Глава 16
Джисон так и не поднялся с пола, тихо похрапывая носом в дорогой ковер. Минхо, с выражением глубокой усталости на лице, бросил на него одеяло, и они с Хёнджином удалились в спальню. На этот раз не было ни страсти, ни борьбы, только молчаливое, обоюдное истощение. Они легли на широкую кровать, разделенные сантиметрами, которые ощущались как километры, и провалились в тяжелый, безсоновный сон.
Утро пришло слишком быстро. Джисон, с помятой физиономией и стеклянным взглядом, сгорбившись над чашкой кофе, которую ему вручил Минхо, буркнул «простите за вчера» и сбежал, как ошпаренный.
Хёнджин и Минхо провели утро в ритуалах, отточенных до автоматизма. Душ, завтрак (Минхо — овсянка, Хёнджин — черный кофе и сигарета на балконе, вопреки запретам), переодевание. Ни слова о вчерашнем признании Джисона. Ни слова о том, что висело в воздухе между ними. Они были двумя островами, соединенными хрупким мостом профессиональной необходимости.
В штабе царила деловая суета. Банчан, выглядевший заметно посвежевшим, провел короткий брифинг. Феликс подтвердил, что данные, добытые в прошлый раз, чисты и ценны. Чанбин, кинув на них быстрый, немного смущенный взгляд, отчитался о усилении безопасности периметра. Сынмин, холодный как айсберг, раздавал витамины, ни единым мускулом не выдав, что прошлой ночью ему признавались в любви. Джисон прятался за монитором, излучая ауру вселенского стыда.
Им поручили разобрать ворох бумажной работы — скучные отчеты, прикрытие для их настоящей деятельности. Они сидели в общем зале, их пальцы стучали по клавиатурам, их взгляды изредка пересекались, чтобы тут же отскочить в сторону. Напряжение было тоньше паутины, но прочнее стали.
К полудню Минхо откинулся на спинку кресла. «Поехали. Встреча у Цезаря через час. На такси. Наши машины могут быть на радаре».
Хёнджин молча кивнул.
Такси довезло их до неприметного бизнес-центра. Лифт поднял их на верхний этаж, в тот же кабинет с панорамными окнами. Цезарь ждал их, развалившись в кресле. На его лице играла довольная, хищная улыбка.
«Мои дорогие друзья, — начал он, жестом приглашая их сесть. — Наш вчерашний… вечер оставил у меня самые приятные впечатления. Вы — именно те люди, с которыми я хочу строить будущее».
Хёнджин почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Минхо сохранял ледяное спокойствие.
«Мы ценим ваше доверие», — ровно сказал Минхо.
«Доверие нужно подтверждать, — Цезарь достал из ящика стола два брелока с логотипом Mercedes. — И вознаграждать. В вашем гараже ждут два небольших подарка. Новые модели. Пусть ваши совместные поездки будут столь же… страстными, как и ваши отношения».
Он бросил брелоки на стол. Они упали с тяжелым, дорогим стуком.
«И да, о вчерашнем вечере, — Цезарь скрестил пальцы, его глаза сузились. — Надеюсь, вы не против маленького проявления моей заботы. Я всегда проверяю своих партнеров до конца. И ваша искренность… была выше всяких похвал. Камеры, конечно, уже отключены. Вы прошли проверку».
Хёнджин заставил себя улыбнуться, надевая маску тронутого и польщенного любовника. Внутри все у него сжалось в комок ярости. «Вы слишком добры, Ин Чан Хо-сси. Мы… мы не знаем, что и сказать».
Минхо взял свой брелок, его пальцы сомкнулись на холодном металле. «Это огромная честь. Спасибо вам».
Он повернулся к Хёнджину, и его взгляд на мгновение стал мягким, почти нежным. Он протянул руку и провел пальцем по его щеке. «Доволен, дорогой? Теперь нам не придется толкаться в такси».
Игра была безупречной. Они флиртовали, благодарили, излучали преданность и легкомыслие. Цезарь смотрел на них, как садовник на два своих самых прекрасных и ядовитых цветка.
Через двадцать минут они вышли на подземный паркинг. Рядом друг с другом стояли два новеньких, черных как смоль Mercedes-AMG. Брутальные, мощные, дорогие до неприличия.
Хёнджин свистнул, обходя свою машину. «Черт. Он не скупится».
«Он покупает нашу лояльность, — холодно заметил Минхо, садясь за руль. — И нашу душу. Поехали к Банчану».
Они завели двигатели. Рев моторов отдался эхом в бетонном подземелье. Две черные тени вынеслись на свет и растворились в потоке машин.
---
Секретный гараж Банчана.
Когда они заглушили двигатели и вышли из машин, Банчан уже ждал их, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по блестящему лаку, по шинам, по логотипам.
«Неплохо, — произнес он наконец, и в углу его рта дрогнула усмешка. — Очень неплохо. Цезарь явно в восторге от ваших… актерских способностей».
«Он проверял нас, — сказал Минхо, выбрасывая брелок в ящик с инструментами. — Камеры в номере отеля. Он все видел».
Банчан вздохнул, проводя рукой по лицу. «Боже правый. Я даже не хочу знать детали. Главное — он поверил. И эти тачки… — он пнул колесо ближайшего Mercedes. — Это не просто подарок. Это символ. Теперь вы его самые ценные щенки. И он будет требовать за это свою цену».
Хёнджин прислонился к капоту, чувствуя холод металла сквозь ткань рубашки. «Ну, мы ведь не собираемся его разочаровывать, да?»
Банчан посмотрел на него, потом на Минхо. В его глазах читалась странная смесь гордости, тревоги и усталости.
«Нет, — тихо сказал он. — Не собираетесь. А теперь идите и составьте подробный отчет. О каждой секунде встречи. И… — он сделал паузу, — постарайтесь не разбить эти монстры по дороге домой. Они теперь часть вашей легенды».
Они кивнули и направились к выходу. Два агента, два любовника, два актера, получившие свою самую дорогую и самую опасную награду. Две черные машины ждали их, сверкая на свету, как пара отполированных гробиков.