- Шастун, блять!

***
Просто. Ахуеть.
Оказывается, Арсений Попов какого-то хрена готовит выпечку так вкусно, что Антон оторваться от этих печенек не мог... Они пиздец какие вкусные!

— Вкусно? — с довольной ухмылкой Попов стоял перед Шастуном, скрещивая руки на груди. Ну что за довольная и самовлюбленная физиономия?

— Пойдет... — ответил Антон и сделал глоток чая. А потом кусочек печенья... С пудрой... Такие воздушные, мягкие и вкусные...

На самом деле, в мыслях Антона было совсем другой ответ.
Что-то между "вкусно" и "охренеть как вкусно!".

Арсений улыбаясь, покачал головой.

— Ну хорошо. Пойдет, так пойдет... — Попов присел на стул, подперев подбородок рукой. Он глядел на Шаста, не отводя взгляда. — Рад, что смог угодить тебе, Шастун.

— Не восхваляйте себя так... — Антон отложил печеньку и поставил кружку чая на стол, перед собой. А потом отвел взгляд, не смотря на Арсения и фыркнул. — Я и получше ел печенья. У вас так... пятьдесят на пятьдесят.

— Болтун ты. — учитель вздохнул, качая головой. — Так, мне готовить это на новый год или нет?

Тут же пошел ответ:
— Откуда я знаю? — Антон скрестил руки на груди, нахмурившись. — Сами решайте. Не я же буду есть эти печенья, если вы их приготовите.

— А кто?

— Ну не знаю. С кем вы там новый год будете праздновать? У тех и спрашивайте. — Антон неуверенно перевел взгляд на Арсения, сделав недовольную мину.

— Как понять? — улыбка спала с лица математика, а глаза блеснули от удивления. И брови нахмурились... — Тебя что, на новый год здесь не будет?

Шастун закатил глаза. Ну что, Арсений правда не понимает? Ему еще и объяснять надо?

— Боже... — парень раздраженно вздохнул. Так тяжело и громко, еще и простонал от раздражения. – Арсений Сергеевич, вот скажите мне. Я, конечно, не мастер в новогодних праздниках... Но, если я не ошибаюсь, то новый год - это семейный праздник. Верно?

Попов сильнее нахмурился, явно понимая, к чему клонит его ученик. Он неохотно кивнул.
— Верно. Но не всегда люди празднуют новый год с семьей. И если ты присоединишься к нам, то ничего страшного не случится.

— Вы уверены? — спросил Шастун, а потом откашлялся, фыркая. — В любом случае, я не приду! — подумав, Антон достал из кармана бумажку и сунул ее Попову. — Вот!

— И что это? — спросил Арсений, забирая бумажку и начиная разглядывать.

— Я устроюсь на работу. А потом квартиру сниму. Начну жизнь сначала. И на шее у вас сидеть больше я не собираюсь! — Антон встал и драматично поклонился. — Спасибо за гостеприимство!

— Дурак что-ли? — от грубого тона Шастун тут же выпрямился, глядя на недовольного математика. — Уезжать собрался? — Арсений чуть не сказал "а как же я?", но вовремя заткнул себя. Да что ж такое... — Тебе восемнадцати еще нет. А ты один жить хочешь? Шастун, вот пока ты совершеннолетним не станешь, ты отсюда никуда не уйдешь. Восемнадцать стукнет - и вали на все четыре стороны.

— Как грубо... — Антон скривился, качая головой. — Арсений Сергеевич, вот только, здесь есть одна загвоздка... Органы опеки не забрали меня. А почему? Потому что мне уже семнадцать и скоро я стану совершеннолетним. Даже орагны опеки говорят, что я уже взрослый! А вы меня до сих пор ребенком считаете? Они ведь знают, что у меня больше нету родственников. И мне не с кем жить. Значит, что они знают, что я скорее всего буду жить один. Но они по поводу этого ничего не сказали. — Шастун ухмыльнулся, довольный своей правотой. — А значит что? Я могу жить один!

— Ты что-то дохрена умный... — пробормотал себе под нос Арсений, хмуро отводя взгляд.

Антон ахнул, наигранно кладя руку на сердце, и хмуро качая головой.
— Арсений Сергеевич! Какой пример вы показываете?! Ругаться плохо!

— Да иди ты, Шастун! — крикнул возмущенно Попов, на что Антон посмеялся.

***
На следующее утро... хотя может это и ночь была... Антон резко проснулся от кошмара, вскочив. Дыхание было затруднено, из лба пот шел, а по щекам слезы текли. А самое главное - Шастун даже не помнил, что ему снилось. Но судя по всему, что-то очень плохое...

За окном еще темно было, на часах показывало "06:15". По всей комнате тишина мертвая была. И только через минуту Антон заметил Попова, сидящего на краю кровати, перед ним. Лицо у учителя было обеспокоенно, брови хмурились, а рука Арсения была на затылке Шастуна, слегка поглаживая того по волосам большим пальцем. Excuse me?

— Антош? Все хорошо? — прошептал тихо Попов, наклонившись ближе к лицу парня.

— Что? — пробормотал Шаст, вообще не понимая, что происходит. — А... да... нормально.

— Тебе кошмар приснился? Ты весь воротился во сне, плакал, кричал... Твои крики были слышны в моей комнате, черт возьми.

— Разбудил вас? — Антон говорил шепотом это неизвестной причине... А потом еще и заметил, что руки у него тряслись пиздец как сильно.

— Не в этом дело! — слегка повысив голос, Арсений возвращался. — Что тебе такое снилось? Это уже не первый раз, когда ты кричишь во сне.

— Я... — Шастун замолчал. Он попытался вспомнить хоть что-то из сна, но безрезультатно. — я не помню... Не вру я! — увидев недоверие в лице Попова, заверил Антон.

— Ты кричал что-то про бабушку... Просил ее не бросать тебя. — Попов вздохнул, хмурясь.

Антон расширил глаза от услышанного. Черт.
Тело предательски застряло, а на щеках новые слезы появились.

— Антош? — Арсений сильнее нахмурил брови, а рука его приобняла ученика за плечи. — Ну что такое? Ну что ты плачешь? Все же хорошо... Что случилось с твоей бабушкой? Скажешь? — Антон отрицательно покачал головой, а потом голова сама упала на плечо учителя. — Хорошо... если не хочешь говорить, тогда не плачь и успокойся. Шастун, не плачь.

После этой херни Антон целый день ходил по квартире с опущенной головой. И дело даже не в том, что он расплакался перед Арсением Сергеевичем.

Дело в том, что его тупая голова упала на плечо учителя. И они так еще минут пятнадцать сидели. Ну Антон, ну и придурок! Ну кто его просил такую херню творить?! Расплакался, и ладно! Но нахера вообще надо было прикасаться к Попову?! За целый день, как он вспоминал эту ситуацию, Антон ненавидел себя больше, чем когда либо. Чертова слабость. Чертовы нервы. Чертовы кошмары!

— Антон! — уже раз десятый Попов пытался заговорить с Шастуном. Но тот избегал его как только мог. Как он делал это, если они в одной квартире живут? Он и сам понятия не имеет.

Антон проигнорировал Арсения и уже хотел уйти в свою комнату... Но Попов встал перед ним, закрывая проход.
— Что происходит, Шастун? — недоумевал учитель,

— А что происходит?

— Не притворяйся дураком. — Арсений хмуро скрещивает руки на груди, а взгляд такой злой... — Почему пытаешься избегать меня?

— Я не избегаю. — Антон подумал сразу... Первый признак обмана - отрицание.

— Избегаешь.

— Не избегаю!

— Антон! — Попов угрожающе сделал шаг к Антону, отчего тот сделал шаг назад.

— Что?! Я расплакался перед вами и теперь мне стыдно! — ну... и это тоже.

— Чего? — Арсений в недоумении скривился, явно не понимая, что несет его ученик. — Ты что, серьезно? — увидя выражение лица Антона и понимая, что тот даже и не думал шутить, он внезапно схватил Шаста за руку. — Идем. Поговорим.

Математик потащил Антона в гостиную и посадил того на диван, надавив на плечи Шастуна. А сам сел рядом, откидываясь на спинку дивана.

— Антон. Ответь мне на один вопрос. — спокойно и даже тихо произнес Попов, — Ты человек?

— Что? — Антон не понял.

— Ты человек? — переспросил Арсений, снова скрестил руки на груди, а ногу на ногу положил.

— Конечно, человек. Не животное же. — ответил в непонимании Шаст. — Что за вопрос?

— Шастун, а теперь послушай меня внимательно. — Попов вздохнул и продолжил: — Человек - не робот. Не животное. Человек это существо с множествами характерными способностями. Я о чем это... Ты, Антон, да и любой другой человек имеет право и смеяться, и плакать, и злиться. И в этом нет ничего удивительного и особенного. Стыдится эмоций - просто глупость. Так что, Шастун, заткнись и если тебе надо выплакаться, просто сделай это. Нечего выпендриваться.

Если честно, Антон вообще ничерта не понял из слов Попова. Он даже в обычных ситуациях свои знания препода показывает. Ну и чудик.

— Да понял я... — пробормотал себе под нос Шаст, недовольно закатывая глаза. — И не буду я реветь. Хватит умничать.

— Бестолочь. — качая головой, Арсений поднялся на ноги. Как давно Антон не слышал этого прозвища... — Чай будешь?

— Буду. — коротко ответил Антон, кивая головой.

— И не смей меня избегать. Понял? — Попов пальцем поугрожал...

— Да понял я! Идите уже!

***
Дима гулял по парку и хоть как-то пытался согреться. На самом деле, он хотел просто сходить в магазин и посмотреть что-нибудь для декора новогоднего. Новый год же скоро!
Да и, он хотел отвлечься. После ужасной ситуации с его глупыми другом он себе места не находил. Его мысли бегали от "почему же Антон ничего не сказал?" до "Какого хрена я такой плохой друг?".
Он накручивал себя и считал себя плохим другом. Если Шаст ничего не говорил, значит, он не доверял Диме... А если не доверял - значит Позов плохой друг. Почему то мысли были примерно у Поза такие.
Вроде, у Шастуна могли быть совсем другие причины не рассказывать о своих проблемах, но Дима все равно винил себя и боялся, что он делает все не так. Чертов Шаст... Как же хочется прибить его!
Пока Дима летал в своих мыслях, он и не заметил, что пошел не по снегу, а по льду. А у него обувь совсем не для льда!
Секунда, и Позов уже поскальзывается и падает... Но его ловят сзади, хватая под мышки. Подняв голову, первое, что бросается в глаза - маленький хвостик на затылке. Да твою ж мать! Опять он!
Позов тут же поднимается и поворачивается к... как его? Сергей? Дима смотрит на Сережу с возмущением и недоумением.

— Ты чего хватаешь меня?! — крикнул Позов,

— Я?! — Матвиенко удивленно ахает. — Какой ты неблагодарный, Дмитрий.

— За что мне благодарить тебя? — Позов скрестил руки на груди, подходя ближе.

— Если бы я не пришел, вы бы, Дмитрий, упали бы на лед. А это очень больно. — надув нижнюю губу, мужчина покачал головой. Ну что за ребенок... Сережа улыбнулся, делая легкий поклон. — Но тебе повезло встретить принца на белом коне, который спас тебя.

— Не преувеличивай. И какой ты принц? — фыркнул Позов. Он еле держался. Единственное, что его держит - это то, что он не хочет грабить старшему. Мало ли, сколько лет этому мужчине.

— Самый добрый и всегда поможет! — Матвиенко подошел и положил руку на плечо Димы, отчего тот насторожился. — Больше не падай, вдруг твой принц в следующий раз не появиться и ты упадешь?

— Мой принц? Ты чего несешь? Ты что, сумасшедший? Или к людям любишь приставать? — терпение Позова скоро лопнет...

— Что? Нет! С чего ты взял? — Сергей был удивлен словам и гневу Димы.

— Я еще школьник! А ты пристаешь ко мне! Чего ты увязался за мной? — терпение потихоньку лопается... Кулаки уже сжаты у Поза, в глазах злость.

— Да тут чуть чуть осталось! – Матвиенко ухмыльнулся, — Тем более, я не такой старый. Мне всего двадцать четыре, окей?

— Окей, окей. Мне не нужно знать, сколько вам лет. Я теперь я пойду. Вы извращенец какой-то! Пошли вы! — он повернулся и хотел уйти... Но, конечно, ему не дали!

Сережа закрыл путь собой и схватил Диму за плечи, качая головой.

— Да ладно тебе! Прости, ладно? Я не буду больше говорить что-то подобное. И если ты начнешь падать... Я дам тебе упасть... — скривившись, мужчина... стоп. двадцать четыре... Парень повертел головой. — Черт, нет! Звучит странно!

Дима, не удержавшись, ухмыльнулся. Ну и придурок этот Сережа.

— Ты улыбнулся! — Матвиенко расслабился. — Это хорошо! Слушай... Может, чашку кофе выпьем? А то холодно на улице. Тут недалеко есть кафешка. Посидим... Пожалуйста?

— Я не пью кофе. — лицо Сергея тут же погрустнело. Дима закатил глаза. — От чая не откажусь.

Губы Матвиенко расплылись в счастливой и довольной улыбке.

— Как скажешь! Чай, так чай. Идем!

***
— Шастун, ну не упрямься!

В это время Антон с Арсением сидели на кухне за столом и пили чай. А Попов все уговаривал Шаста, чтобы тот отпраздновал новый год вместе с ним. Зачем ему это? Шастун вообще понятия не имел.

— Какая вам вообще разница, буду я праздновать здесь или нет? Вы так хотите чтобы я в новый год здесь был... — Антон очень хотел узнать ответ на свой вопрос. Он сделал последний глоток чая и убрал кружку подальше от себя, ожидающе смотря на Попова.

Арсений замялся, прежде чем ответить. Он глубоко вздохнул, постукивая пальцами по столу.

— Просто хочу, чтобы ты отпраздновал новый год со мной. Это плохо?

— Это не плохо. Это непонятно. Иногда я вообще не понимаю вас, Арсений Сергеевич. — Антон откинулся на спинку стула, тоже вздыхая. — Я никогда не праздновал новый год, на самом деле. Я привык просто ходить по улицам, пока все веселятся... И я не понимаю прикол нового года. Почему его все так любят?

Попов хмурился все сильнее, пока слушал слова ученика.

— Вот поэтому и не понимаешь, — тихо ответил Арсений. — Антон... Новый год это прекрасный праздник. За несколько дней до нового года дети пишут письмо деду морозу... Люди собираются всей семьей... С самого утра тридцать первого начинают готовить салаты, еду... Весь дом украшен к празднику... В каждой квартире стоит елка... А к вечеру люди накрывают на стол. Они веселятся, хорошо проводят время... А к двенадцати ночи все включают телевизор и слушают речь президента... Дальше куранты... А дети сразу бегут к елке, потому что под ней подарки. — Попов улыбнулся, взглянул на Шастуна. — Это не описать словами. Тебе нужно просто почувствовать это прекрасное время на себе. Поэтому я тебе и предлагаю. Празднуй со мной, Антон. Ничего же плохого не случится. Разве это хуже, чем скататься по городу, не зная, что делать и о чем думать?

Антон задумался. Он замолчал, не зная, что и думать...
Новый год... По словам Арсения... это звучит очень... интересно. Антон никогда не просыпался утром тридцать первого и не готовил салаты... Он никогда не украшал елку... Шастун никогда не включал телевизор, чтобы послушать речь президента, а потом куранты... И Антон никогда в своей жизни не получал подарки на новый год. Никогда не писал письмо деду морозу...
Шастун нахмурился, вздыхая. Может, ему и правда стоит попробовать? Хоть раз в жизни он может повеселиться? Отпраздновать новый год?

— Ну... — Антон подумал еще пару секунд, а потом неуверенно кивнул. — Ладно. Хорошо. Можно попробовать...

Арсений довольно улыбнулся.
— Вот и отлично! А теперь идем! — Попов встал и взял Антона за запястье.

— Что? Куда? — не понял Шаст,

— В торговый центр. Присмотрим тебе костюмчик на праздник. Будешь красавчиком. Идем, говорю, не упрямься!

Через двадцать минут Арсений уже  подталкивал Антона в магазин одежды в торговом центре.
В последнее время Антон слушается его... это очень плохо.

Они где-то минут десять ходили по этому магазину и пытались выбрать смокинг Антону. Но на вопрос Попова "может это?" он всегда получал ответ "нет, не нравится".

— Так! Все! Тебе ничего не нравится! Может хотя бы померишь вот это? — Арсений протянул Антону черный смокинг. Даже рубашка черная. Ну, в принципе, не плохо.

— Ладно, ладно. Быстрее! Я домой хочу. — фыркнул Шаст, махнув рукой.

Они прошли к примерочным. Попов сел на диванчик, а Шастун зашел в примерочную.
Но костюм оказался слегка маловат... Может, потому что Антон высокий?
Слейдующий смокинг обычный. Черный, а рубашка белая. Классика.
Но Антону не понравился смокинг. Да и цена... была слегка привышена.
Ну а третий смокинг - белые штаны и пиджак, а рубашка черная.
Вот только Шастун с ним долго в примерочной возился... По крайней мере, так показалось Попову.

— Антон? Ну чего ты так долго? — Арсений встал с диванчика и внезапно зашел в примерочную, где переодевался Шастун.

— Арсений Сергеевич, но я же голый!

— Да что я там не видел...

— Арсений Сергеевич, мать вашу!

— Не трогай мать. И не ругайся,

— Да блять!