Часть первая.
! Главное: Фанфик идёт от лица Эммы и Барти. И иногда главы могут быть то от её лица, то от его, то в одной главе сразу от лица двоих. Надеюсь вы не запутаетесь при его чтении. Приятного чтения, надеюсь вам все понравится!
В Хогвартсе осень всегда наступала внезапно. Словно кто-то в небесах щёлкал пальцами — и листья начинали кружиться в воздухе, студенты натягивали шарфы, а замок начинал пахнуть тыквенным пирогом и камином.
Седьмой курс начинался как обычно — с вороха расписаний, гулких шагов по мозаичным коридорам и сдержанных обещаний «в этом году точно начать готовиться к экзаменам заранее». Но что-то в этом сентябре было иначе. Будто в воздухе висела тонкая вибрация, как перед грозой.
Я чувствовала её каждый раз, когда выходила в прохладное утро на балкон четвёртого этажа. Я стояла, прижав к груди книги по зельеварению, вглядывалась в утренний туман и чувствовала, как за лопатками медленно расправляются невидимые крылья.
— Профессор Слизнорт не станет ждать, Эммз, — пропела за спиной Лили, появляясь в сопровождении Мэри и Марлин. — Ты опять в своём героическом молчании перед школой?
Я улыбнулась, но не ответила сразу. Я очень часто молчала — не из стеснительности, а потому что в голове всегда был шум. Мысли, идеи, чётко выстроенные диалоги, которые никогда не произносились вслух. Молчание — это был мой способ выбирать.
— Пять минут, — сказала я, наконец, и повернулась к подругам. — А потом я превращусь в идеальную ученицу.
— Её величество Гриффиндор, — театрально поклонилась Мэри. Лили засмеялась из мини - шоу, которое сделала Мэри.
Марлин закатила глаза:
— Вот бы мне такую невозмутимость. Я с утра уже обожглась кофе, забыла палочку в спальне и поскользнулась на мандарине. Клянусь, кто-то чистит их прямо в коридоре.
— Это Сириус, он всегда так делает, — сказала с улыбкой Лили.
Мы рассмеялись, и звуки нашего смеха растворились в воздухе, как тепло в холодном чае.
---
Я никогда не любил утро. Точнее, не любил утро в Хогвартсе. Завтраки были шумными, слизеринская гостиная — душной, а количество идиотов на квадратный метр превышало допустимую норму даже по меркам чистокровных семей.
— Тебе стоит попробовать кофе, — заметил Рег, не отрываясь от «Придирчивого пророка». — Ты выглядишь как привидение с недосыпом.
— Спасибо за заботу, — буркнул я и вытащил из сумки письмо. Почерк был родительский, тон — холодный.
— Опять отец?
Я не ответил. Никогда не любил обсуждать семью. Особенно с теми, кто, как некоторые мои однокурсники, знали слишком много, но притворялись, что знают ещё больше. Я со злостью скомкал письмо и швырнул в огонь, не дожидаясь, пока чернила начнут расплываться.
— У тебя сегодня зелья? — спросила Доркас, присаживаясь рядом.
— Да. С гриффиндорцами, к сожалению.
— Эмма там будет, — добавила она многозначительно.
Но по правде, она дружила с Эммой, и даже хорошо. Познакомил их Эван, ещё на втором курсе, на уроке зелий, тогда я приболел, и меня не было. И теперь они подруги хоть и не сильно близки, но все равно верны друг другу. Они ценят друг друга, и всегда могут прикрыть, если что-то пойдет не так.
А я не ответил. В последнее время это имя появлялось в моей жизни чаще, чем хотелось бы. Я никогда не замечал её специально. Просто она была... заметной. Не громкой, не вызывающей — но будто бы её всегда окружал мягкий свет. Словно в ней жила какая-то древняя магия, старая, как стены замка.
Я знал, кто она. Певерелл. Наследница древнего рода, но без всей этой напускной пафосности. И, что бесило больше всего — она не пыталась понравиться. Ни мне, ни кому бы то ни было. А я... я почему-то всё чаще ловил себя на том, что хочу, чтобы она посмотрела.
---
На зельях мы все сидели по парам. Слизерин и Гриффиндор. Конечно.
— Мистер Крауч, мисс Певерелл, — произнёс профессор Слизнорт. — Надеюсь, вы справитесь с заданием. У вас редкий шанс поработать с чем-то необычным — настойка изменяющей памяти. Интересное зелье, очень тонкое.
Мы молча встали за котёл.
— Ты когда-нибудь варила его? — спросил он, не глядя на меня.
— Нет. Но я читала.
— Естественно.
Я подняла на него взгляд — карие глаза, спокойные и внимательные.
— Ты всегда такой неприветливый? Или только по пятницам?
Он на секунду замер, потом усмехнулся:
— А ты всегда такая любопытная?
— Профессиональная деформация. Я гриффиндорка.
---
Я поймал себя на мысли, что ей идёт сарказм. И что я не против снова услышать её голос. Чуть позже. Или завтра. Или каждый день.
---
Когда зелье загустело и начало светиться серебром, я аккуратно сняла котёл с огня.
— Получилось, — сказала я, глядя на жидкость.
— Удивительно. Мы даже не поубивали друг друга.
— Ну, всё ещё впереди.
Я улыбнулась — и впервые Барти увидел, как я улыбаюсь ему. По-настоящему. Без иронии. Без защиты. Просто.
---
И в этот момент, где-то глубоко внутри, что-то сдвинулось. Незаметно, тихо, но навсегда.
Я не верил в судьбу.
Но, может, судьба верила в меня. Или, по крайней мере, в неё.
В мою любимую Эммз...