Глава 14
Тела их были влажными и липкими, воздух в спальне спертым и тяжелым от запахов секса и пота. Минхо первым поднялся с кровати, его движения, обычно такие точные, были немного замедленными, размягченными удовлетворением. Он протянул руку Хёнджину, все еще лежавшему лицом вниз в помятой простыне.
«Душ, — сказал Минхо, и его голос звучал хрипло. — Иди первым».
Хёнджин молча кивнул, поднялся и, не глядя на Минхо, побрел в ванную. Струи горячей воды смыли с его кожи следы их безумия — пот, сперму, стыд и остатки барьеров. Он стоял, прислонившись лбом к прохладной кафельной плитке, позволяя воде течь по его затылку. В голове была пустота, странное, непривычное спокойствие.
Когда он вышел, закутанный в пушистый халат, Минхо уже ждал своей очереди. Они молча разминулись в дверном проеме.
Пока Минхо мылся, Хёнджин нашел в мини-баре бутылку дорогого красного вина, откупорил ее и налил два бокала. Он подошел к панорамному окну, глядя на ночной город. Огни Сеула мерцали, как рассыпанные бриллианты. Он чувствовал себя одновременно опустошенным и… целым. Как будто какая-то вечная война внутри него наконец-то закончилась.
Минхо вышел из ванной, тоже в халате, его волосы были темными и влажными. Он взял предложенный бокал и присоединился к Хёнджину у окна. Они стояли молча, плечом к плечу, потягивая вино.
«Я не думал, что все так обернется», — тихо произнес Хёнджин, не отрывая взгляда от города.
Минхо сделал глоток. «Никто не думал. Особенно я».
Хёнджин повернулся к нему, его взгляд стал серьезным. «Тот инцидент… с твоим братом. Я бы все отдал, чтобы повернуть время вспять».
Минхо замер, его пальцы сжали ножку бокала. Он смотрел в свое вино, как в темное зеркало. «Я знаю, — наконец выдохнул он. — И я… я перестал тебя винить. Где-то между тем, как ты оттолкнул меня от пули на том складе, и тем, как ты кричал мое имя пять минут назад».
Уголок губ Хёнджина дрогнул в подобии улыбки. Он отвел взгляд от Минхо, и его глаза невольно скользнули по комнате, выхватывая детали. Роскошная люстра, бархатный диван, картина в позолоченной раме… и едва заметный, не больше булавочной головки, темный объект, встроенный в рамку той самой картины. Еще один, притаившийся в пазе вентиляционной решетки на потолке.
Его кровь похолодела. Он сделал глоток вина, чтобы скрыть мгновенное напряжение в лице. Он медленно повернулся к Минхо, спиной к камерам, и его взгляд стал острым, предупреждающим.
«Знаешь, дорогой, — сказал он громче, чем необходимо, с легкой, наигранной нежностью. — Мне так понравился этот вечер, что я готов купить этот отель. Прямо сейчас. Чтобы он принадлежал только нам».
Он подмигнул Минхо, но в его глазах не было и тени шутки. Там был только сталь и тревога.
Минхо, чей разум всегда работал как швейцарские часы, уловил сообщение мгновенно. Его лицо не дрогнуло. Он подошел к Хёнджину, обнял его за талию и привлек к себе, как это сделал бы влюбленный.
«Глупый, — произнес он с сахарной сладостью, целуя его в щеку, но его шепот в самое ухо Хёнджина был быстрым и четким. — Где?»
«Картина, вентиляция», — так же тихо и быстро ответил Хёнджин, улыбаясь в его шею.
Минхо медленно отвел его от окна, как бы танцуя. «Тогда нам пора. Утро вечера мудренее». Его голос был ласковым, но глаза метали молнии.
Они оделись с преувеличенной неспешностью, снова целуясь и обнимаясь на радость незримой аудитории. Каждое прикосновение теперь было частью спектакля, каждое слово — двойным дном.
---
Салон автомобиля. Глухая ночь.
Дверцы захлопнулись, отсекая внешний мир. Они выехали на почти пустой ночной проспект. Первые минуты царила гнетущая тишина. Потом Минхо резко свернул в темную, безлюдную аллею и заглушил двигатель.
В темноте салона было слышно только их дыхание.
«Камеры, — первым нарушил молчание Хёнджин. — Две, как минимум».
«Я знаю, — Минхо сжал руль. Его костяшки побелели. — Это его почерк. Цезаря. Он проверял нас до конца. Хотел убедиться, что наша страсть… аутентична».
«Ну что ж, — горько усмехнулся Хёнджин. — Мы убедили его, черт возьми. Он видел все шоу».
«Он видел то, что мы хотели, чтобы он увидел, — поправил Минхо, поворачиваясь к нему. В темноте его глаза светились, как у хищника. — Он видел потерю контроля. Однозначную преданность. Он увидел нашу самую большую слабость и решил, что это наша сила. И теперь он уверен в нас полностью».
Они смотрели друг на друга в полумраке, и понимание висело между ними, тяжелое и неоспоримое. Их личная война, их боль, их странное, только что рожденное чувство — все это было использовано против них. И все это же стало их самым мощным оружием.
В этот момент телефон Минхо мягко завибрировал. Он взглянул на экран. Сообщение было с зашифрованного, но знакомого номера.
«Завтра в 20:00. Старое место. Приезжайте оба. Вас ждет приятный сюрприз. Ц.»
Минхо показал сообщение Хёнджину.
«Сюрприз, — прошептал Хёнджин, его губы искривились в безрадостной ухмылке. — Наверное, подарит нам на память запись нашего ночного подвига».
«Или что-то гораздо более ценное, — холодно парировал Минхо, заводя двигатель. — Теперь он нам доверяет. Полностью. А доверие такого человека… это ключ ко всем его секретам».
Они поехали, оставляя позади темную аллею. Впереди их ждала новая встреча с Цезарем. И они везли с собой новое, хрупкое и опасное знание — они были не просто напарниками под прикрытием. Они были двумя половинками одного целого, чья личная трагедия и странная, извращенная любовь стали их главным козырем в смертельной игре. Игра продолжалась, но правила изменились навсегда.