Глава - 24
***
Попов с ухмылкой стоял перед Антоном, скрещивая руки на грудь и оглядывая ученика с головы до ног. Уже минуту наверное!
— Арсений Сергеевич, может прекратите пялиться и скажите что-нибудь? — Шастун стоял с хмурой и недовольной миной.
Он все еще злился на Арсения за то, что тот без спроса зашел в примерочную и стал там стоять, рассматривая Антона. Антон был голый! Не зря раньше он математика педиком называл.
Потом Попов еще и помогал с костюмом... Чего там помогать?! Будто Антон сам не справится!
— Ну красавец, Антон. — Арсений медленно похлопал, качая головой и не сводя взгляда с Антона. Это жуть как смущало. — Однозначно, берем. Тебе очень идет,
— Спасибо конечно, но может хватит пялиться?
— А что? Я любуюсь твоей красотой. Тебе правда идет. — но Арсений все равно наконец отвернулся от Шаста и стал искать взглядом кассы. А найдя, сказал: — Переоденься и иди к кассам. — и ушел, обойдя Антона...
А Шастун замер, не веря своим ушам. В голове все еще слышались слова Арсения... «я любуюсь твоей красотой.»...
Сердце билось, как сумасшедшее. Антон почувствовал, как кровь поступила к щекам. Он явно покраснел. Шастун медленно повернулся к зеркалу, которое стояло рядом. Черт, да. Покраснел.
Вот блин! Что за нахрен?! Что Попов вообще говорит? Он понимает, что говорит? Любуется его красотой... Антон конечно не профессионал, но эти слова похожи, как флирт или подкат...
Шастун осознав, о чем думает, повертел головой. Блин! О чем он думает? Какой флирт? Какой подкат? Арсений Сергеевич просто сделал ему комплимент... Вот и все. Что за глупости...
Стараясь не думать о словах Попова (хотя плохо получалось), Антон вошел в примерочную и переоделся в обычную одежду. А потом подошел к кассе, возле которой стоял Арсений. Он расплатился за костюм и они вышли из магазина, а потом и из торгового центра.
Парни сели в машину. Пока Антон пристегивался, Арсений достал из пакета что-то и протянул Шасту.
— Что это? — спросил тот, взглянув. В руках Арсения был пакетик коктейля, а на пакетике написано "чудо".
— Коктейль, как что?
— Вы когда успели купить? — взяв из рук Попова напиток, спросил Шастун.
— Ты переодеваешься долго, — Арсений ухмыльнулся, тоже пристегиваясь. А потом завел машину.
— Тц... спасибо. — Антон открыл трубочку и ткнул ее в пакетик.
— Знаешь, Шастун, ты в последнее время стал таким послушным и вежливым... Меня это так радует. — с улыбкой произнес Арсений.
— Если меня разозлить, я буду ругаться так, что у вас уши завянут. — будто пригрозил Антон и откинувшись на спинку сиденья, начал пить коктейль.
— Как страшно. — в сарказме сказал Попов, качая головой. — Узнаю прежнюю бестолочь, которая грубит и постоянно сидит с хмурой миной.
Антон ухмыльнулся лишь в ответ.
— Ты какой-то подозрительно тихий. — через пару минут сказал Попов.
— В смысле? — будто бы не понял Шастун, сжимая в руках пустой пакетик от коктейля.
— Коромысли. Уже десять минут едим, а ты не слова не сказал. Уткнулся в свои колени и сидишь. — Арсений слегка нахмурился, останавливая машину перед светофором, на котором зеленый горел. Люди переходить дорогу стали... — На тебя это совсем не похоже, Шастун. Что-то случилось?
— Да не... — покачал головой Шаст, — Все нормально. Просто это... думаю о новом годе. Я его никогда не праздновал... волнительно.
— Аа... — Попов понимающе кивнул. — понял. Ну, Антон, еще четыре дня. — Арсений подумав, внезапно спросил: — Кстати, помнишь, тебя в участок отправили? Я тебя еще забрал. — как хорошо умеет Арсений переводить темы.
— Это сложно забыть. — фыркнул Антон, кивая.
— Ты говорил мне, что тебя подговорили парни из школы. Что они сказали тебе после всего этого? Ты хоть говорил с ними?
Шастун нахмурился. Он и забыл о них...
— Ну, я хотел. Но когда я пришел в школу, их там не было. Все трое не пришли. — сообщил Шастун, смотря в переднее окно. — А потом я от их друзей узнал, что их поймали во время очередной кражи. И сейчас с ними разбираются.
— Ясно... Вот и хорошо, что ты с ними больше не связывался. Тебе скажут, а ты невинно делаешь. Глупец.
Шастун раздраженно простонал.
— Ах, боже! Арсений Сергеевич! Я думал, мы давно закрыли эту тему.
— Прости, прости. Я молчу.
— Вы будто специально, чтобы я вспомнил и мне стыдно стало, честное слово!
***
Арсений и Антон приехали домой. Попов чайник поставил. Они сели за стол и стали своими делами заниматься. Оба в телефоны уткнулись.
— Кстати, — первым заговорил Шастун. — я устроюсь на работу и отдам вам деньги за костюм. И те, что вы мне давали, тоже. И те деньги, за которые вы меня выпустили из...
— Молча сиди, Шастун. — хмурясь, учитель даже не взглянул на Антона и писал что-то в телефоне. — И не начинай.
— Что не начинай? Я не хочу быть в долгу! — Шаст убрал телефон на стол, смотря на математика. — Вы знаете, меня будет этот долг мучить всю жизнь! И вы будете виноваты, потому что не позволяете мне отдать деньги!
– Господи, Шастун. — Попов раздраженно простонал. Чайник вскипел и он встал. — Делай, что хочешь! Только замолчи.
Антон цокнул языком, но и правда замолчал. Он откинулся на спинку стула.
— Достал вас уже, да? — а нет, не замолчал.
Арсений выключил чайник, а услышав слова Антона, резко повернулся, осужденно смотря на парня.
— Я тебя сейчас отшлепаю за такие словечки.
– Эй! — вскрикнул Шастун в недоумении.
— Я не шучу.
Антон наконец замолчал. Он опустил голову, хмурясь. Он вспомнил, как Попов когда-то его по заднице шлепнул... Дважды! Это было унизительно.
В дверь позвонили. Попов поставил чашки с чаем на стол и пошел открывать. Антон любопытно развернулся. Может, Матвиенко? Ну... тот друг Арсения Сергеевича.
Арсений открыл дверь. На пороге полицейские...
Попов нахмурился. Антон насторожился.
— Здравствуйте, а вы... — начал Арсений, но его перебили.
— Майор Ушаков. — мужчина показал паспорт и кивнул на своего коллегу, которая паспорт в карман. — А это майор Шилов. Мы получили информацию, что в данное время в этой квартире проживает Шастун Антон Андреевич.
— Да... это я. — Антон нервно сглотнул. А потом встал и подошел к ним. — Здравствуйте.
— Здравствуйте. Мы по поводу ваших родителей. — Ушаков нахмурился, убирая руки в карманы. — Вашего отца приговорили к пяти годам лишения свободы. Он сейчас находятся в изоляторе в полицейском участке. Через три дня его отправят в тюремную зону. Нам приказали спросить, хотите ли вы встретиться и поговорить с отцом перед тем, как его посадят?
— Что? — Антон вообще не понял.
Полицейские разве так делают? Разве они приходят к родственникам заключенных чтобы спросить, хотят ли они встретиться с ними? Это супер странно. Да и...
— Нет! — мысли прервал крик Попова. — Ни за что. Он не пойдет встречаться с отцом. Я запрещаю.
— Арсений! Может я сам решу? — вдруг сказал Антон, видя, как ахринел Попов. Но Шастун не обращая внимания, повернулся к полицейским. — А... можно спросить... что с мачехой?
— У нее срок три года. — ответил Шилов.
— Вот как... А можно ваш номер? Я подумаю и позвоню с решением... Или адрес участка. Я приду, если надумаю.
— Конечно. — кивнул Шилов и достал из кармана визитку, протягивая Шастуну.
— Спасибо. Я позвоню...
— Ну, мы тогда пойдем. Хорошего вечера и с наступающем. — они оба натянуто улыбнулись.
— И вас! — тоже улыбнулся Антон.
— До свидания... — Арсений хмурясь, закрыл за полицейскими дверь, когда они ушли и повернулся к Антону с возмущенным взглядом. — Шастун. Я что-то не понял, это что было? Тебе кто разрешал меня по имени называть?
— Арсений Сергеевич, а как вы бы объясняли, если бы узнали, что я ваш ученик? И живу с вами. Я не думаю, что это норма. Но если и так нельзя, то извиняюсь. — он кивнул. Антона забавляло раздраженное лицо Попова из-за поражения.
— Ладно. На этот прощу. Но чтобы больше такого не было. — Арсений скрестил руки на груди. — И вообще... какого черта? Ты правда собрался идти в участок?
— Это мой отец. — Шаст нахмурился и сел на подлокотник дивана. — И неизвестно, увижусь ли я вообще с ним снова после его срока в тюрьме.
— Антон... — Попов глубоко вздохнул, подходя к ученику. А потом положил руку на плечо парня. Арсений слегка нагнулся, их лица приблизились. — Знаешь, ты очень добрый человек. Только вот не показываешь свою доброту. Не каждый простит родителя, который бил его на протяжении всей жизни.
Шастун тоже вздохнул и слегка улыбнулся. Его лицо расслабилось слегка.
— Арсений Сергеевич, а вы думали, я парень-сущий-кошмар?
— А если отвечу, что да? — ухмыльнулся Попов. Антон тихо посмеялся, опуская голову. — Порядок? — спросил учитель через минутку молчания.
— Да. Нормально. — кивнул Шаст.
— Вот и отлично. — Арсений улыбаясь, выпрямился и потрепал Шастуна по волосам. А тот, на удивление, даже возмущаться на стал.
— Арсений Сергеевич... — Антон резко поднял голову, глядя на математика. — Можно поговорить с вами?
Попов нахмурился, скрещивая руки на груди.
— Конечно. О чем?
— Ну... — Антон замялся. Он еще не был уверен... — Знаете, я думаю, я готов вам рассказать все.
Арсений даже не знал, как реагировать. Хотя как он мог знать, когда даже не знает, о чем хочет поговорить Антон? Нет, примерно знал... Но только примерно.
Они расселись на диване. Шастун нервно переминал руки, смотря в стену. Он вообще не был ни в чем уверен... А еще, он не знал, почему так внезапно захотел все рассказать Арсению. Просто... хотелось. Возможно, он просто начал доверять ему. Настолько, что даже расскажет ему то, что никому не рассказывал никогда.
— Это на счет... моего детства. Я хочу рассказать. Если вы не против... — неуверенно произнес Антон.
— Конечно, Антон. Расскажи, если хочешь. Если ты правда готов высказаться.
— Готов... — кивнул Шастун и нервно сжал ткань своей футболки. — Я готов. Антон глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Родители изначально не хотели меня. Мать как узнала, что беременна, сразу решилась на аборт. Отец только поддержал ее, согласился. Только бабушка смогла их убедить не делать этого... — Антон прикрыл глаза, глубоко вздыхая, и тут же почувствовав чужую руку на плече. Но он продолжил рассказывать. — Сказала, что будет растить и воспитывать меня сама. Увезет меня в Воронеж и мы будем жить вдвоем. И мама родила меня. Бабушка сразу увезла меня в Воронеж, к себе. Все было просто прекрасно. Я жил с ней, она ростила меня, любила, и заботилась обо мне.
— А родители? — тихо спросил Попов, хмурясь.
— А они даже не звонили мне. Не приезжали. Я был маленький, глупый, звонил им, пытался уговорить их приехать, хоть чтоб раз увидеть родителей лично. Не по звонку... — Антон грустно улыбнулся, покачивая головой. Его глаза заслезились, а тело начало трястись. — Но они лишь орали, чтоб я не мешал им, и бросали трубку. Пришли лишь раз, когда мне было семь. Чтоб попросить у бабули денег. Они говорили, что это нужно, чтоб расплачиваться за квартиру, но... Эти деньги им нужны были, чтоб выпить. Я уверен. — Попов подсел ближе, перекладывая руку с одного плеча Антона на другое, тем самым обнимая за плечи ученика. А сам Антон приоткрыл глаза, смотря в пол и всхлипнул. — Ну и, мама с папой довели бабушку, она сильно нервничала, из-за чего заболела. Серьезно заболела. Я заботился о ней, давал ей лекарства, делал дела по дому, и мне даже приходилось пропускать школу, когда бабушке было слишком хреново. Ходил в магазины и все дела... – Антон внезапно остановился. Он вздохнул через рот, а слезы потекли ручьем. Шастун быстро их вытер.
— Если не можешь, не рассказывай. Не заставляй себя. — хмуря брови, прошептал Попов, поглаживая Шаста по плечу. Тот ничего не сказав, покачал головой. И продолжил:
— Через два месяца деньги на лекарства закончились. Пенсии хватало только на еду. Бабушка хоть и была пожилая, но она подрабатывала. Шила всякие свитеры, носки, варежки... И продавала. Но после того, как заболела, не могла. Я бы начал работать, устроился бы куда-то, но... Куда могут взять семилетнего ребенка? Первоклашку, которая ничего не знает, и ничего не умеет. — Антон снова глубоко вздохнул, вытирая слезы с лица. — Тогда... нам тяжело приходилось. Экономили, как могли. И через несколько дней бабушка... умерла. Ее не стало. Я проснулся утром, а она не двигается... Не дышит. — не выдержав, Шастун спрятал лицо в ладонях, его голос задрожал. — Соседи услышали крик, позвонили моим родителям и они приехали. Дальше похороны... Мама с папой решили продать квартиру, в которой мы с бабулей жили. Хоть и до сих пор квартира пустует... — Шастун выпрямился, откидываясь на спинку дивана. — В-общем, мне пришлось поехать в Питер с родителями. Увезли домой. И начался мой ад. Они били меня, издевались... Бывало бутылки бухла кидали прямо в меня. Постоянно с ранами ходил... С десяти лет я начал сбегать из дома, и прогуливать уроки. Редко, но прогуливал. Начинал с того, что не ходил на физру. Так и понеслось... А когда мне было двенадцать, одной ночью... мама пьяной гуляла по улицам. Бросилась под машину, и не выжила. Снова похороны. Отец чаще стал избивать меня. А через полгода он привел домой мою мачеху... Но ей... ей просто плевать на меня. Она не бьет меня, не трогает, только иногда грязью поливает. Она просто поддерживает отца. И так продолжалось постоянно...
Шастун замолчал. Он глубоко вздохнул, шмыгая носом. А потом опустил голову, сжимая руки.
Повисла тишина. Они сидели молча, наверное, минуты три. А потом заговорил Попов. Но он особо ничего не сказал...
— Антош... — шепнул Арсений, хмурясь. А потом он притянул к себе ученика, обнимая его. Очень крепко...
Шастун сначала удивленно застыл, чувствуя очень крепкие объятия учителя. А потом прикрыв глаза, не выдержал и уткнулся лицом в плечо Арсения, прижимаясь к нему. А дрожащая рука оказалась на спине математика.
Антон почувствовал такое облегчение... Он выговорился и как груз с плеч упал... Прекрасное чувство.
А еще прекраснее ему чувствовать, как его обнимает Попов. Прижимает крепко и, спасибо Арсению Сергеевичу, молчит и ничего не говорит.