.Only the Lonely.

Глава 14
— …итак, поэтому, у Стайлса Первого не могло быть наследника и его жену обвинили в измене и…

— В измене? Что ты имеешь в виду под изменой?

— Она вышла замуж за Стайлса Первого прекрасно зная, что не может иметь детей, поэтому ему пришлось позаботиться об этом, — объяснил Лиам.

Мое лицо побледнело от одной только мысли об этом.

— Он… он убил ее?

— Такого развода, как сегодня, тогда не было, Люсиль, — сказал Лиам. — Вы не смогли бы просто подать на развод. Большинство людей убивали своих супругов из-за любовников, чтобы попытаться жениться на них, или просто избавлялись от супруга, если вы понимаете, что я имею в виду.

— Они нанимали убийц?

— Да, таким убийцам всегда щедро платили, особенно если дело касалось королевской семьи. Тем не менее, большинство членов королевской семьи просто избавлялись от своих супругов; им ничего не нужно было объяснять. Они имели власть и право казнить того, кого хотели.

— Это так странно, — пробормотала я.

— Сейчас все иначе. Теперь все цивилизованно, — объяснил Лиам с беззаботной улыбкой. — Не волнуйтесь, Принцесса, я совершенно уверен, что ваш муж не сделает с вами подобного.

Да, но могла ли я с ним такое сделать...?

— Существует ли развод в королевской семье? — тихо спросила я.

— Развод? — Лиам нахмурился, он был в замешательстве. — Почему вы спрашиваете?

Я быстро ответила:
— Просто любопытно.

— Трудно развестись с кем-то из членов королевской семьи. Даже почти невозможно, поскольку их слово – закон. Однако был случай, почти пятнадцать лет назад, когда тетя Энн, Лили, подала на развод. Ее муж был хорошим другом королевской семьи; он даже знал вашего мужа, когда тот был ребенком. Лили и Данте поженились по расчету; их родители хотели этот брак. Лили происходила из семьи, многие члены которой, состояли в милиционной армии, ее отец был генерал-майором. Королевские семьи не заключают брак, если это не приносит выгоду каждой стороне. В любом случае, Лили потребовала развод. Она была упрямой женщиной; во время одного из своих выступлений она объявила, что не хочет быть женой такого мерзкого, хитрого человека, как Данте. В глазах общественности он был нормальным; никто не думал о нем ничего плохого. Но, видимо, из-за того, что она знала, мужчина стал психически неуравновешенным.

— Он пришел в ярость из-за ее непослушания и в конечном итоге убил ее, — решительно закончил Лиам. — Однако в то же время, его не посадили в тюрьму, поскольку он был королевской особой. Но было много протестов, особенно среди обычных граждан, которые восхищались пламенным духом Лили. На самом деле, у нее было много поклонников. И уже через несколько лет Данте посадили в тюрьму за хладнокровное убийство жены Лили.

— Почему их история настолько мрачная? — единственное, что я могла спросить, чувствуя небольшое отвращение. Все, что я слышала – насилие и борьба, кровопролитие и жажда власти.

— Итак, я уверен, вы никогда не спросили бы об этом, но как эти вещи… эй, парень! Как дела? — прервался Лиам, улыбаясь кому-то, стоящему за моей спиной.

— Весь в работе, — ответил Найл. Я могла почувствовать запах земли, исходящий он него, он сел напротив меня и Лиама. Его бледные черты лица были испачканы землей, а волосы выглядели взъерошенными, словно их трепал ветер. Его рубашка была в пятнах от пота, поэтому я предложила ему свою бутылку воды, и он великодушно меня поблагодарил, покраснев, прежде чем сделать такой желанный глоток.

— Во всяком случае, Люсиль, как обстоят дела между вами и Гарри? — мягко спросил Лиам. — Уверен, что никто особо не спрашивает вас об этом.

Его карие глаза выглядели искренне обеспокоенными. Он был прав; почти никто не спрашивал меня об этом. Если Энн спрашивала, то я должна была лгать и давать расплывчатый ответ, что все в порядке, а не говорить ей правду. Но, честно говоря, Найл и Лиам – оба были моими друзьями здесь, наряду с Лу. Наверно, ближе всего мне был Лиам, поскольку мы много времени проводили вместе, и, на этот раз, мне хотелось рассказать им правду.

Я хотела рассказать кому-нибудь. Я хотела довериться кому-то.

Однако я огляделась, чтобы убедиться – мы совершенно одни. Нас хорошо было видно из окон замка; возможно, Гарри наблюдал за нами прямо сейчас, но он не был в состоянии услышать, о чем мы говорим.

— Я хочу развестись с ним, — призналась я через несколько мгновений; глаза Лиама расширились, Найл упер взгляд в пол и его челюсть сжалась. Найл, вероятно, имел представление обо всем, поскольку он был единственным, кто несколько раз находил меня, после того, как Гарри жестко обращался со мной.

— Развестись с ним? — в шоке повторил Лиам. — Почему?

— Он так всем управляет и такой бессердечный, — сказала я, слезы неизбежно скопились в уголках моих глаз. — Он бросался на меня, он бил меня, Лиам. У меня кучу синяков.

— Черт возьми, — пробормотал Лиам, Найл сглотнул не в силах что-либо добавить в этот тяжелый разговор.

Я взглянула на платье, понимая, что была физически не в состоянии показать им синяки, но Лиам мягко сказал:
— Вы не должны показывать нам, Принцесса. Мы верим вам.

— Что я могу сделать? — спросила я, несколько слезинок сбежали по щеке. — Я могу с ним развестись?

Найл и Лиам обменялись сомневающимися взглядами и Лиам ответил:
— Я не знаю этого. Его слово закон, Люсиль.

Дыхание перехватило, но теперь от страха.
— Сможет ли он… убить меня, если я попытаюсь?

Я была в ужасе от Гарри. Я ненавидела его и ничего не хотела так сильно, как сбежать отсюда, но спастись было физически невозможно даже при соблюдении всех мер безопасности. Если я убегу, он легко найдет меня. И сопротивление Гарри делало все в два раза хуже, потому что Гарри всегда хотел одолеть меня.

Он был принцем, в конце концов. Он всегда получал то, что хотел.

— Физически, думаю, невозможно, чтобы принц убил вас, — на этот раз ответил Найл, его голубые глаза смотрели прямо на меня.

— Почему? — спросила я.

— Разве это не очевидно? — ответил Лиам.

— Не говорите, что он любит меня, потому что это не так, — сказала я, мой голос был суровым. Мои губы дрожали, и я изо всех сил старалась не зарыдать от своего ужасного несчастья. — Он меня не любит. Не думаю, что он способен любить. Я не люблю его; ненавижу его, так сильно.

— Будьте осторожны со словами, — прошептал Лиам, когда я начала плакать и пыталась вытереть слезы. — Если кто-то подслушивает, то у вас будут серьезные неприятности.

— М-меня это не волнует. Мне все равно. Я просто так сильно ненавижу его, что хотела бы причинить ему такую же боль, какую причинил он мне.

— Вы не хотите этого. Он – ваш муж.

— Ты думаешь, я приехала сюда по собственной воле? — ответила я. — Я была вынуждена вернуться. Да, мы с Гарри поженились, когда были детьми, и его мама была достаточно «добра», чтобы позволить мне пожить своей жизнью в Америке. Но когда пришло время возвращаться, у меня не было никакого выбора. Я даже не знала, что замужем. Я понятия не имела…

Лиам и Найл, оба сочувственно смотрели на мое несчастное лицо и глаза, полные слез, я, без раздумий, придвинулась ближе к Лиаму и уткнулась лицом в его грудь. Мне нужен был хоть какой-то комфорт, чтобы кто-то сказал, что все идет к лучшему, хотя у меня было чувство, что ничего лучше не станет.

Все станет только хуже.

Только один взгляд на историю его семьи смог доказать это.
— Я хочу сопротивляться, — жалобно плакала я. — Но когда я это делаю, то оказываюсь в еще более сложном положении и становится больнее. Я…

Я прервалась. Не хочу больше ничего объяснять, мне просто хотелось плакать. Тем не менее, мне было немного больно, когда я не почувствовала, что Лиам обнимает меня. Его тело было напряженным, даже намека не было на то, что он мне соболезнует.

— Что, черт возьми, ты с ней сделал?

Сердитый голос, звучащий позади, принадлежал Гарри. Я стала плакать еще сильнее от его голоса и бесконтрольно зарыдала, когда ощутила, что его руки с силой отдернули меня от Лиама. Я была вынуждена посмотреть в его глаза изумрудного цвета; они сузились при виде моих слез и с негодованием посмотрели на Лиама и Найла.

— Ну? — спросил Гарри. — Кто из вас довел мою жену до такого состояния?

Я отчаянно покачала головой.
— Нет, Гарри, это были не они.

— Тогда почему ты плачешь? Не лги мне, Люсиль. Если кто-то из этих мужчин обидел тебя, то завтра же мы их выставим. Теперь скажите мне, что произошло, чтобы я мог…

— …это ты, ясно! — закричала я, пытаясь оттолкнуть его от себя. Гарри выглядел потрясенным при вспышке моего гнева. В течение нескольких дней, с того момента, как мои родители покинули замок, я вела себя исключительно хорошо. Я была хорошей женой, повиновалась ему без вопросов. Я занималась с ним сексом почти каждую ночь, чтобы угодить ему.

Я была удивительной женой. Я хорошо удовлетворяла своего мужа и могу сказать, что Гарри был более чем счастлив, что я, наконец, слушаю его.

И прежде, чем Гарри снова смог что-либо сказать, я стиснула зубы, заставив себя перестать плакать, и выплюнула ему в лицо:
— Я хочу подать на развод.

Повисла жуткая тишина.

Выражение лица Гарри быстро изменилось. Во-первых, я увидела такую вспышку – маленький намек на боль промелькнул в его глазах, но ее сразу же заменила ярость от моих слов.

— Что ты только что сказала? — тихо спросил он.

— Я больше не хочу быть твоей женой, — ответила я. — Я скорее умру, чем буду с тобой в браке.

— Тогда, полагаю, ты должна была держать свой рот на замке, когда просила меня жениться на тебе, — прорычал Гарри.

— Я была ребенком! Откуда же я знала, что ты вырастешь и станешь таким монстром?

— Я – не монстр! Я просто пытаюсь держать свою жену под контролем!

— Избивать кого-то – не очень-то сострадательно, Гарри! И это не помогает дисциплинировать меня, поскольку всякий раз, как ты это делаешь, я ненавижу тебя больше, и мне сильнее хочется бросить тебе вызов.

Выражение лица Гарри изменилось после моих ядовитых слов. Я заметила, что задела его за живое. И, не оглядываясь, я побежала в сторону сада. Здесь обычно не было людей, за исключением Энн, которая любила прогуливаться по саду почти каждое утро. Я прошла рядом с забором и пошла в самую отдаленную часть сада, а там легла на землю. Растение возвышались надо мной, я глядела в серое небо. Меня не волновало, что для принцессы неприлично лежать на земле. Потому что сейчас я чувствовала себя в безопасности.

— Люсиль?

Это был Гарри. Он искал меня. Должно быть, он видел, как я прошла через калитку. Я слышала его шаги вокруг себя, его взгляд искал мое красное платье и темные волосы.

— Милая? — попытался он снова, его голос был почти нежным. Он делал это нарочно, отметила я. Он уговаривает, чтобы я вышла, но как только я это сделаю, он снова окунет меня в ад. Я просто знала это.

— Почему ты лежишь в грязи? — Гарри нашел меня, его тень падала на мое тело. Я хотела быстро переместиться ближе к большим кустам, но он схватил меня за локоть, удерживая на месте. Я была немного удивлена, когда он опустился на прохладную землю, вытягивая длинные ноги и ложась рядом со мной. Его зеленые глаза пристально всматривались в мое лицо. Удивительно, но он не выглядел сердитым. Он был спокоен.

— Люсиль, — пробормотал Гарри, — есть кое-что, что я должен сказать тебе.

Я насторожилась, краем глаза наблюдая за каждым его движением. Если он даже попытается сделать движение, чтобы ударить меня, я легко уклонюсь.

— Я не собираюсь причинять тебе боль, — внезапно его голос оказался грустным и он плавно притянул меня к себе. — Я должен был рассказать тебе об этом с самого начала, но…

Он вздохнул.

— Я проклят.

Проклят?

— Что ты имеешь в виду? — тихо спросила я.

— Мой пра-пра-пра-прадед был жестоким человеком, — объяснил Гарри. В обычной ситуации я бы засмеялась над тем, сколько раз он сказал «пра», но эта ситуация вообще не была смешной. — Он был одним из самых безжалостных людей, которые правили этой страной. Он хотел стереть с лица земли всех ирландцев в Великобритании, поскольку они мигрировали сюда и с большим трудом устраивались на тяжелую работу. Его солдаты без причины убивали их, утверждая, что это все ради страны.

— Однако это не была вина солдат. Они делали то, во что верили; они служили своей любимой стране. Они не знали, что их король хочет покончить с ирландцами лишь потому, что они ему не нравятся.

— В любом случае, король влюбился в одну девушку. Она была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел, — голос Гарри был мягким, слова слетали с его губ. Однако смотрел он задумчиво, мимо меня. — Они сразу влюбились; он знал, что нашел свою королеву, свою спутницу жизни. Она тоже любила его. Они немного знали друг о друге, но была какая-то иная сила, держащая их вместе.

— Тем не менее, в один прекрасный день король узнал, что женщина, которую он любил, была ирландкой. Все в ее семье были ирландцами. Его любовь быстро превратилась в ненависть; он был в ярости на нее из-за этого, хотя он никогда не говорил, что был британцем. Его солдаты жестоко убили ее.

— В конце концов, он женился на благородной женщине и завел детей, но способность любить была вне его досягаемости. Это было наказанием за то, что он сделал; он уже не мог полюбить. Он даже не мог любить себя. Из-за этого он старел, чувствуя только гнев и горечь, несчастный человек с ужасной жизнью. Так он умер, сказав своему старшему сыну, что надеется – когда-нибудь в нашей родословной появится мужчина с таким же вспыльчивым характером, как и у него, упрямый, который захватит все, что он так хотел. Он поклялся, что это случится.

— У меня проблемы с гневом, — прошептал Гарри. — Я понимаю это. Во мне просыпается такая ярость, когда что-нибудь идет не так; даже ребенком я был таким. Люсиль, я действительно считаю, что я проклят. Я верю в это.

Я была ошеломлена ужасной историей, и во взгляде Гарри было столько муки, что я поверила – он не лжет. Он действительно верил в проклятие, что один из его давно ушедших предков проклял его на смертном одре.

— Гнев во мне, — продолжал Гарри. — Я не могу контролировать его. Он управляет мной. Словно я слепну. Когда кто-то не повинуется мне, я хочу поставить его на место. И если ты думаешь, что мне на самом деле нравится причинять кому-то боль, то ты ошибаешься. Ненавижу, когда тебе больно, но мой разум действительно верит, что это единственный способ заставить тебя выполнять мои правила.

— Я не знаю, что сказать, — тихо сказала я, заставив себя отвести глаза от его пристально взгляда. Не жалей его. Вся эта история может быть полнейшей ложью. — Я не верю в проклятия, Гарри.

— Ты не веришь в проклятия? — в шоке повторил Гарри.

Я покачала головой.
— Нет, не верю. Я не очень суеверна.

— Даже если бы я не верил в проклятья, то и дураку становится ясно. Очевидно, что характером я в него, — ответил Гарри.

— Я считаю, что каждый сам выбирает свою судьбу, — твердо ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Даже если он родился дворянином, это не должно было повлиять на то, кем он захотел стать, — учитывая сказанное, я стала подниматься с земли. Встав на ноги, Гарри тоже начал поднимать и схватил меня за руку, заставив посмотреть на него.

— Прошу прощения за то, как относился к тебе, — пробормотал Гарри. — Я буду изо всех сил стараться больше не причинять тебе боль.

Его слова повисли в воздухе. Мы оба знали, что, не смотря на его слова, он не сможет себя контролировать. И, честно говоря, казалось, что сейчас он ненавидит себя. Я никогда не видела его таким расстроенным.

Но мне было все равно.

Он столь много причинил мне боли, что у меня не было к нему жалости.

— Если думаешь, я намерена принять твои извинения, то ты ошибаешься, — коротко ответила я. — Должно произойти нечто большое, чем скудные извинения, чтобы я простила тебя за то, что ты сделал, — поморщив губы, я отдернула руки из его хватки и быстро зашагала из сада, оставив Гарри в одиночестве наедине со своими мыслями.

***

Больше Кэролайн мне не нравилась.

С тех пор, как она наябедничала на меня, я решила, что буду ее игнорировать. Когда я впервые ее увидела, то передо мной предстала милая молодая девушка, обладающая потенциалом для того, чтобы стать моим близким другом. Я часто видела такое во многих фильмах, где принцесса сближается с горничной и они становятся лучшими подругами. Однако всякий раз, когда я смотрела на эту маленькую девушку, во мне не возникало ничего, кроме гнева.

Тем не менее, казалось, что девушка не пострадала от моего холодного приема. Ее, вероятно, это не волновало; она была здесь всего лишь для того, чтобы выполнять свою работу. Но я все еще чувствовала какую-то таинственность вокруг нее. Она смотрела на меня, ждала, когда я скажу ей, что нужно сделать. Возможно, я параноик, но я действительно ощущала, что она наблюдает за мной все время.

— Ты можешь оставить меня, сейчас же, — огрызнулась я, надевая платье.

— Я не нужна, чтобы помочь вам надевать его, Принцесса? — тихо спросила она, склонив голову в подчинении.

— Нет. Все, что я хочу – чтобы ты оставила меня, — ответила я, не в силах скрыть презрения в своем голосе. Меня не заботила, рассердилась ли она. Из-за нее на моей коже были ушибы.

— Конечно, ваша светлость, — шепотом ответила она, склонив голову и выйдя из комнаты. Я вздохнула, когда она ушла и, успешно надев платье, подошла к окну и выглянула наружу.

Сегодня мы готовились к балу в честь дня рождения Энн. Я пожелала ей счастливого дня рождения сегодня утром, и королевская семья отпраздновала вместе после обеда. Однако пришло время, чтобы отпраздновала страна. Я знала, что будет полно людей, поэтому надела лучший наряд, который у меня был. Длинное темно-красное платье с семейным гербом на груди. Оно расширялось к низу. Я убрала волосы в элегантную прическу, темные кудри обрамляли лицо. Я нанесла помаду и макияж; Кэролайн спросила, может ли она это сделать, но я ей отказала.

На улице я увидела, что Гарри разговаривает с Луи и Зейном. Они выглядели довольно серьезными; вероятно, обсуждали вопросы безопасности в замке. Сегодня риск был велик, особенно после историй об убийствах в его семье я очень нервничала. Даже если это не было политическим событием, я знала, что все сосредоточилось вокруг политики для тех, кто прибывал к Стайлсам.

Я прекрасно знала, что есть много людей, которые буквально ненавидели меня.

Сегодня вечером меня могли убить, и эта мысль ужасала меня.

Я посмотрела на себя в зеркало, когда услышала, как открыли дверь. Я знала, что это был Гарри, потому что он был единственным, кто входил без стука.

— Привет, дорогая, гости уже прибыли, — сказал Гарри за мной. Я обернулась и увидела, что он одет в элегантный формальный костюм, волосы слегка причесаны. Я отметила, что выглядел он красиво. Очень красиво, если быть точно. Если бы он не был таким мудаком, я бы сейчас пустила слюни.

Почему он такой привлекательный, но на самом деле такой ублюдок?

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он, обратив внимание на то, во что я одета. Его взгляд жадно впился в мое платье, медленно скользя по моему телу, он наклонился и оставил страстный поцелуй на моей щеке. Он пробормотал: — Ты будешь самой красивой сегодня, я уверен.

Он так пристально смотрел на меня, что мои щеки покраснели. Недолго думая, я спокойно ответила:
— Ты тоже выглядишь красиво.

Его губы скривились в подлинной польщенной улыбке – вероятно, это был лучший комплимент, который я ему давала, хотя наверно и самый первый.

— Боюсь, что сорву это платье после вечеринки, — хрипло прошептал Гарри, посмеиваясь, румянец на моих щеках вспыхнул сильнее. Он мягко взял меня за руку и поднял ее к губам, оставив нежный поцелуй на моей коже.

Затем он повел меня по коридору, и я уже слышала, как внизу в зале играет музыка. Честно говоря, должна признать, что бальный зал был самым красивым помещением во всем замке. Потолок был расписан известным художником – я забыла его имя – и ему нужно было пять месяцев прежде, чем он завершил свою работу. По обе стены были окна с огромными красными шторами. Все выглядело по-королевски и ужасно дорого. Пока я думала о бальном зале мы до него дошли.

Когда мы вошли, то в глаза сразу бросались платья разных цветов. В передней части зала было три трона; один для королевы, один для короля и один для Гарри. Энн сказала мне, что они создают трон и для меня тоже, но я не знала, мог ли он вообще у меня быть.

Гарри сел на трон, а я не могла отвести взгляд от танцующих вальс. Энн поблагодарила всех за то, что пришли; отец Гарри сидел рядом с ней и гордо улыбался.

— Давай, Люсиль, садись, — сказал Гарри.

— Куда? — по-моему, было бы неправильно, если бы я уселась на пол?

Он слегка ухмыльнулся – такой намек – и потянул меня к себе на колени, его рука обвилась вокруг моей талии. Я думала, что такое поведение ужасно для королевской семьи, но Гарри не возражал.

Он был принцем; он мог сделать все, что только захочет.

Я огляделась, видя, как все разговаривают с бокалами в руках; женщины оделись в самые лучшие платья, и было очевидно, что мужчины пытаются произвести на них впечатление. Это было радостное событие, но я отметила, что когда несколько человек посмотрели в мою сторону, они не улыбались, так как это делали при взгляде на королеву.

Они не любили меня.

— Гарри, я хочу пойти выпить, — сказала я, вставая с его колен. Он схвати меня за руку.

— Я пойду с тобой, — ответил он.

Гарри повел меня через толпу, и я удивилась, когда люди буквально расходились в стороны, чтобы дать нам больше пространства. Многие женщины хихикали, когда Гарри проходил мимо них; очевидно, они считали его очень привлекательным, многие мужчины почтительно пожимали Гарри руку.

Когда мы добрались до стола с закусками, Гарри сказал официанту налить бокал вина, и как только мне дали бокал я быстро осушила его. Я хотела напиться сегодня вечером. Сложно было напиться вином, не так, как пивом и виски, но это было хоть что-то.

Довольно скоро я пила уже третий бокал и Гарри внимательно наблюдал за мной, наверно интересуясь, действительно ли я так сильно люблю вино.

— Гарри, — сказал я, когда выпила почти половину четвертого бокала, — мы должны потанцевать или что-то типа того, как и остальные.

Могу сказать, я была в эйфории. Моя голова была такой легкой, я чувствовала себя более уверенной. Я не была пьяной и не чувствовала головокружения, я просто чувствовала себя гораздо более расслабленной и спокойной.

— Я не танцую, — наотрез ответил Гарри.

Я поймала его взгляд и подмигнула. Мои губы скривились в невольной усмешке:
— Тогда кажется, мне придется найти другого партнера по танцам.

— Ты не сделаешь этого, Люсиль, — сказал Гарри, который был не в восторге от моих слов. Его голос был серьезным и строгим; он не шутил.

— Тогда потанцуй со мной.

— Хорошо, — тяжело вздохнул Гарри, было удивительно, как он согласился на мою просьбу, музыка изменилась на гораздо более мягкую, нежную и романтичную песню. Все пары направились танцевать. Я держала Гарри за руку и повела его на танцпол.

На его лице было ясно написано, что он не хочет танцевать, да и в принципе здесь находиться. Но я чувствовала себя прекрасно, потому что на этот раз Гарри действительно делал то, что не хотел делать.

Я сразу заметила, что Гарри умел танцевать. Он знал, как танцевать должным образом, а не так, как танцуют парни в клубах в Америке. Его шаги были точными и плавными, он ни разу не дрогнул. Его глаза смотрели на меня, лицо было серьезным. Все прекратили танцевать и смотрели на нас. Энн широко улыбалась, сидя на троне.

Обычно мне было неловко под взглядами многих людей, но сейчас я чувствовала себя непринужденно. Не знаю, было ли это из-за того, что я чувствовала себя сильной в руках самого могущественного человека Англии или это из-за воздействия вина.

— Люсиль, — спустя некоторое время прошептал Гарри, наклоняясь, чтобы его губы были ближе к моему уху. Наши тела были прижаты друг к другу; Гарри был теплым и сильным, и я чувствовала себя хорошо рядом. — Я рад, что когда мы были детьми, ты попросила сделать тебя принцессой.

— Почему?

— Ты самое лучшее, что происходило со мной, — просто ответил он, не пускаясь в дальнейшие объяснения.

И последний раз, взглянув на меня, он закрепил этот комплимент поцелуем.