Глава 19
Две недели спустя.
Чонин, едва отдышавшись после шокирующего зрелища в квартире Сынмина, с дрожащими пальцами набрал номер Феликса.
«Феликс, ты не поверишь… — он выпалил все одним махом, не стесняясь в выражениях. — Сынмин и Джисон! Они там… в общем, они целуются! Как мы с тобой в тот раз в туалете! Только с печеньем и пьяными воплями!»
На другом конце провода повисла короткая пауза, после чего раздался ровный голос Феликса: «Вероятность данного исхода была высока. Эмоциональная нестабильность Джисона в сочетании с вынужденной близостью в стрессовых условиях…»
«Да забей ты на свою статистику! — перебил его Чонин. — Это же Сынмин! Тот, кто смотрит на всех, как на биологические образцы!»
Через час они сидели в комнате киберподдержки, и Феликс, попивая энергетик, с невозмутимым видом анализировал ситуацию, пока Чонин ходил взад-вперед, не в силах успокоиться.
---
Тем временем, рана Минхо затянулась, оставив после себя лишь розовый шрам и глухую, фантомную боль, которая напоминала о себе при резком движении. За эти две недели их «дружба» с Цезарем перешла на новый уровень. Он начал им доверять. По-настоящему.
Они сидели в его кабинете, а он, опьяненный дорогим виски и их, казалось бы, безграничной преданностью, рассказывал им свою историю. О том, как его, молодого и амбициозного бизнесмена, вышвырнули из собственной компании, обвинив в растрате. О том, как он сидел в тюрьме, где его унижали и ломали. И о том, как он вышел оттуда с одной мыслью — мир строится на силе и контроле. И он построит свою империю на обломках той, что его предала.
«И этот клуб… «ECLIPSE», — говорил он, его глаза блестели фанатичным блеском. — Это не просто бизнес. Это храм. Храм, где самые сильные мира сего обнажают свои слабости. А тот, кто знает слабости, владеет миром. И вы… вы двое — мои самые прекрасные жрецы».
Он делился с ними схемами отмывания денег, маршрутами поставок оружия, именами коррумпированных чиновников. Каждое слово, каждая деталь немедленно передавалась Хёнджином и Минхо Банчану. Операция приближалась к своему пику. Сеть затягивалась.
---
Еще две недели спустя.
Все было готово к финальной стадии. План по задержанию Цезаря и всего его синдиката был отточен до мелочей. Они должны были встретиться с ним на одном из его складов для «последней проверки груза».
Но удача отвернулась от них.
Как потом выяснилось, один из низкоранговых подручных Цезаря, которого когда-то задержали по мелкому делу, увидел в полицейском архиве старое, пыльное дело с фотографией Минхо. Он не был уверен, но за информацию пообещали хорошее вознаграждение.
Цезарь проверял все. Даже самые безумные доносы.
Когда Хёнджин и Минхо въехали на территориу склада, ворота захлопнулись с оглушительным лязгом. Из тени вышли десятки вооруженных людей. Сопротивление было бесполезным.
Их грубо скрутили, обыскали, вытащили из машин передатчики, и с мешками на головах отвезли в другой, заброшенный ангар на окраине города.
---
Заброшенный ангар. Поздняя ночь.
Мешки сдернули с их голов. Их посадили спинами друг к другу на холодные металлические стулья, крепко привязав руки и ноги. Воздух был густым от запаха машинного масла, пыли и страха.
Перед ними, освещенный единственной тусклой лампой, висящей с потолка, стоял Цезарь. Его лицо было искажено холодной, безмолвной яростью. В его руках он держал их передатчики.
«Ли Минхо. Агент Национальной разведывательной службы, — его голос был тихим, но он резал слух, как стекло. — Хван Хёнджин. Твой напарник. Сколько месяцев… сколько месяцев вы меня дурачили?»
Он медленно прошелся перед ними, его взгляд был тяжелым, как свинец.
«Я рассказывал вам свою жизнь. Доверял вам. Считал вас… семьей. А вы… вы просто крысы. Вонючие, подлые шпионы».
Он резко развернулся и с силой швырнул передатчики о бетонную стену. Пластик разлетелся на осколки.
«Кто ваш куратор? Сколько информации вы успели передать? Каков их план?» — каждый вопрос он сопровождал ударом. Сначала Хёнджину — кулаком в живот. Потом Минхо — резким тычком в его зажившее плечо.
Хёнджин скривился от боли, пытаясь отдышаться. Минхо лишь напрягся, его лицо оставалось каменным, но по его виске стекала тонкая струйка пота.
«Можешь меня убить, — хрипло выдохнул Хёнджин. — Мы все равно ничего не скажем».
Цезарь рассмеялся, это был сухой, безрадостный звук. «О, я не собираюсь вас убивать. Смерть — это милосердие. Я собираюсь вас сломать. Сначала одного. Потом другого. Я заставлю вас просить о смерти. И только тогда, когда вы будете лежать в собственной крови и блевотине, я maybe задумаюсь о том, чтобы вас прикончить».
Он подошел вплотную к Минхо, его лицо в сантиметре от его лица.
«Начну с тебя,аналитик. Ты всегда казался мне умнее. Ты должен понимать, насколько это безнадежно. Скажи мне все, и я сделаю его смерть быстрой».
Минхо поднял на него взгляд. Его глаза, всегда такие острые и ясные, были полны ледяного, бездонного презрения. Он плюнул. Прямо в лицо Цезарю.
Слюна, смешанная с кровью с его разбитой губы, медленно стекала по щеке мафиози.
Цезарь медленно, театрально, вытер лицо платком. Его глаза сузились до щелочек.
«Очень хорошо, — прошипел он. — Очень хорошо. Значит, будем делать это по-трудному».
Он отошел в тень, давая знак своим людям. Двое громил с монтировками в руках шагнули к Минхо.
Хёнджин рванулся в своих путах, его крик был полон ярости и отчаяния: «Нет! Тронь его, и я тебя убью! Я тебя, ублюдок, найду и прикончу!»
Но его крики утонули в первом глухом ударе металла о ребра Минхо. Тот сдавленно ахнул, его тело напряглось от боли, но он не издал ни звука. Он лишь перевел взгляд на Хёнджина, и в его глазах не было страха. Там была лишь одна, простая мысль, которую Хёнджин прочел без слов.
«Молчи. Держись. Мы не сдаемся».
И они не сдавались. Никто из них.