Часть вторая.
!! Главное: я буду писать, от кого идет начало, середина и конец фанфика, чтобы вы не путались. Приятного чтения!
! От лица барти.
После урока, который тянулся дольше, чем вся моя жизнь, я первым выбежал из кабинета. Я не знал, куда иду, ноги сами несли меня в Большой зал. Там уже кто-то шумел, смеялся, хлопал дверями, а я лишь остановился у входа и провёл ладонью по волосам.
— Прекрасно. — пробормотал я себе под нос. — Теперь ещё и это.
Я увидел, как заходит Эмма — с друзьями, смеётся над чем-то, поправляет волосы. Солнце из витража падает прямо ей на лицо, и она на мгновение прищуривается, не замечая меня. Я чуть ли не споткнулся, отворачиваясь. Я подошёл и сел за слизеринский стол, где уже болтали Рег, Доркас и Эван.
— Эй, ты чего как побитый бродишь? — Рег щёлкнул меня по лбу. — Ты что, получил по зельям?
— Нет. Просто… — Я замолчал, глядя, как Эмма машет рукой Пандоре, которая за столом Когтеврана и кому-то ещё с гриффиндорского стола. Она была в простом вязаном, бежевом свитере и красивой белой юбке, но она казалась мне королевой даже в таком простом образе.
Я начал вспоминать, как мы на уроке сидели рядом… как её рука случайно коснулась моей. Её кожа даже через такое касание, казалась просто воздушной, и очень нежной. Она не отдёрнула руку. А как она посмотрела на меня? — просто неосознанно. Как она слушала внимательно. Смеялась над моими едкими замечаниями. Она казалась такой, красивой? Я не знаю, но она просто идеальна, а я на её фоне как, дурак какой-то, или просто глупец, который влюбился по уши.
Я вспомнил, как хотел взять её за руку, но не сделал этого. Почему? Я не знал. Может, потому что боялся, что ей всё это ничего не значит.
— Ты уже час молчишь. — тихо сказал Эван, хрустя яблоком.
— Не час, пять минут.
— Для тебя — час. Особенно, если рядом она.
Я резко повернулся к нему.
— О чём ты…
— Ты влюблён в неё, кретин. — сказала подхватывая разговор Доркас, пожав плечами. — Ты смотришь на неё, как Эван на шоколадный торт. Только Эван не делает такой кислой мины.
Я хотел возразить. Хотел сказать что-то резкое. Но промолчал. Потому что… это было правдой.
Я влюблён в неё. Нет, не так, я влюблён в неё до безумства. Меня к ней безумно тянет, она как магнит для меня.
Я просто это понял сейчас. Я не готов был это сказать, не готов признать вслух, даже себе — но это чувство было где-то в груди, горячее, чем кофе с утра, острее, чем фраза Рудольфуса в плохом настроении, и… реальнее, чем всё, что я знал.
Моё сердце пропустило удар, когда она вдруг пошла мимо, смеялась над чем-то, а потом резко посмотрела на меня.
И улыбнулась.
Мне.
Я чуть не забыл, как дышать.
А потом.. Я не знаю, почему, но я встал с такой решительностью - что Рег аж поперхнулся супом, который ел. Я посмотрел на Эмму, она сидела за гриффиндорским столом, и слушала, что ей рассказывает Алиса, я решительно направился к ней.
---
! от лица Эммы
Когда я вошла в Большой зал, я искренне надеялась, что не увижу его. И, конечно, сразу его увидела. Он сидел у слизеринского стола, насупленный, как будто собирался проклясть кого-то взглядом. Ну, в общем, как обычно.
Я пыталась не смотреть. Я пыталась есть суп. Я пыталась слушать Алису, которая рассказывала какую-то историю про Мерлина и сломанную метлу.
Но каждые три секунды я ловила себя на мысли, что думаю: «А он сейчас на меня смотрит? А если я посмотрю — он отвернётся или нет?»
И вот в какой-то момент я всё же повернула голову и…
Он действительно смотрел.
Но не как обычно. Не снисходительно. Не скучающе. А так, будто…
Нет, это невозможно.
Я улыбнулась. Потому что, чёрт возьми, это было сильнее меня. Потому что я не могла просто отвернуться. Потому что мне хотелось, чтобы он понял: я вижу. Я замечаю.
Я снова повернулась к тарелке, но внутри всё переворачивалось.
Я не знаю, что между нами. Я не знаю, что он думает, и думаю ли я правильно. Но когда я рядом с ним — мне не хочется притворяться. Мне не нужно быть идеальной. Я могу быть собой — и это будто бы впервые за долгое время.
И когда он смеётся — мне смешно.
И когда он молчит — мне спокойно.
И когда он грубит — мне… даже это кажется милым, чёрт возьми.
Вдруг он подошёл к столу. Просто так. Ни с того ни с чего. Стоял, растерянный, как будто не знал, что сказать. Хотя как только я посмотрела он был решительным, а потом стал бледный как смерть. Испугался, что-ли? Я опустила взгляд на свою тарелку с супом.
— Ты чего? — спросила я, не поднимая взгляда. Голос дрожал.
Я не хотела опять на него смотреть, мне не хочется. Да кого я обманываю, хочу я на него посмотреть! Но мне так стыдно стало, что я теперь красная как свитшот Марлин, я это видела, даже через суп. Он как зеркало, показывает моё красное от смущения и стыда лицо.
Он немного помолчал, потом сказал:
— Ничего. Просто… ты что, ешь этот суп? Он же отвратителен.
Я усмехнулась.
— Ну, кто-то должен страдать. Сегодня моя очередь.
Он хмыкнул. И… остался стоять рядом.
— Хочешь… — вдруг сказал он, — после ужина… погулять немного?
Я медленно подняла глаза. Он смотрел на меня. Не как раньше.
— Конечно, Барти. — просто ответила я.
И сердце моё выдало ритм, который не укладывался в учебное расписание. Я опять опустила взгляд на тарелку, и опять я красная, как свитшот Марлин.