь ответа, он вышел из медхижины, хлопнув имитацией двери чуть сильнее, чем нужно.
Клинт фыркнул и покачал головой.
— Вот это тяга к работе. Воскрес из мёртвых, и сразу пахать. Алби, будь у нас титул "работник года", он бы забрал его первым.
***
Холодные капли воды стекали по телу девушки. Они монотонно, даже с лёгкой болью, били по коже, но она не сдвигалась с места. Казалось, вместе с ними с неё медленно и тяжело смывалась вся накопившаяся боль. Капля за каплей, будто вода пыталась смыть то, что въелось слишком глубоко.
Она стояла под душем и плакала.
Просто рыдала.
Плечи вздрагивали, дыхание сбивалось, горло жгло от сдерживаемых всхлипов. Она прижимала ладонь ко рту, чтобы не было слышно, но упрямые и горячие слёзы всё равно текли.
Без конкретной причины.
Или причин было слишком много, чтобы разобрать хотя бы одну.
Попадание сюда.
Стертая память.
Оценивающие, злые и грязные взгляды других.
Слова, брошенные вслед так легко, будто они ничего не значили.
Постоянное, невыносимое ощущение, будто она здесь лишняя. Будто само пространство Глейда отталкивает её.
Всё это давило с такой силой, что казалось ещё немного, и она просто сломается. Не красиво и не героически, а просто треснет изнутри.
Она провела проклятую ночь в яме.
В темноте.
В холоде.
Наедине со своими мыслями.
За что?
За то, что отстояла себя.
Это место никогда не станет для неё домом. Она чувствовала это каждой клеткой.
Эти люди никогда не станут ей близкими. Слишком много в их глазах было злости и страха, которые они так старательно прятали за агрессией.
Она была готова просто сорваться и побежать в лабиринт, без знания маршрутов, без подготовки, даже зная, что он кишит "монстрами". Даже если это означало умереть.
Что угодно было бы лучше, чем оставаться здесь.
Что угодно, лишь бы как можно скорее убраться отсюда.
Слёзы, катившиеся по щекам, злили её ещё больше. Она злилась на себя за каждую из них.
Она ненавидела плакать.
Ненавидела выглядеть слабой.
Ненавидела давать кому-то повод думать, что её можно сломать.
А теперь ей ещё и приходилось это скрывать.
Глейд кипел жизнью, голосами, смехом, движением. Но не для неё.
Для неё здесь было лишь место на обочине.
Она была лишней, и никто даже не пытался этого скрыть.
Косые взгляды.
Шёпот за спиной.
"Предательница".
"Шлюха".
"Тупая девка".
Слова крутились в голове по кругу, врезались в мысли, как заезженная пластинка, которую невозможно выключить. Они липли к сознанию, даже когда она пыталась не слушать.
Ей хотелось просто исчезнуть.
Не сбежать. Не спрятаться.
А именно исчезнуть, будто её здесь никогда и не было.
Вдруг снаружи раздался резкий звук.
Мелани мгновенно напряглась.
Она резко выключила воду и наспех натянула одежду, которая тут же прилипла к телу, пропитавшись влагой.
Звук повторился, но уже ближе. Словно кто-то стоял совсем рядом. Словно ждал.
Мелани инстинктивно вытащила нож из заднего кармана и подошла к двери. Одной рукой тихо сдвинула засов.
В следующую секунду она резко выскочила из душевой, напряжённо оглядывая пространство.
— Спокойно, — парень сразу поднял руки. — Я... я просто стоял, охранял, чтобы никто не зашёл. На всякий...
— Галли?! — её глаза округлились.
Она не знала, что шокировало больше: то, что он стоит перед ней живой и здоровый, или то, что он вообще здесь и "охранял" её.
— Чё ты стоишь, будто труп увидела? — буркнул он.
— Вообще-то так и есть, — ответила она, всё ещё настороженно убирая нож в карман. Мелани повернулась к кабинке и забрала грязные вещи. — В последний раз, когда я тебя видела, ты орал как ненормальный. Мы тут чуть не оглохли.
Она направилась к хижине, а он поплёлся за ней.
— Дядя, ты кто? — она скептически приподняла бровь.
Галли повторил её жест.
— Ты не Галли, — продолжила она. — Не знаю, то ли жало так подействовало, то ли сыворотка. Я в шоке.
Её тон был ровным, местами с лёгкой иронией, но это была скорее защита, чем нападение.
Галли резко сглотнул.
Он хотел сказать так много. Но не мог. Поэтому оставалось говорить о чём-то другом.
— Господи, Мэл, да со мной всё нормально, — буркнул он. — Чего ты так вцепилась? Ты вообще должна быть мне благодарна. До меня тут не самые приятные слухи дошли. И каким-то чудом в каждом фигурируешь ты.
Мелани резко остановилась.
— Как ты меня назвал? — она обернулась. Её мокрые волосы липли к плечам.
— Так, всё, я понял. Хватит с тебя, — он ускорил шаг.
Но она не отстала.
— Нет, подожди. Ты сам начал. Просто... где твоё коронное "салага", "бунтарка"? — теперь в её голосе отчётливо звучало любопытство.
Внутри она напряглась. Такая резкая перемена в его поведении настораживала. Возможно, это игра или ловушка. Поэтому она решила не отвечать взаимностью, а просто быть осторожной.
— Во-первых, скоро приедет лифт, и звание "салага" перейдёт к другому. Во-вторых, — он пожал плечами, — я устал придумывать тебе клички.
— ГАЛЛИ, БРАТАН, ТЫ ЖИВОЙ! — на него тут же накинулся другой парень, сжимая руку.
Сэм.
Мелани машинально напряглась. Она была более чем уверена, что вчерашний хаос его рук дело. Она уже собиралась незаметно исчезнуть.
— Эй, киска, ты куда? — от его голоса мутило.
Она не успела ответить, как Галли резко напрягся и встал между ними, перекрывая путь.
— Сэм, слушай, тут работа есть по Хижине, — он положил руку ему на плечо. — Пойдём, покажу.
Он развернул Сэма и повёл в противоположную сторону, напоследок бросив Мелани быстрый взгляд и едва заметно подмигнув.
Этот жест выглядел непринуждённым. Будто всё произошло случайно.
Но Мелани прекрасно поняла, что он только что уберёг всех от очередной стычки, в которую она совсем не хотела ввязываться.
Она продолжила идти к хижине. План был простой - рухнуть в гамак и поспать хотя бы немного.
Но в голове бушевала буря.
"И что это сейчас было?"
Тот самый Галли, который каждый раз огрызался. Который называл её предательницей. Который смотрел на неё как на врага.
И вдруг это.
Она тяжело выдохнула, бросила вещи на пол под гамаком и легла.
Гамак тихо скрипнул, принимая её вес, но покоя это не принесло. Тело было уставшим, а вот голова... голова отказывалась замолкать.
Это ненормально.
Галли не должен был так себя вести. Не после всего, что он ей наговорил. Не после взглядов, в которых было больше презрения, чем у всех остальных вместе. Не после слова "предательниц", которое он когда-то бросил так легко, будто оно ничего не значило.
А теперь охрана. Защита. Его спина между ней и Сэмом.
Чего ты хочешь?
Зачем это?
Мелани не верила в резкие перемены. В Глейде вообще не стоило верить ни людям, ни словам, ни жестам. Здесь всё имело цену, и редко хорошую.
Она прокрутила в голове его голос. Спокойный и ... привычный. Такой, будто они не были по разные стороны баррикад. Такой, будто между ними никогда не было этой ненависти.
И это пугало сильнее, чем открытые оскорбления.
Потому что с врагом всё просто.
А вот когда враг вдруг становится щитом, начинаешь искать подвох.
Может, это игра.
Может, он что-то вспомнил.
А может... просто жалеет.
Последняя мысль вызвала глухое внутреннее сопротивление. Ей не нужна жалость. Она выживает здесь не для того, чтобы кто-то смотрел на неё сверху вниз.
Мелани сжала пальцы в ткани гамака, чувствуя, как ещё влажная одежда холодит кожу. Она всё ещё была настороже. Даже лёжа. Даже с закрытыми глазами.
Потому что в этом месте расслабляются только те, кого потом выносят.
Ей хотелось верить, что Галли просто не такой, каким она его считала.
Но Глейд научил её другому. Научил, что ничего не бывает просто так.
Сон накрыл её не сразу. Он пришёл тяжёлыми и тревожными обрывками, с ощущением, будто даже в нём кто-то стоит над душой и смотрит.
И где-то на грани сознания снова всплыл один вопрос, от которого она так и не смогла убежать:
" Почему всё вдруг начало меняться, и имеет ли к этому отношение его поражение жалом?"