Глава 5
Они вернулись к своему столику, и воздух между ними сгустился, стал тягучим и звонким, как натянутая струна. Следы крови на скатерти убрали, принесли новую. Еда на тарелках остывала.
Хёнджин сидел, отстраненно глядя в окно на темные воды реки. Его лицо было бледным, губы — припухшими, а в глазах стояла полная пустота. Аппетита не было. Во рту стоял привкус крови и того поцелуя — странного, тихого, разбивающего все шаблоны.
Минхо, напротив, казался спокойным. Он методично доедал свою порцию, его движения были выверенными, как у машины. Но его взгляд, обычно такой острый и аналитический, теперь был расфокусированным, будто он смотрел внутрь себя и видел там хаос.
Он заметил, что Хёнджин даже не притронулся к еде. Помедлив секунду, Минхо взял своими длинными пальцами в перчатках палочки для еды. Он аккуратно отделил кусочек нежного мяса от своей порции, поднес его ко рту Хёнджина.
«Ешь».
Хёнджин вздрогнул, словно его ударили током. Он медленно перевел взгляд с окна на кусок еды, а затем на лицо Минхо. Его глаза сузились от непонимания и подозрения.
«Что ты делаешь?» — его голос был хриплым, сорванным.
«Ты не ел весь день. Теряешь сознание — миссия под угрозой», — ответил Минхо, его тон был ровным, безразличным. Он все так же держал палочки с едой в воздухе.
Хёнджин смотрел на него, пытаясь прочитать в этих каменных чертах хоть что-то. Ничего. Только тень усталости в уголках глаз.
«Зачем? — прошептал Хёнджин, и в его голосе прозвучала настоящая, немедленная боль. — Зачем все это? Этот поцелуй… А теперь это? Что это за игра?»
Минхо не отвел взгляда. Он легонько толкнул палочками, заставляя кусок мяса коснуться сомкнутых губ Хёнджина.
«Это не игра, — тихо сказал Минхо. Его голос потерял металлический оттенок, став приглушенным, почти человеческим. — Ты нужен мне живым. Понял? Живым».
Фраза повисла в воздухе, тяжелая и многозначная. «Нужен мне». Не «нужен миссии». Не «нужен агентству». «Мне».
Хёнджин медленно, будто против своей воли, разомкнул губы и принял еду. Он жевал, не ощущая вкуса, его взгляд был прикован к Минхо. Тот взял еще один кусок. И еще. Молча. Терпеливо. Это был странный, интимный ритуал, полный невысказанного напряжения. Каждое прикосновение палочек к губам, каждый взгляд, которым они обменивались, был громче любого крика.
---
В это время на заброшенном промышленном складе на окраине Сеула.
Грузовик с затемненными стеклами резко затормозил, подняв облако пыли. Из кабины вышел Чанбин. Его лицо было искажено мрачной решимостью. Он был здесь не как агент НРК. Он был здесь как должник.
Ему навстречу вышли три человека в темной одежде. Лица скрывали капюшоны. Один из них, похожий на лидера, бросил к его ногам черный сверток.
«Задание простое. Забрать груз. Ни свидетелей, ни вопросов», — голос был безжизненным, механическим.
Чанбин молча поднял сверток. Развернул. Внутри лежала черная, матовая маска без прорезей для глаз и такой же капюшон из плотной ткани. Символика одной из банд-сателлитов Цезаря. Его легенда для этого «дела».
Он быстро натянул маску и капюшон. Мир сузился до узкой щели для обзора. Дыхание стало гулким и горячим внутри маски.
Они вошли в склад. Внутри царил полумрак, пахло машинным маслом и пылью. У дальней стены стояли несколько человек, охраняя металлические ящики. Продавцы.
Переговоры длились секунды. Что-то пошло не так. Прозвучала первая пуля, рикошетом отскочив от металлической балки над головой Чанбина.
Адреналин ударил в виски. Он рванулся в укрытие, одновременно выхватыя пистолет из-под куртки. Грохот выстрелов оглушительно грохотал в замкнутом пространстве. Вспышки огня на мгновения освещали жуткие, безликие маски всех участников. Это была бойня без лиц.
Чанбин двигался на мышечной памяти, стреляя точно и без колебаний. Он не думал о том, кто эти люди. Он думал о долге. О сестре, которую он спасал этими грязными деньгами. Каждое попадание, каждый крик — все это было платой за ее жизнь.
Через несколько минут все стихло. В воздухе висела едкая взвесь пороховой гари и запах крови. Чанбин, тяжело дыша, прислонился к стене. Его руки дрожали. Пули не задели его, но каждая могла стать последней. Он посмотрел на распростертые тела. Он выполнил свою грязную работу.
Он с силой сорвал с себя маску и капюшон, вдыхая пыльный, но чистый воздух. Его ждала долгая дорога назад, к своим коллегам, в лицо которых он будет смотреть, зная, что предал их доверие.
---
Комната киберподдержки, поздно.
Феликс и Джисон все еще не расходились. Джисон теперь методично уничтожал пачку жевательных мармеладок, а Феликс с закрытыми глазами слушал через наушники какой-то электронный трек, вероятно, свой собственный.
Дверь открылась без стука. На пороге стоял Ким Сынмин. В руках он держал планшет, но его взгляд был отстраненным.
«Не спите?» — его голос прозвучал в тишине, заставив Джисона вздрогнуть.
«Спать? После этого цирка? — Джисон фыркнул. — Мой желудок переваривает нервы, а не еду. А эти двое… они же сейчас друг друга или прибьют, или трахнут до потери пульса».
Феликс снял наушники. «Вероятность обоих сценариев примерно одинакова. Пятьдесят на пятьдесят».
Сынмин вошел и присел на угол стола. Его бесстрастный взгляд скользнул по мониторам. «Они не прибьют друг друга. Слишком много невысказанного. А невысказанное всегда находит выход в физическом контакте. Агрессивном или… ином».
«Ты говоришь как психиатр на крыше во время апокалипсиса», — проворчал Джисон.
«Я говорю как человек, который видел, как люди умирают из-за подобных «невысказанностей», — Сынмин повертел в пальцах ручку. — Они — ходячий риск. Эмоциональная бомба. И Банчан вместо того, чтобы обезвредить ее, подливает бензину».
«А что ему делать?» — спросил Феликс.
Сынмин на секунду задумался, его взгляд ушел вдаль, в какое-то свое, темное прошлое. «Ничего. Травма всегда находит себе пару. Они — идеальное противоядие и идеальный яд друг для друга. Остается только наблюдать, кто кого переживет».
Он встал и направился к выходу. На пороге он обернулся. «И, Джисон… если будешь есть при стрессе мои запасы печенья, я подмешаю в них слабительное. Для баланса».
Дверь закрылась. Феликс и Джисон переглянулись.
«Черт, а он шутил?» — спросил Джисон, с опаской глядя на свою пачку мармеладок.
Феликс снова надел наушники. «С Сынмином никогда не знаешь. В этом-то и вся суть».