.Only the Lonely.

Сегодня я была в паршивом настроении. Я прекрасно осознавала, что случится нечто плохое; было странное чувство в груди, словно предзнаменование.

Но я была в убогом настроение еще и потому, что утром начались месячные и меня мучили привычные спазмы в животе, и из-за боли я около часа рылась в вещах ища обезболивающее. Я быстро приняла душ, у меня было одно единственное желание вернуться в кровать, поскольку боль в пояснице просто убивала.

И, разумеется, я не могла этого сделать, так как должна была приехать Лу и работать над тем, чтобы перед СМИ я выглядела «идеально»; также мне нужно было встретиться с наставником, которого с нетерпением ждали.

Я тяжело вздохнула, жалея, что не могу надеть штаны для йоги или что-то подобное. Я действительно не испытывала сильного желания надевать…

…постойте. Почему я не могу носить штаны для йоги? Гарри никогда не говорил, что я не могу этого делать.

Я поискала свои любимые черные штаны для йоги – самая удобная вещь в моем гардеробе. Когда я надевала их, мне казалось, что на мне вообще нет штанов.

Что, конечно, было удивительно.

Я не потрудилась нанести макияж, волосы были растрепаны, и я собрала их в непринужденный конский хвост. Да, я вообще не выглядела, как принцесса. И знала, что они не поступают так. Но я была принцессой, у которой начался ежемесячный цикл – может у меня быть хоть какое-то оправдание, верно?

Почистив зубы и умывшись, я вышла из комнаты и буквально столкнулась с Найлом, который, по всей видимости, пришел меня разбудить.

— П-принцесса, — пробормотал он, выглядя удивленным, столкнувшись со мной. Я не улыбнулась, но послала ему извиняющийся взгляд.

— Прости.

Я уже хотела уйти, но его голос остановил меня.

— Принц хотел передать вам, что до вечера его не будет; у него встреча, — тихо сказал Найл.

Про себя я усмехнулась. Умный ход, Стайлс. Очень умный, правда.

— Спасибо, что рассказал мне об этом, — в этой одежде я чувствовала себя более уверенной, идя вниз по коридору. Думаю, вы уже заметили, что я лучше стала разбираться в замке, хотя была еще не во всех его частях. Это место было таким огромным; потребовалось бы несколько часов, чтобы все осмотреть.

— Доброе утро, Люсиль! — радостно встретила меня королева. На ней было одето другое платье, а волосы распущены, корона возвышалась на голове. Она тепло обняла меня и поцеловала в щеку, я даже не улыбнулась ей.

— Доброе, — буркнула я.

— Ты выглядишь сегодня… прекрасно, — ее улыбка дрогнула, когда она оглядела меня. Вероятно, она не знала, что и думать о моем наряде. Черт, я даже обувь не надела. Но это ведь мой дом, верно? И так как это мой дом, то я должна чувствовать себя в нем комфортно. И если я хочу ходить босиком, то буду ходить босиком.

— Хм, не знаете, есть ли у вас кто-нибудь, кто сможет сделать массаж ног? — спросила я, с интересом подумав, есть ли у них еще и педикюрша. Ногти на моих ногах нуждались в уходе, например, новом дизайне.

— Конечно, есть, — ответила королева. — Хочешь, я позову ее?

— Да, — сказал я, полагая, что у меня есть еще пара часов до прихода Лу и моего наставника. Я села на один из диванов и по-новому скрестила ноги, как учила Лу. Возможно, хороший массаж поможет моим ногам, потому что сейчас мне было даже больно стоять. Черт возьми, я бы все сделала, чтобы иметь возможность весь день провести в постели, как я это делала дома, с грелкой, и смотреть драмы. Но очевидно, что здесь я этого сделать не смогу.

— Она будет здесь через пару минут, — сказала королева, стоя рядом со мной. Она слегка прокашлялась и спокойно спросила. — Дорогая, у тебя сегодня началась менструация?

Мои щеки покраснели от ее внезапного вопроса, и я ответила:
— Да. Утром.

— Тебе нужны какие-нибудь лекарства?

— Нет, у меня есть пара штук.

Женщина бросила мне сочувственный, понимающий взгляд, в ее глазах промелькнуло осознание того, почему я была одета в такую повседневную одежду. Я обратила внимание на огромный портрет, висящий прямо перед нами. На нем была изображена девушка с длинными густыми каштановыми волосами, завивающимися на концах, румяными щеками и красивыми глазами шоколадного цвета. Лицо ее имело форму сердца с высоким лбом (я знала, что для ее формы лица хорошо смотрелась бы челка, хотя ее челка была отпущена), тело ее было очень худое. Она была одета в темно-фиолетовое платье, на котором, прямо посередине, красовалась эмблема. Такую эмблему я видела на костюме Луи, когда встретила его впервые.

— Она была моей дочерью, — сказала королева, проследив за моим взглядом. О, я думала, этот портрет был сделан несколько сотен лет назад, поскольку он был выполнен красками. Не знаю людей, которые до сих пор делают портреты.

— Была? — спросила я, все еще изучая прекрасную девушку, смотревшую на меня.

— Ее убили, — тише произнесла королева. — В тот день мы поехали в город, кто-то следил за нами и они забрали мою Джемму, — ее голос надорвался в конце, и я обернулась посмотреть на королеву: она глядела в одну точку перед собой, ее щеки покраснели. — Не было даже никаких предпосылок к этому. Ужасно.

Мне действительно было ее жалко. И это дало объяснение, почему Гарри был так расстроен вчера, когда мы уехали в город, и почему королева выглядела такой испуганной, увидев много людей. Я снова посмотрела на портрет; девушка выглядела уверенно, ее поза была прекрасной, а затем я увидела корону на ее голове.

Она была принцессой.

Сестрой Гарри.

Но она была мертва.

— Она была на два года младше Гарри, — продолжала королева. — Ее убили три года назад, — она неуверенно вытерла глаза, а я молчала, совсем не зная, что сказать. Я не знала Джемму, поэтому понятия не имела, как посочувствовать королеве, да и вообще я была не сильна в утешении людей.

— Вы звали меня, Ваше Величество? — появилась женщина восточной внешности и невысокого роста, одетая в длинный простой синий халат, волосы ее были связаны в пучок. Ее маленькие карие глаза встретились с моим взглядом, и она одарила меня широкой дружелюбной улыбкой.

— Да, ты можешь сделать ей массаж ног? — спросила королева.

— Вы делаете педикюр? — спросила я.

Женщина кивнула:
— Да, мне нравиться его делать, — она выглядела взволнованной от идеи сделать мне педикюр, и меня даже это слегка шокировало, но я не стала жаловаться. Через несколько минут я сидела в глубоком удобном кресле, а женщина окунала мои ноги в приятную теплую воду. Я также позвала другую горничную, которая стала выщипывать мне брови. Я закрыла глаза и слушала музыку через наушники.

Черт возьми, эта женщина и правда знала, как делать массаж. Сейчас она втирала в кожу моих ног какой-то лосьон. Я поежилась, когда горничная больно выдернула какой-то волосок.

И когда женщина стала красить мои ногти, я увидела, как кто-то входит в дверь.

Лу.

Дерьмо.

Я вытащила наушники из ушей и устало улыбнулась, помахав ей без особого энтузиазма. Я тихо поприветствовала ее:
— Привет.

— Так, так, так, — с усмешкой сказала Лу, — похоже, кто-то с наслаждением проводит здесь время, — она посмотрела цвет моего лака, прежде чем сказать. — Как только закончишь, встретимся в другой комнате, хорошо? На сегодня у нас много работы, — она направилась к двери, а я тяжело вздохнула про себя. Живот снова начало сводить и я уже чувствовала, что истощена.

Хорошо, может быть, сейчас я веду себя как ребенок, но я привыкла ничего не делать дома, когда у меня начинались месячные.

— Вы хотите, чтобы я помассировала вам ноги, Принцесса? — задала вопрос женщина, сидя у моих ног, и улыбнулась мне.

— Да, пожалуйста.

***

— Ты знаешь, кем был Арнольд Великий?

— Никогда не слышала о нем.

— О Сэре Рейнольдсе и его завоеваниях?

— Э-э никогда не слышала об этом парнем.

Пожилой мужчина неодобрительно посмотрел на меня, словно это моя ошибка, что я не знаю кто эти люди. Я холодно оглядела его, мои руки сжались в кулаки, когда он просматривал толстую книгу по истории, выглядевшую, словно она из тринадцатого века – страницы были желтые и старые.

— Ты хоть знаешь что-то из классической литературы? — спросил он, его глаза-бусинки уставились на меня сквозь очки. У него была длинная борода, сейчас он угрюмо глядел на меня.

— … Ромео и Джульетта? — ответила я, пожав плечами.

Он вздохнул, закрывая книгу, и пренебрежительно произнес:

— У нас много работы.

— Я жила здесь, только когда была ребенком, — медленно сказала я. — Я знаю американскую историю и литературу, но почти ничего не знаю о Великобритании. Но я готова узнать.

— Великобритания – твоя страна и я не удивлен, что ты знаешь только об американской истории и литературе, хотя должна знать обо всем мире, — проворчал мужчина себе под нос.

На мгновение мои глаза расширились, когда стало очевидно, что он не был большим поклонником Америки. Ладно, я уважаю мнение других людей, но не смейте бросать мне в лицо такое, когда Америка была для меня не чем иным, как домом. Меня не волновали слова Гарри о том, что Америка была временным домом; эта та страна, в которой я выросла. В ней я сформировалась в ту, которой являюсь сейчас. И хоть я не из королевского рода, а из простолюдин, я – все еще я.

— Америка – страна, в которой я выросла, — ледяным тоном сказала я.

— Не удивительно, почему ты так мало знаешь. Америка сосредотачивается только на себе, — пробормотал мужчина, открывая записную книжку и внося какие-то заметки.

Я усмехнулась:
— Простите?

Я чувствовала, как во мне нарастает злость. Я знала, что реагирую так только из-за своих расшалившихся гормонов. Но я не должна игнорировать его. И хорошо, признаю, я не знала об Америке столько, сколько по идее должна знать, главным образом потому, что пропускала уроки по истории в школе, а сейчас был как раз подходящий момент изложить твердые факты, если бы только я их знала. Но я помнила только основные моменты в истории Америки.

— Если вы внимательно читали учебники по истории, — сказала я, — то знали бы, что Америка беспокоится не только о себе.

— Ну, а мне кажется, это то, чему они учат подрастающее поколение, — ответил мужчина, надев очки.

— Когда в Японии было цунами, и произошла эта ерунда с ядерными штуками, — произнесла я, — американцы сразу бросились помогать им, — знаю, это прозвучало странно, но было верно – если бы только я подобрала более интеллектуальные слова.

Мужчина усмехнулся над моей слабой попыткой и произнес:
— Мы также должна поработать над твоей лексикой. Здесь, в Великобритании, ты находишься на уровне семилетнего ребенка.

Я смотрела на него несколько минут, глубоко дыша, хотя сердце сильно колотилось. Да, я слишком остро на все реагировала, но этот человек был невыносим. Он смотрел на меня с таким презрением, и я ощущала, что сейчас он глядит на меня как на самое тупое существо, когда-либо ходившее по этой планете.

Я была принцессой, в конце концов. Мог ли он так относиться ко мне?

— Вы забыли, с кем говорите, сэр, — категорически завяла я, встав со стула. — Вы говорите с принцессой, и я вижу, что проявляете абсолютное неуважение. Пожалуйста, покиньте замок, вы больше не будете моим наставником. Я не позволю этого.

Мужчина выглядел пораженным моими словами, все его тело замерло под моим взглядом:
— П-принцесса, вы уверенны в этом?

Так, прекрасно-прекрасно. Значит, мне разрешено выгнать его.

— Абсолютно. Я хочу учиться у лучших, — ответила я, указывая ему на дверь. — Соберите вещи и убирайтесь отсюда. Сейчас же.

Мужчина смотрел на меня несколько секунд, затем схватил учебник и тетрадь, поправил очки еще раз, и стремглав выскочил из комнаты, словно собака, которую застукали за чем-то нехорошим.

Как только он ушел, я снова села и провела рукой по волосам. Отлично, я только что выгнала своего учителя. Гарри сильно расстроиться? У меня было такое ощущение, что да.

Но мужчина плохо отзывался о моей стране. Я не могла сидеть здесь и позволять ему такое.

Но что делать, если он не один такой? Что делать, если здесь много людей, которые ненавидят Америку? Кто думал о ней не так, как я?

А что если… что если он был прав?

Что делать, если я выросла в Америке и никогда не замечала ее истинных ошибок?

Тогда вся моя жизнь была ложью.

Я действительно надеялась, что он неправ. Я выросла в Америке, и у нас было много благотворительных организаций для зарубежных стран, если у них случались какие-то стихийные бедствия. И наши группы военной помощи. Мы не были ужасными, заносчивыми людьми, которые ничего не знают, как считал этот человек. Верно?

— Принцесса, — Луи опустился на колено передо мной, испугав меня. Я забыла, что он был в комнате все это время. Луи или Зейн охраняли меня тщательнее, чем когда я только приехала, после того, как мы с королевой съездили в магазин. Уверена, это было для лучшего обеспечения безопасности. Его голубые глаза искренне смотрели на меня, а на губах была мягкая улыбка. — Не позволяйте словам этого неприятного человека задеть вас. Он был неправ и слишком поверхностен, — он усмехнулся. — Я надеялся, что вы все скажете, потому что сам хотел вступиться.

Облегчение накрыло меня после его слов, и я поняла, что он говорит правду. Я улыбнулась своему телохранителю…

— Спасибо, Луи.

***

Остальную часть вечера я провела на улице, потому что на небе не было ни облачка. Я надела купальник – самый обычный, красного цвета, состоящий из двух частей – и завязала волосы в пучок. Лучи солнца расслабляли и я надела солнцезащитные очки.

Я выпила еще лекарства во время обеда, поэтому судороги больше не мучили, хотя я предполагала, что они могут вновь начаться через час или около того.

Солнце садилось, чья-то фигура появилась в поле моего зрения, загородив мне теплые лучи. Я отрыла глаза и увидела, что передо мной стоит Гарри, одетый в смокинг. Сейчас он действительно выглядел как принц.

Дерьмо.

Чего он хотел?

— Что я сделала? — немедленно спросила я, садясь и снимая очки. Я посмотрела на Гарри, он не выглядел сердитым.

На самом деле, он широко улыбался, от чего на его щеках появлялись ямочки.

Что за..?

— Я так горжусь тобой, — сказал он, присаживаясь на край моего шезлонга. Я была потрясена и буквально онемела, когда он пальцами схватил мой подбородок и нежно поцеловал в губы. Он не стал задерживаться и оторвался от меня, хотя его лицо находилось близко к моему и он нежно проводил пальцами по щекам.

— Ты гордишься мной? — повторила я.

— Луи все мне рассказал, — произнес Гарри. — О наставнике. Я понятия не имел, что он будет к тебе столь непочтителен; я нанял его только потому, что он был моим наставником, когда я был еще подростком. Я только сейчас вспомнил, каким невыносимым он был. Но я так горжусь, что ты смогла постоять за себя, Люсиль. Ты вела себя как настоящая принцесса, - его глаза сияли от гордости, когда он говорил это; и почему-то мое сердце трепетало от того, с каким обожанием он на меня смотрел.

— Я думала, ты с ума от этого сойдешь.

— Нет, если ты защищаешь себя, — мягко ответил Гарри. — Тем не менее, я найду более открытого и молодого репетитора, — он отпустил меня и поднялся, и именно тогда я поняла, что лежу перед ним полуголая. Я никогда не задумывалась об этом, поскольку это все-таки купальник, но когда зеленые глаза Гарри изучили меня, я поняла, как много открывается взору.

Потом я увидела, что Гарри смотрит куда-то вдаль и, проследив за его взглядом, увидела Найла, который подстригал кусты. Гарри сказал:
— Думаю, пора возвращаться внутрь. Уже темнеет.

Его внезапная хладнокровность привела меня в чувства, и я ответила:
— Но мне хорошо здесь.

— Мне все равно. Давай-давай, собирайся внутрь, — он посмотрел на меня таким взглядом, показывая, что я должна слушаться. Это только потому, что Найл был недалеко, а я была полураздетая?

— Ты серьезно? — спросила я, горько смеясь. — Ты хочешь, чтобы я ушла внутрь, только потому, что он здесь?

— Люсиль, — сквозь стиснутые зубы произнес Гарри, — зайди внутрь, сейчас же.

Теперь я понимала, что это не из-за Найла, а из-за того, что я не слушаюсь его.

— Нет, — разбушевалась я, скрестив руки на груди. — Не вижу причин, почему не могу остаться здесь, — я надела очки и снова вытянула ноги.

— Я скажу Луи, чтобы он занес тебя внутрь, — предупредил меня Гарри.

— Почему? Потому что сам этого сделать не можешь? — сухо спросила я. Я сказала это слишком быстро и как только закончила, Гарри потянулся вниз, и я вскрикнула, когда он поднял меня на руки, как невесту. Я пинала его, что было не очень разумно, поскольку если бы он меня отпустил, то было бы очень больно. Но он принял меры, приостановился, и забросила меня на плечо, словно я была какой-то куклой.

— Ты, правда, должна научиться слушать меня, Люсиль, и делать то, что я говорю.

— А ты должен, наконец, охрененно расслабиться и узнать, как хорошо провести время, — верещала я, колотя его спину.

Позвольте заметить, что эта сцена, должно быть, выглядела очень комично: у принца на плече кричит и брыкается как обезьяна его принцесса. Я представляла, как при виде этого зрелища, горничные отходят подальше от окон.

Сейчас я была в взвинченном состоянии из-за гормон и мне совсем не нравилось, что Гарри указывает мне, что делать.

— Отпусти меня! — громко скомандовала я, мой голос эхом пронесся по коридору. — Поставь меня немедленно, Гарри!

Он, молча, нес меня в нашу комнату. Когда мы вошли внутри, я тяжело дышала, голова немного болела, как и живот, поскольку он сильно вдавливался в плечо Гарри. Где-то на полпути я выронила солнцезащитные очки, на мне их больше не было.

Он бросил меня на кровать, и я немедленно приподнялась, собираясь начать причитать, как он себя ужасно ведет, когда Гарри впился поцелуем в мои губы, заставив немедленно замолчать.

Он лег на меня сверху, одна его рука была на талии, другая – на бедре. Я была сначала ошеломлена его внезапным поцелуем, но затем отстранилась и яростно посмотрела на Гарри.

— Ты – больной, — выплюнула я.

Губы Гарри растянулись в усмешке, он схватил мои руки и безо всяких усилий закинул их мне за голову. Я оказалась уязвима под его взглядом, теперь он смотрел вниз, на мою грудь, его глаза потемнели.

К моему удивлению, я поняла, что он возбудился, чувствуя его сквозь брюки. И это было большой неожиданностью для меня, поскольку Гарри всегда был принцем и держал себя в руках. Но сейчас он выглядел не очень-то спокойным.

О боже, не смотря ни на что, живот снова свела судорога и внутри, словно все опалило огнем. Я понимала, что нужно сказать Гарри, пока все не зашло слишком далеко. Представляю, как он удивиться, сняв с меня трусики и увидев везде кровь.

Тьфу, мерзость.

— Прости, дорогая, — хрипло пробормотал Гарри, придвинувшись так, что теперь его эрекция упиралась мне в живот. Мои глаза расширились от эмоций, — но теперь ты – моя. Я не хочу, чтобы кто-то другой смотрел на тебя, когда ты так выглядишь.

Теперь его губы были на моей шее, мягко целуя и посасывая кожу, в какой-то момент я ощутила, как он слегка прикусывает кожу. Я действительно потеряла дар речи; словно слова застряли в горле. Все мое тело было напряжено и в то же время было мягким, я не в силах была сдвинуть его, так как он держал мои руки.

И тогда я увидела истинную, доподлинную тоску в его глазах, и я поняла одну вещь – он много лет ждал моего приезда.

Не было никакого спасения.