.Only the Lonely.

ва 7
— Кто касался тебя.

Его голос бы низким, казалось еще немного, и он зарычит; глаза закрыты, на скулах заходили желваки. Его рука все еще была сжата в кулак, на коленях лежали осколки стекла, о которых он уже забыл. Я задалась вопросом, было ли ему больно… и как сильно он порезал руку.

— Кто касался тебя, — повторил он, открыл глаза и со злостью посмотрел на меня. Я застыла, чувствуя себя ужасно под его суровым взглядом.

— Кое-кто, — пробормотала я.

Технически, я не могла назвать одного человека…

… потому что я занималась сексом с тремя парнями.

Первый был абсолютно невиновен, ясно? Я тайно наблюдала за ним несколько недель – он был моим первым и только; с ним был первый поцелуй и первый сексуальный опыт, и все. Я знала, что не могла ни с кем встречаться, как другой обычной подросток, поэтому делала все втайне от отца.

И конечно я понятия не имела, что замужем.

Второй парень, с которым я занималась сексом, был самым горячим в нашей школе. Он не был тем, в кого я влюбилась. Просто парень, с которым можно повеселиться и в тот вечер мне было очень весело…

И третий парень был очень… неплохим? Ему было двадцать один…

О, Боже.

— Почему ты позволила ему прикасаться к себе? — спокойно спросил Гарри, хотя голос его дрожал.

— Я-я не имела ни малейшего представления, что замужем… Я не знала…

— … не знала, что отец запретил тебе встречаться с парнями?

Я сглотнула.
— Нет.

— И все равно поступила по-своему?

— Ну, я же не встречалась с ними. Но я эмм… — я застенчиво пожала плечами, не в силах ровно дышать под пристальным взглядом Гарри. Затем он медленно стряхнул осколки; я не увидела крови на его ладони. Стряхнув стекло с колен на пол, он небрежно встал и снова пристально посмотрел на меня.

— Ты должна быть чиста, — тихо и мрачно произнес он. — Твой отец позволил какому-то… какому-то деревенщине осквернить тебя, когда по праву ты принадлежала мне.

Когда он произнес «деревенщина» это было не то, чего я ожидала; я видела, как в фильмах короли говорили такие слова, или в юмористических шоу. Но в голосе Гарри, когда он произнес это, было столько яда и гнева, что мне было совсем не смешно.

— Он взял то, что было моим! — взревел Гарри, наконец, потеряв самообладание. Однако он не набросился на меня и ничего не ударил. Он снова и снова сжимал кулаки, он громко и тяжело дышал.

— Я – твоя, — быстро сказала я из-за ужасного отчаяния. Мое сердце готово было выскочить их груди, когда он посмотрел на меня, и я без колебаний подняла руку, пытаясь привлечь его внимание к кольцу на моем пальце. — Видишь? В-вот доказательство…

Клянусь, увидев кольцо, мне показалось, что он слегка расслабился. Его дыхание стало тише, руки безвольно повисли, но глаза все еще были такими же темными и сердитыми.

— У меня не было чувств к ним, — поспешно добавила я, и мой голос показался тихим хныканьем.

— То, что сделал твой отец, — негромко произнес Гарри, — было большой ошибкой. Он сказал, что ты будешь только моей, что ты будешь чистой.

— Он не знал обо мне и этих парнях, — быстро сказала я, слова слетали с моих губ. Я так сильно хотела защитить папу, что не сразу поняла, какую ложь только что поведала. — Я делала все за его спиной?

— Парнях? — тише повторил Гарри. — Парнях? Значит, был не один, а больше?

Я широко раскрыла глаза, понимая, что проговорилась, и его лицо потемнело из-за моей реакции.

— Знаешь, что я должен сейчас сделать? — спросил Гарри. — Нагнуть тебя на этой кровати и действительно показать, что ты – моя. Я должен был первым дать тебе расцвести, Люсиль. Ты была бы моей, а не их, — он шагнул ближе ко мне и немного наклонился, мы смотрели в глаза друг другу. — Я должен был взять тебя прямо сейчас, — его пальцы легонько коснулись моей ключицы, он кончиками пальцев провел по коже, взгляд его серьезным и сосредоточенным. Его пальцы задержались у выреза. Я затаила дыхание, осторожно наблюдая за ним. Действительно ли он собирался сделать это?

— Я должен показать, — хрипло пробормотал Гарри, приближаясь ко мне, его рука скользнула ниже, — кому ты принадлежишь. Кольцо говорит о браке, а мне нужно доказать действиями.

— Нет, — выдохнула я, без раздумий схватив его за запястье и не позволяя коснуться выреза. Затем я твердо заявила. — Нет.

В его взгляде вспыхнула ярость.

— Я – твой муж, — прорычал он, выдергивая свою руку из моего захвата и толкая меня на кровать. В один момент он уже был на мне сверху, глядя на меня своими изумрудного цвета глазами. — Я могу делать с тобой все что хочу и когда захочу.

— Гарри, — возразила я, упираясь ладонями в его твердую грудь и стараясь оттолкнуть. — Я думала, у принца должно быть самообладание! — это была моя последняя отчаянная попытка завоевать его внимание и я ощутила облегчение, когда он слегка приподнялся.

— Не говори мне о самообладании, — вскипел Гарри, словно мои слова разозлили его еще больше. — Люсиль. Люсиль.

Я пыталась высвободиться, пока он вновь не прорычал мое имя; я смотрела на него широко раскрытыми глазами. Я все еще упиралась руками в его грудь, а он уже расположился между моих ног, и я ощущала его очень-очень близко.

— Я хочу, чтобы ты поцеловала меня, — прохрипел Гарри.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты поцеловала меня, — его взгляд был решительным и суровым, но больше всего – неумолимым.

— Поцеловать тебя?

Он пальцами обхватил мой подбородок, заставляя посмотреть на себя. Видимо, он хотел огрызнуться, но вместо этого шепотом пробормотал:
— Да, поцелуй меня.

— Зачем?

— Потому что я так сказал, — возразил он. — И потому что я – твой муж.

Он выгнул бровь, в ожидании приоткрыв губы.

Я запаниковала.

И поскольку я запаниковала, то совершила огромную ошибку. Просто катастрофическую.

Я залепила Гарри пощечину.

По его лицу.

Своей рукой.

Жестко.

Не знаю, откуда пришел внезапный прилив силы, но я буквально чувствовала, как она растекается по моим венам.

Тем не менее, пощечина не оказала того эффекта, которого я ожидала. Вместо того чтобы слезть с меня и дать мне убежать сломя голову, он только слегка вскинул голову, все еще лежа на мне.

Дерьмо.

Гарри выглядел ошеломленным и немедленно пришел в ярость; его щека краснела от пощечины, мое сердце трепетало в груди, когда он повернул голову и посмотрел мне в глаза.

— Ты пожалеешь об этом.

Я не стала тратить время впустую, и позволять панике овладеть мною. Поскольку я и так была в полном дерьме, то уже ничто не могло сделать ситуацию хуже, не так ли?

Так что я слегка откинула голову и стукнула его своим лбом. Боль была ослепительной и я сразу поняла, что этот удар не стоил того. Но низкий стон Гарри дал понять мне, что ему тоже поистине больно, и я снова толкнула его.

Но это не возымело эффекта, потому что Гарри схватил мои руки и закинул их над моей головой, крепко сжав одной рукой. Его лицо находилось на опасном расстоянии от моего. Теперь его щека стала темно-красной, белки глаз покраснели, а в самих глазах кипела ярость.

О боже.

— Ты никогда больше, — угрожающе зашептал Гарри, — не поднимешь на меня руку. Поняла?

— Отстань от меня, — я заставила себя сказать эти слова даже притом, что голос мой был слабым и дрожащим.

— Нет, я устал от тебя, — проревел Гарри. — Я устал от твоего постоянного неподчинения, от твоего нытья, от того, что ты постоянно намеренно пытаешься отказаться от меня.

— Тогда позволь мне уйти! Давай просто прекратим все это! — ответила я.

— Нет! — быстро сказал Гарри. — Мы женаты, Люсиль. Ты – моя.

— Я не хочу быть твоей, — пробормотала я. — Пожалуйста, Гарри…

У меня перехватила горло. Я понимала, что сейчас разрыдаюсь.

— Ты должна доверять мне, — наконец, сказал Гарри. Ярость исчезла из его взгляда, когда он увидел, что мои глаза наполняются слезами. — Это все что тебе нужно делать, хорошо? Ты будешь моей принцессой, и настанет момент, — он ближе наклонился ко мне, — когда ты будешь делать то, что я говорю. Неужели это вообще сложно делать?

— Ты заставил меня покинуть дом, — шепотом ответила я. — А это сделать трудно.

— Здесь твой дом, — ответил Гарри. — Америка не была настоящим дом. Я уже говорил об этом, - он немного переместился, мне стало гораздо комфортнее, и я удивилась, когда его хватка на моих руках ослабла. Он переплел пальцы с моей рукой, а вторую освободил. Гарри медленно поцеловал каждую костяшку и посмотрел на меня своими изумрудными глазами.

— А ты был когда-нибудь с девушкой? — не задумавшись, спросила я.

Его взгляд сделался более жестким, челюсть сжалась из-за моего вопроса.
— Конечно, нет.

— Но ты знал, что мы женаты; я – нет. Поэтому ты не можешь винить меня за то, что я занималась сексом, — указала я, больше ничего не боясь, потому что знала, что Гарри уже не сердится.

— Знаю, что не могу винить тебя, — пробормотал он. — Но я считаю, что твой отец ответственен за это. Он должен был лучше заботиться о тебе.

Я стала мгновенно обороняться.
— Папа хорошо заботился обо мне. Я просто сама была… бунтаркой.

Взгляд Гарри встретился с моим:
— Да, хорошо, но твое бунтарство закончилось, — в его словах снова была толика язвительности. — Надеюсь, ты хорошо провела время, когда была бунтаркой, и, надеюсь, что оно того стоило. Потому что сейчас ты - принцесса.

— А теперь, — решительно сказал Гарри, наклоняясь и целуя меня в уголок моих губ, — давай ложиться спать.

***

— Ты великолепна.

Первое, что сказала Лу Тисдейл, моя гувернантка, когда увидела меня. На мне был светло-фиолетовый сарафан, и я заплела волосы в свободную косу. На самом деле, я не привыкла носить платья так часто, поскольку в Америке девушки, как правило, носили больше джинсы, чем платья.

Полагаю, что принцессы все же должны носить платья.

Гарри просиял от гордости, стоя рядом со мной; он обернул руку вокруг моей талии, прижимая к себе. Лу одарила его колким взглядом.

— Уходи, — сказала она.

Я удивилась, что она так разговаривала с Гарри, ведь все-таки он - принц.

Но Гарри только изогнул бровь:
— Что?

— Оставь нас. Эти дела касаются только девушек. Мне не нужно, чтобы ты следил за каждым ее шагом, — твердо сказала Лу, вставая в «деловую» позу – одну руку она положила на талию.

Мне уже нравилась эта девушка.

— Прекрасно, прекрасно, — усмехнулся Гарри, прежде чем притянуть меня к себе и оставить целомудренную поцелуй в углу моих губ. — Веди себя хорошо, ладно? — он бросил мне улыбку и вышел из комнаты, оставив меня наедине с моей новой гувернанткой.

— Знаю, должно быть, это тяжелая перемена, — сказала Лу, как только он ушел, садясь на один из стульев. — Переехать сюда из Америки.

— Здесь все иначе, — произнесла я.

— Тебе нравится жить в замке? — спросила Лу, как только я села напротив нее. Однако прежде чем я успела ответить, она мгновенно указала на меня и сказала. — Выпрями осанку, ты сутулишься.

Я даже не замечала, что сутулюсь.

— О, хорошо, — произнесла я, выпрямляясь.

— Я знаю Гарри уже довольно давно, — сказала мне Лу. — Он очень упрямый и любит, чтобы все было так, как хочет того он, — она закатила глаза, но мне все же казалось, что ей нравится Гарри. — Но однажды он наверняка станет великим королем. Он умен и знает… ах, ты снова сутулишься, — мне не нравилось сидеть прямо, спина болела.

— Осанка – это всё, — сказала мне Лу. — Особенно сейчас, когда ты здесь как принцесса. Папарацци будут следовать за тобой и Гарри, куда бы вы ни пошли, поэтому ты должна быть уверенна, что держишься прямо в общественных местах. Сутулиться нехорошо, и никогда не клади ногу на ногу. Если хочешь, ты можешь скрестить лодыжки, вот так, — она указала на свои ноги. Я не знала, что нельзя класть ногу на ногу, поскольку всегда так делала, а вот к тому, чтобы скрещивать лодыжки, нужно было привыкнуть.

— У меня будет много выступлений? — спросила я.

— На следующей недели тебе предстоит произнести длинную речь, — ответила Лу. — Ты обратишься ко всей стране; вероятно, это будет наиболее важная речь в твоей жизни, поскольку в тот день ты получишь корону – официально станешь принцессой Великобритании.

Я побледнела при мысли, что придется произнести такую речь перед всей страной.

Да, я не была готова к этому.

— Не думаю, что смогу справиться с этим, правда, — пробормотала я.

— Ерунда, я знаю, ты сможешь, — успокоила меня Лу. — Просто понадобиться время и много практики, но мы будем тренироваться, хорошо? К следующей неделе ты будешь комфортно чувствовать себя, выступая перед людьми, и эта речь не будет беспокоить, — она тепло улыбнулась мне и я стала любить ее еще больше.

— Теперь за работу.

***

Ко мне придирались и тыкали носом в ошибки. Словно надо мной парил огромный микроскоп.

После мучительного часа, проведенного с Лу, я, наконец, была вольна делать все, что хочу. Но я так устала, голова кипела после всего, что она мне сказала.

И мне уже не хватало родителей…

— Сейчас Гарри на встрече, — королева вдруг оказалась позади меня, одетая в великолепное спортивное платье, волосы ее были убраны в изящный пучок, а на голове была корона.

— Могу ли я пойти куда-нибудь? — мыслями я уже была на улице.

Она замешкалась:
— Ну, Гарри не говорил, что ты не можешь никуда выходить.

Кого волнует, что сказал Гарри? Она ведь королева, верно?

Большая ухмылка расползлась по моему лицу:
— Класс! Значит, мы можем поехать в город и пройтись по магазинам? — я видела, как улыбка сползла с ее лица, поэтому добавила. — Ну, знаете, так мы смогли бы лучше узнать друг друга.

Итак, это был хитрый ход с моей стороны.

Честно говоря, мысль о том, чтобы выбраться из этого замка, перебивала все остальные мои желания.

После последней произнесенной мною фразы, королева просиял:
— Уверена, Гарри не возражал бы! Пойду, сообщу Луи, прежде чем мы уедем, — она в волнении сложила руки и я широко улыбнулась, когда она ушла.

Неужели я хоть немного побуду с нормальными людьми.

— … не думаю, что Гарри позволит, — я услышала Луи, когда королева привела его обратно в главную комнату. Луи выглядел сомневающимся, но он кивнул мне в знак приветствия.

— Я просто хотела показать ей окраину города, — сказала королева. — Мы не поедем в центр, только окраины.

— Как долго вы собираетесь быть там? — спросил Луи.

— Час или около того, мы не будем там долго.

— Хм, хорошо. Думаю, все будет нормально, — решил Луи и указал на дверь. — Давайте тогда поторопимся, ладно?

Я следовала за королевой, уже чувствуя себя раз в десять лучше, спускаясь по ступенькам. Темный фургон стоял перед замком и Луи открыл заднюю дверь для королевы, а также помог залезть мне, взяв под руку. Вдали я увидела Найла, несшего коробку в замок, его голубые глаза на мгновение задержались на наших смутных фигурах за тонированными окнами.

Я сияла, но когда посмотрела на королеву, поняла, что она… нервничает.

— Что случилось? — спросила я.

— Ничего, — ответила она с улыбкой, которая не коснулась ее глаз. — Если ты что-то захочешь купить, милая, пожалуйста, скажи мне, и мы обязательно купим.

Я почувствовала себя виноватой из-за того, что обманула ее, поскольку на самом деле просто хотела выйти из замка. Но стоп, эта женщина обманула меня, когда я была еще ребенком, позволив выйти замуж за ее напыщенного сына.

Окраина города выглядела великолепно, хоть и старо. Теперь дорога была из брусчатки, здания стояли ближе друг к другу, мы видели людей, но не транспортные средства. Я смотрела на людей сквозь окно, а королева выглядела притихшей, бесстрастно смотря на улицу.

— Мы можем пойти туда? — спросила я, указывая на фотоателье.

— Нет, — сказал Луи.

— Почему?

— Слишком много людей.

Я видела, что королева кивнула, соглашаясь с Луи, и я осталась сидеть на месте. Кого заботило, сколько там людей? Они очевидно никогда не были в Черную пятницу в Америке… потому что это было ничто по сравнению с толпами, которые я раньше видела ежедневно.

Звук телефона казался мне далеким, поскольку я внимательно смотрела на людей снаружи.

О, как я хотела быть ими.

Просто жить нормальной жизнью… той, к которой я привыкла.

Ходить по магазинам, когда захочу.

Встречаться с друзьями, когда захочу.

Наблюдать и любоваться парнями, которых вижу. Теперь я четко ощущала, что ничего из этого сделать не могу.

— Мне очень жаль, сэр, мы немедленно вернемся, — голос Луи был низким и серьезным, он нажал на газ и фургон рванул вперед. Он повесил трубку, его голубы глаза встретились с моими в зеркале дальнего вида.

— Что происходит? — спросила я.

— Принц рассердился, — ответил Луи, его челюсть сжалась. — Я не должен был позволить вам покинуть замок, знал, что он не захочет этого.

— Почему он рассердился? — спросила я, заметив, что королева вздохнула рядом со мной.

Никто не ответил на мой вопрос.

Честно говоря, я не видела ничего грандиозного в том, что покинула замок. Мы были в десяти минутах езды от него. Итак, почему Гарри злится?

Когда мы подъехали к длинной дороге, я была зла и разочарована; я была так близка к нормальным людям, перед тем как позвонил Гарри.

Так близко, но так далеко.

Дверь с моей стороны резко открылась, и Гарри снял с меня ремень безопасности и вытащил из машины.

Его тело прижалось к моему, и я была заблокирована между ним и машиной, я снова уставилась на пару разъяренных глаз.

— С каких пор ты уезжаешь без моего разрешения? — прорычал Гарри.

— Ты никогда не говорил, что мне нельзя, — спокойно ответила я. — Все, что мы сделали – просто поехали в город.

— Сэр, я… — начал Луи, но Гарри даже не взглянул на него.

— Ты никогда больше не покинешь замок, не сообщив об этом мне, — сказал Гарри. — И ты никогда не выезжаешь без дополнительной охраны, — он подчеркнул слово «охрана» и повернулся, тяжело посмотрев на Луи. Тот топтался на месте от стыда и смотрел вниз.

— Гарри, это моя вина, — мягко сказала королева. — Она попросила меня поехать в город, и я обратилась к Луи.

— Мама, ты знаешь, как это опасно, — прорычал Гарри, качая головой. — Ты знаешь, как это было глупо, ведь Люсиль не имеет и малейшего понятия об этом. С твоей стороны это было опрометчиво согласиться на такое.

По какой-то причине глаза королевы наполнились слезами и она сглотнула:
— Да, я знаю.

Я чувствовала, что они не договаривают. Что это было? Что произошло?

— Почему это так опасно? — спросила я.

— Пока есть трон, — медленно и серьезно произнес Гарри. — Всегда будут те, кто захочет его.

Его взгляд встретился с моим, как бы тихо говоря:

Там есть люди, готовые убить тебя, лишь бы быть в твоем положении.

В прямом смысле.

Ладно, я видела в кино всяких убийц, преследующих королей. Но в реальной жизни все оказалось страшнее, и я побледнела при одной мысли, что кто-то хочет пустить мне пулю в лоб.

— Но теперь ты в безопасности, — заверил меня Гарри, увидев мое испуганное выражение лица, его пальцы коснулись моей щеки. — Теперь понимаешь, почему не можешь уехать так просто?

Его голос был хриплым и… соблазнительным, заверяя и утешая меня. Я подалась ближе к его руке, весь страх уходил от одного его прикосновения.

Здесь я была в безопасности.

Но там больше нет.

И думаю, меня сильно это расстроило, потому что теперь я осознала, что не смогу чисто физически жить в том мире, котором жила раньше.