26
Императрица Лалиса Шаар-ан Чон, Империя Руш, замок Варуш
Сон был странный. Я сразу поняла, что это именно сон, полностью осознавала себя, но продолжала спать, наблюдая за происходящим как за спектаклем, со стороны.
Действие происходило на небольшом скалистом острове, одиноким зубом торчащем посреди моря, и кроме камней, песка и жухлой травы здесь ничего не было. Впрочем, нет; стоило об этом подумать, и я поняла, что поспешила с выводами. Кое-то помимо меня здесь был.
— Гук? — неуверенно окликнула я сидящего неподалёку на камне над обрывом мужчину. Со спины было очень похоже: те же рассыпающиеся по плечам медные волосы, та же смуглая кожа, даже сложение похоже. Но почти сразу я поняла, что ошиблась: этот мужчина был более жилистым, чем Чонгук, и, кажется, ниже ростом, но в последнем я не могла поручиться. А ещё мне показалось, что он совсем по-другому пахнет.
Незнакомец не ответил, а я осторожно подошла, с интересом его разглядывая. И странно, чем ближе я оказывалась, тем точнее проступали очертания фигуры, хотя поначалу нас разделяло расстояние не больше десятка метров, и рассмотреть подробности я могла сразу. Наверное, тоже какой-то из фокусов сна.
На обнажённой спине мужчины проступила вязь застарелых шрамов, складывающаяся в какой-то явно осмысленный, но непонятный мне узор. Как будто это были руны совсем чужого, гораздо более сложного начертания, нежели в орском языке. А ещё оказалось, что мужчина медленно и задумчиво поглаживает по голове лежащего подле олуна. Кот показался знакомым.
— То есть, Первопредок — это ты? — уточнила я, без боязни опускаясь на корточки рядом с ним. Мужчина с трудом оторвал взгляд от горизонта и сфокусировал на мне с таким видом, будто я — его галлюцинация, и рассматривает он меня исключительно из вежливости.
К моему удивлению, глаза у него были совершенно обыкновенные, человеческие, серые. В чертах лица сходство с моим мужем прослеживалось, но не портретное, а, скорее, родственное.
— Ну, вроде того, — тяжело вздохнул он наконец.
— А здесь ты что делаешь? — поинтересовалась я, оглядываясь и не обращая внимания на его явное нежелание общаться. Раз уж снится мне такой странный реальный сон, значит, надо пользоваться моментом.
Мужчина встряхнулся, энергично потёр обеими ладонями лицо и вновь уставился на меня, только в этот раз взгляд его стал гораздо более осмысленным.
— От мужа твоего прячусь, уж больно настырный, — усмехнулся он.
— Зачем? — опешила я. — И почему у меня во сне?
— Да я думаю через тебя ему передать пару слов, может, он меня тогда оставит в покое? — поморщился собеседник. У меня появилось странное ощущение, что либо я сошла с ума, либо весь окружающий мир; и второе сейчас казалось более правдоподобным.
— Он тебя оставит? — ошарашенно уточнила я. — Кто из вас двоих вообще должен больше радеть о спокойствии оборотней?
— Ну вот ещё ты нотации не начинай, — скривился Первопредок. А я вдруг поняла, что мой собеседник ещё довольно молод; не мальчишка, но лет двадцать пять — максимум. — Я от него из-за них и прятался.
— В смысле?
— В прямом, — терпеливо пояснил собеседник. — Из-за дирижабля. Если Чонгук узнает, что это всё моих рук дело, будет долго ругаться, а я это не люблю.
— То есть, отравление команды — твоих рук дело? — дошло до меня. Ощущение безумия окружающей реальности усилилось. — И с какой целью ты угробил сотню собственных потомков? — растерянно хмыкнула я. Ругаться, правда, благоразумно не стала: с богами шутки плохи, особенно если боги с отклонениями в психике. Впрочем, откуда мне знать, может, они все такие? Я других-то никогда не видела. И, что-то мне подсказывает, это к лучшему.
— Подумаешь, сотня, — фыркнул он. — Мне надо было, чтобы этого идиота нашли свои и как можно скорее, а это был самый быстрый и удобный способ.
— А вот так присниться и сказать координаты?
— Нельзя, — поморщился он. — Не могу я напрямую вмешиваться, это не по правилам.
— А рассказывать об этом можешь? — разговор становился всё интересней и интересней, и я устроилась поудобнее, усевшись на камни и вытянув ноги.
— О прошлом можно, о настоящем и будущем нельзя, — отмахнулся Первопредок. — Правила такие, нельзя смертным лишнюю информацию выдавать, чревато. Вот этот псих нахватался случайно, умом тронулся, и пытался локальный конец света устроить. Оно мне надо?
— Зачем ему конец света? — вопросы толкались в голове, и хотелось задать их все сразу. А то вдруг богу сейчас надоест моё общество, и он сбежит?
— Не, он же не специально, — возразил мужчина. — Просто не надо людям соваться в междумирье и таскать оттуда всякую пакость. Мелочь-то ладно, а вот если за мелочью что покрупнее само заявится, вот тут всем станет весело. Нет, мы-то его вытолкаем взашей, но вы, смертные, такие хлипкие! Половина популяции вымрет, потом пока ещё порядок восстановишь... Ты Чонгука, кстати, об этом тоже предупреди, чтобы не вздумали исследования продолжать. А то разгневаюсь.
— Конечно, передам. Только я так и не поняла, почему ты не мог то же самое ему сказать? Он бы понял.
— Он бы лишнее начал спрашивать. А мне с ним тяжело спорить, Владыка всё-таки.
— Ты мне именно это и хотел рассказать, про того мага? — сменила тему я. Очень хотелось выяснить, почему богу тяжело спорить с собственным же созданием, кем бы оно ни было, но интуиция порекомендовала умерить любопытство и не лезть в дела, которые меня никак не касаются.
— А? Нет, не про это. Про книжку, которую они нашли, ну и так вообще, историческую справку дать. В общем, история получилась довольно простая: нам пришлось удирать из другого мира, спасая свои жизни. А чтобы этот мир нас обратно не выкинул, или вообще — в междумирье, пришлось спешно придумывать, как к нему привязаться. На моё счастье, там как раз пара пустынных котов под руку попалась. Потом мы, конечно, познакомились с местными, пообщались, они проявили сочувствие и разрешили воспользоваться доступными ресурсами для восстановления численности; творить-то в чужом мире я вообще не имею права. Придумали ритуал, внесли условие строгой добровольности смешения крови. Потом, когда необходимость в этом исчезла, отвадили вас от смешанных браков, для чего пришлось подправить историю и усложнить действие зелья. Конечно, полезли всякие побочные эффекты, но зато удалось вас разграничить.
— А не проще было от него совсем отказаться?
— Проще, конечно; но надо же было оставить лазейку, — хмыкнул он. — Мало ли, зачем пригодится! Тебе-то грех жаловаться, вон как удачно всё получилось. Кроме того, уж очень любопытные побочные эффекты получились.
— И чего в них любопытного? Пару друг от друга тошнит, а всё равно тянет.
— Это уже не ко мне претензии. Я что ли заставляю их такие браки устраивать? — недовольно фыркнул он. — Если брак добровольный, всё очень задорно получается; на своего несостоявшегося мужа посмотри и его жену, ведь полностью довольные жизнью существа!
— А какие дополнительные условия, если не секрет? — продолжила расспросы я, мысленно принимая справедливость возражений собеседника. Действительно, это свойство зелья оборотни могли придумать использовать самостоятельно, без гласа свыше.
— Там много всего было. Во-первых, для человека это должен быть первый сексуальный опыт. Во-вторых, оборотень должен лично проявить заботу; не обязательно лечить, тут главное эмоции, но лечение — наверняка. В-третьих, человек должен быть психологически стойким и способным перенести подобное превращение. Ну и, в-четвёртых, добрая воля никуда не делась, просто должно присутствовать не только согласие на ритуал, но и согласие обоих на это превращение.
— То есть, ты хочешь сказать, я сама согласилась на подобные изменения? — несолидно вытаращилась я на Первопредка.
— Не обязательно сознательно, просто не возражала против них. Если ты сейчас подумаешь, то сама поймёшь, что всё получилось как нельзя лучше. Тут тебе и дополнительная защита, и дети, и продолжительность жизни; оборотни, конечно, не намного более живучие, чем вы, но среднестатистические двадцать лет — тоже неплохо. Мужа попроси, кстати, чтобы с тобой позанимался и помог освоиться, а то сам он может не догадаться. Ладно, пойду я, а то у вас там уже утро.
— Погоди, ещё один вопрос! Ты не знаешь случайно, что это за жрица — Рууша, и не ты ли её посылал ко мне? И что она со мной сделала?
— Рууша, — он слегка поморщился. — Вы её Праматерью называете. Ну, то есть, не вы, а оборотни.
— Это — твоя жена?!
— Да вот ещё, — недовольно фыркнул он. — Это как раз вторая из двух первых оборотней, Рууша Таан-вер.
— А первый? — уточнила я. Мужчина некоторое время буравил меня пристальным взглядом, а потом обречённо махнул рукой.
— Не хочу я ничего придумывать, надоело уже. Я, я первым был! — устало вздохнул он. — Ты только особо не распространяйся, не поймут. Рууша — моя старшая сестра, а я — не бог, просто очень сильный и талантливый маг крови, есть в некоторых измерениях такая. Правда, мы и не люди были, немного другие существа... ну да это неважно. Нас просто сильно потрепало и изменило в междумирье, когда мы из собственного мира сбегали, это всё-таки не для смертнх место. Но в итоге местные боги приняли за своих и сами предложили восстановить свой народ. Было как-то боязно отказываться, пришлось соответствовать. Что до Рууши, ничего плохого она тебе не сделала. Так, подправила немного, чтобы ты уж с гарантией превратилась. Ну, и запах стабилизировала, чтобы не заметили те, кому не надо.
— И что же она «подправила немного»? — мрачно уточнила я.
— Мозги, — фыркнул он. — Вы, люди, такие упрямые, словами не передать! Ещё начала бы противиться изменению, а это никому не надо.
— Ты же говорил, напрямую вмешиваться нельзя?
— Да это разве вмешательство, немного с эмоциями поработать? К тому же, по согласованию с хозяевами, так что всё законно.
— С какими хозяевами?! — возмутилась я... и проснулась.
Первые мысли были кровожадными и довольно нецензурными, но вспомнилось, что сегодня за день, и пришлось поспешно брать себя в руки.
Прокручивая в голове отчётливо отложившиеся в памяти события сна, я поднялась с кровати. Впечатления от встречи с Первопредком оказались... неожиданными. Если это, конечно, в самом деле был не обычный сон, и это действительно был Первопредок, а не плод моей фантазии. Для последней это, впрочем, было слишком; не такая уж богатая у меня фантазия.
Я никогда особенно не стремилась к встрече с богами, не привыкла просить помощи, да и вообще редко задумывалась о них и их существовании. Неизменным было одно: боги считались существами мудрыми и если не добрыми, то по крайней мере справедливыми. Не только наш Триумвират, о своём Первопредке оборотни отзывались аналогично. То же, что я видела, заявленной характеристике не соответствовало совершенно. Не бог и покровитель огромной державы и целого разумного вида, а трудный подросток. Конечно, факт наличия старшей (судя по поведению — значительно старшей!) сестры кое-что объяснял, но знакомство всё равно оказалось неожиданным, как и информация о происхождении оборотней.
Хотелось поскорее рассказать обо всём этом Чонгуку и выяснить его мнение насчёт божественных откровений, но мужчины в спальне уже не было, даром что за окнами едва рассвело. Впрочем, судя по следам запаха, ушёл муж совсем недавно.
Привыкнуть к этим самым запахам и научиться в них хоть немного разбираться оказалось неожиданно трудно. Первое время после судьбоносных событий на горной дороге изменения обоняния были почти незаметны. Отчётливо чуять я начала только Гука, а всё остальное в первые дни оставалось прежним. Когда именно начались серьёзные изменения, я не поняла; кажется, всё произошло постепенно, за несколько дней. В какой-то момент я обнаружила, что окружающий мир гораздо сложнее, чем казалось раньше. Запахов было гораздо больше, чем звуков, даже с учётом обострившегося слуха. Или звуки просто были более привычным ориентиром?
В любом случае, первое время я избегала лишний раз высовываться за пределы привычных помещений. Запахи раздражали, отвлекали, мешали на чём-то сосредоточиться, заставляли постоянно принюхиваться и страшно нервировали. Одно утешение: присутствие мужа успокаивало. Так что по крайней мере спала я, уткнувшись в грудь или шею мужчины, спокойно, а в остальное время хотелось побиться головой об стену. Или, по меньшей мере, ходить в обнимку с подушкой или каким-нибудь элементом одежды Гука, чтобы в неё прятаться в особенно тяжёлых случаях. Сейчас я более-менее притерпелась, но перспективу скорого появления в замке кучи народу воспринимала с содроганием.
Как оказалось, Чонгук проснулся буквально только что, потому что обнаружился в ванной комнате, ещё точнее — в душе.
— Доброе утро, — поприветствовала я, проходя к умывальнику. — Гук, дело есть.
— Какого рода? — хмыкнул он, отключая воду.
— Мне тут сон специфический приснился, — я вздохнула, с зубной щёткой наперевес оборачиваясь к подошедшему мужу. — Был интересный разговор с вашим Первопредком, и у меня осталось странное впечатление. Я всегда полагала, что боги...
— Короче, тебя удивляет, что наш Первопредок — не мудрый и всепонимающий бог, а скорее малолетний засранец? — со смешком уточнил оборотень.
— Именно, — кивнула я. — Хотя не такой уж и малолетний, я бы ему по манере поведения дала лет пятнадцать... Что, он всегда такой? И это, получается, действительно был он, а не плод моего воображения?
— Всегда. Но теперь, я думаю, ты понимаешь, почему без Владыки оборотни идут вразнос, — пожал плечами мужчина, тщательно вытирая полотенцем собственную шевелюру. — По большому счёту, ему на нас плевать. С другой стороны, судя по облику и истории нашего мира, плевать на смертных всем богам, так что откровенное и искреннее безразличие Первопредка на фоне лицемерной доброты прочих видится мне далеко не худшим вариантом. И о чём он говорил? Не рассказал, почему от меня прячется?
— Мне показалось, он боится, что ты надерёшь ему уши, — хмыкнула я. — Судя по его поведению, такое уже бывало.
— Честно говоря, иногда подмывает, — хмыкнул он. — Но обычно я ограничиваюсь словесным выражением недовольства. Это хорошо работает, потому что он любит спорить и язвить, но я обычно лучше подготовлен по части аргументов и остроумия, так что он каждый раз расстраивается.
— И много народу в курсе, что из себя представляет этот тип? — осторожно уточнила я.
— По-моему, никто, кроме меня, — пожал плечами мужчина. — Жрицы порой получают некие... откровения, но, судя по их отзывам о Первопредке и общему поведению, лично они с ним не общаются. Да и природа возникновения этих откровений меня смущает; не похоже на него. Ладно, время у нас есть, пойдём, присядем в гостиной, расскажешь, что он там ещё учудил.
— Кхм. А почему ты раньше никогда не отзывался о нём в подобном ключе, а сейчас так легко переключился?
— Привычка, — спокойно ответил он. — Зачем окружающим знать, что он представляет собой на самом деле? Гораздо спокойней им продолжать думать, что он мудрый и любит своих детей. А сейчас, раз уж ты с ним познакомилась, мне кажется лишним миндальничать и прятаться за обтекаемыми формулировками.
Пока я приводила себя в порядок, в гостиной уже появился завтрак, и разговор продолжился в весьма располагающей к этому обстановке. Впрочем, рассказ мой много времени не занял.
— Значит, дирижабль — его рук дело? — поморщился Чонгук. — Похоже. Обычно если он пытается помочь, это заканчивается не слишком хорошо.
— Я только не вполне поняла, зачем ему это было надо.
— Он сказал правду, — мужчина пожал плечами. — Насколько я понял, он в принципе не может врать и не может не ответить на вопросы хоть как-то. Может недоговаривать, юлить, уходить от ответов, но напрямую отказаться — не может. Да и результаты расшифровки записей Чудака свидетельствуют в пользу справедливости утверждений Первопредка, этот парень действительно мог наломать дров. А почему наш божественный просто не сказал... Видимо, в самом деле есть какие-то ограничения. Если подумать, он действительно всегда давал конкретные ответы только на вопросы о прошлом. Почему ты так странно на меня смотришь?
— Мне кажется, ты слишком спокоен для таких известий, — нахмурилась я. Ладно я, я в принципе довольно хладнокровное существо, и быстро успокоилась; и то поначалу вскипела. Но Чонгуку, как и остальным оборотням, плохо удавалось скрывать собственные эмоции, а сейчас он выглядел спокойным и лишь немного мрачноватым. Честно говоря, я ожидала взрыва.
— Я бы не сказал, что они меня сильно шокировали, — он вновь пожал плечами. — Ну и, кроме того, беспокоиться из-за событий, произошедших больше двух тысяч лет назад, по меньшей мере глупо. И кем бы наш Первопредок ни был раньше, сейчас он — бог. Со скверным характером, но бог. Тот факт, что Праматерь — его сестра и, полагаю, именно она во многом определяет нашу жизнь... что-то подобное напрашивается само собой, стоит хоть немного пообщаться с Первопредком.
— А то, что он говорил про каких-то хозяев?
— Это ещё проще, — отмахнулся Гук. — Я почти уверен, что речь идёт о вашем Триумвирате. Согласись, чьё бы ещё разрешение могло понадобиться богу?
— Логично, — вынужденно согласилась я.
— Ты готова к вечеру? — меняя тему, уточнил муж.
— К этому невозможно подготовиться, — поморщилась я. — С юности не люблю приёмы. Но ваш этикет мне с каждым днём нравится всё больше, особенно тем фактом, что совершенно не обязательно танцевать. И что можно сесть где-нибудь в углу в компании Сеха и наконец-то пообщаться под бутылку.
— Боюсь, бутылку придётся отложить до «после приёма», — усмехнулся он. — Могу отпустить тебя пораньше, посидите здесь.
— Что случилось? — растерялась я.
— Пока ничего. Но если тебе будут предлагать алкоголь, отвечай, что тебе нельзя, и загадочно улыбайся, — безмятежно отозвался он, с видимым удовольствием разглядывая мою вытянувшуюся физиономию.
— Это ещё что за новости? — я нахмурилась. — Если я попытаюсь загадочно улыбнуться, мне вызовут лекаря, решив, что у меня поехала крыша. Или подумают, что я буйный алкоголик, а ты запретил мне пить под страхом смертной казни, чтобы не опозорила.
— Не волнуйся, твой собеседник подумает совсем о другом. Видишь ли, ходят слухи, что Императрица ждёт ребёнка, и после праздника её увезут прятать в удалённое поместье в горах, чтобы обезопасить от возможных покушений.
— У вас что, ещё одна Императрица есть? — скривилась я.
— Нет, что ты, — он попытался ободряюще улыбнуться, но получился довольно глумливый предвкушающий оскал. — Ты единственная! В смысле, по легенде именно ты...
— Да я поняла, — отмахнулась я. — Я даже знаю, кто это придумал. У твоего Чимина какая-то нездоровая страсть к провокационным слухам! Мне непонятно, с какой целью вы решили публично меня угробить?
— Почему сразу угробить? — заметно растерялся Владыка. Кажется, именно такого ответа от меня он не ожидал.
— Я вот и интересуюсь, почему угробить, да ещё сразу, — ехидно согласилась я. — Учитывая, что до сих пор нас спасали только чудеса, а никак не бдительность Пак-ара, подобное высказывание приведёт к непредвиденным последствиям. Думаю, помимо того, самого первого, возникнет ещё толпа желающих срочно от меня избавиться, начиная с тех, кто уже имел планы на твоего брата на троне, но был готов потерпеть, и заканчивая рассчитывавшими на твою благосклонность женщинами. Если бы я была более подозрительной, то я бы уже давно заподозрила Чимина в саботаже.
— Не волнуйся, в этот раз осечки не будет.
— У кого? — ещё язвительней уточнила я. — Наш преступник и так до сих пор не давал повода сомневаться в своих талантах.
— Если бы я знал тебя чуть хуже, я бы решил, что ты боишься, — задумчиво сощурился Чонгук.
— Во-первых, не надо пытаться брать меня на «слабо». Во-вторых, разумное опасение за свою жизнь я не считаю зазорным. И, в-третьих, меня раздражает, что в этой ситуации я должна изображать из себя жертвенную овцу в длинном платье, стесняющем движения, без оружия и информации, — я недовольно поморщилась.
— Лиса, в этот раз всё пройдёт хорошо, — он вновь предпринял попытку меня успокоить. — Мы уже точно знаем, кто всё подготовил, но такую фигуру надо брать на горячем и при свидетелях, иначе эта история будет очень долго и противно вонять. Она и так будет, но если я его просто казню, поднимется страшный шум: Танура Наварр-ана очень уважают за честность, принципиальность и верность Империи.
— Всё-таки он? — я вопросительно вскинула брови.
— Да, он. Предваряя твой следующий вопрос, скажу, что Танагра не в курсе замыслов отца. Проблема в том, что он очень хитрый и осторожный тип, против него почти нет улик; понимает же, что первым попадает под подозрение. Ребята Чимина наблюдают за всем его окружением, уже известно, кто из исполнителей и как планирует проникнуть в замок. Нам на руку, что в предыдущих случаях ему волоса не хватило до воплощения задуманного; он расслабился. Наварр-ан презирает Чима, считает ничтожеством, и после двух почти удавшихся покушений это мнение только укрепилось. Поэтому он не удивится, что его подручным удастся проникнуть в замок, занять позиции. Там их и возьмут, тихо и незаметно. Тогда он может занервничать и начать совершать глупости. Главное, делай вид, что ты ни в чём его не подозреваешь, и доверься мне.
— Ладно, постараюсь ничего не испортить, — вздохнула я.