28
Из покоев мы вышли очень торжественно, даже несмотря на то, что дверь Чонгук открывал сам. Мне кажется, в таком виде вообще всё будет получаться торжественно, вплоть до чистки нужников, так что можно было не слишком стараться держать лицо (не допускать на него так и норовящую выползти нервно-ехидную ухмылку) и следить за походкой (Лалиса, ну, в самом деле, не на плацу же!). На выходе из покоев нас поджидала положенная по международному протоколу свита — охрана и хорошо знакомые доверенные лица. Это на какое-то событие местного значения Император мог явиться внезапно и в гордом одиночестве, оборотни в этом отношении вообще были склонны к простоте, а вот в присутствии иностранных делегаций приходилось соответствовать статусу.
Оглядев нас (или, вероятнее, меня, потому что Чонгука при параде они наверняка уже видели), Джису с Розэ обменялись одобрительными взглядами с некоторым оттенком ошарашенности, и министр украдкой продемонстрировала мне поднятый вверх большой палец. За что получила очень неодобрительный тычок под рёбра от Сокджина, состроила ему гримасу, но всё-таки взяла себя в руки, и наша процессия чинно и торжественно тронулась в сторону бальной залы, в которой мне прежде бывать не доводилось.
Парадная зала была довольно небольшой. Что, впрочем, не удивительно, учитывая возраст замка и его предназначение: изначально это всё-таки была очень хорошо укреплённая крепость. Да она и сейчас такой оставалась, все перестроения и доработки никак не сказывались на обороноспособности. Обновлялись исключительно интерьеры, а большие окна имелись только на верхних этажах, выходящих на море.
Но в парадной зале всё равно было светло — выручало искусственное освещение. Белый и, конечно, зелёный мрамор, чернёное серебро, резьба, чеканные узоры... во вкусе и чувстве меры авторам этого убранства отказать было нельзя.
Гостей было немного. Да оно и не удивительно; мероприятие хоть и числилось увеселительным, и имело своим поводом не только национальный праздник, но и Императорскую свадьбу, по факту носило исключительно политический характер, а в подобные места случайные светские гуляки могли попасть только случайно, в компании кого-то из приглашённых, и таковых обычно бывало немного. В Орсе на подобные мероприятия было принято являться либо в сопровождении законной супруги, либо, при отсутствии оной, в одиночестве; приводить любовниц и случайных людей считалось, мягко говоря, дурным тоном. В Руше с его более свободной моралью, впрочем, этого ограничения могло и не быть. Так что оборотней хоть должно было быть больше, чем всех прочих, но не существенно.
Протокол тоже был весьма прост. Сначала запускали местных гостей, потом являлся Император со свитой, потом по очереди являлись делегации. Главная головная боль доставалась распорядителям: нужно было организовать всё так, чтобы и принимающая сторона не переминалась с ноги на ногу, и высокопоставленные гости не толпились в коридоре. Поэтому тыбарцев всегда старались оставить на закуску: предсказать, сколько будут рассыпаться в любезностях эти велеречивые каменюки, было невозможно.
Каменюками их, к слову, назвали все, и даже сами тыбарцы украдкой гордились своим прозвищем. Эти существа были в целом похожи и на людей, и на оборотней, только отличались немного иным строением организма — их грубая ороговелая кожа действительно напоминала камень, или, скорее, песок всевозможных оттенков от светло-кремового до тёмно-коричневого, серого и даже розоватого.
Первыми сейчас, разумеется, принимали людей. Как-никак, именно с орской правящей фамилией угораздило породниться Императора. Конечно, ради Хенджина такую бучу никто поднимать бы не стал. Да и Владыка мог бы не устраивать; всё-таки, брак носил залоговый, договорной характер, и являлся просто дополнительной печатью на договоре о мире. Тут свою роль сыграло, во-первых, стремление Гука продемонстрировать собственным подданным успешность и добровольность заключённого союза, а, во-вторых... брак наш действительно довольно быстро превратился из договорного во вполне нормальный, так почему бы и не отметить как полагается?
Такого пыточного приспособления, как трон, у оборотней в хозяйстве предусмотрено не было, но для венценосных особ в дальнем конце зала были полукругом установлены удобные кресла. Для отдыха остальных вдоль стен стояли скромные диванчики, столики с напитками и лёгкими закусками. А вот кормить Император своих гостей был не обязан. То есть, делегатов, конечно, по комнатам накормили, а вот на приёме никаких обедов не предполагалось. Зато в трактирах в честь праздника были обязаны кормить всех страждущих за счёт казны и наливать по кружке вина за здоровье Владыки и его жены. Не деликатесами, но вполне пристойной едой; трактирщики старались не жульничать, а то так накормишь проверяющего протухшим мясом — и простишься не только с заведением, но и со всем имуществом, и с несколькими годами свободы. Император очень не любил, когда его обманывали.
В общем, гуляли сегодня, скорее, не гости Варуша, а простой народ. И это было, на мой взгляд, более чем мудрое решение. Знати-то всегда мало и чего-то не хватает, а вот простым гражданам забота Владыки сильнее заметна.
В отличие от первого, более официального приветствия, сейчас подразумевалось более неформальное. С разгону бросаться в отцовские объятья, конечно, не следовало, но всё-таки мероприятие подразумевало вручение памятных подарков и умеренно тёплое общение, и это не могло не радовать: по отцу я здорово соскучилась. И по Алексу тоже, но одновременно покидать страну и правителю, и наследнику, было неправильно. Это когда меня сдавали с рук на руки Чонгуку, брат тоже напросился — мол, последняя возможность пообщаться, а там — когда ещё свидимся! Действительно, когда уж теперь...
Интереснее всего было наблюдать за отцом. Нет, он-то меня, конечно, узнал, и в подмене мужа не подозревал, но взгляд всё равно то и дело соскальзывал с Владыки Руша на меня. Да и остальные делегаты, среди которых было множество знакомых лиц, поглядывали на меня с интересом, даже тихонько шушукались. Ещё меня успокоило и согрело присутствие генерала Видимира Ганича, моего бывшего командира, что, впрочем, не удивительно — он всегда очень тепло ко мне относился именно с человеческой точки зрения, не со служебной. По службе он был одинаково строг и требователен со всеми, хотя и выглядело это порой весьма забавно: генерал был удивительно маленького роста. Но всё равно умудрился найти себе ещё более миниатюрную супругу, так что смотрелись вдвоём они довольно гармонично. Видимир, в отличие от остальных, разглядывал меня прямо и не стесняясь, хитро улыбаясь и подкручивая правый ус. А когда орские гости приблизились, и два Императора начали приветственный ритуал, генерал заговорщицки подмигнул.
Сначала — общие фразы. На орском; хороший тон — приветствовать гостя на его языке. Рад приветствовать, благодарю за удовольствие, счастлив видеть. Попытка понять настроение и расположение собеседника, оценить возможность перехода к более тёплой беседе. Не по словам, по интонациям и манере держаться. А все вокруг терпеливо стояли и ждали, позволяя себе лишь едва слышно украдкой перешёптываться. Я — в том числе, хотя шушукаться мне было не с кем, и оставалось просто молчать, улыбаться и разглядывать гостей.
Первым от шаблонных фраз отступил отец.
— Насколько я могу видеть, вы и моя дочь сумели найти общий язык? — осторожно уточнил он.
— Думаю, вполне, — чуть улыбнувшись, Чонгук вскользь бросил на меня весёлый взгляд, но тут же опять посерьёзнел. — А ещё я думаю, сейчас самое время принести вам свою искреннюю и глубочайшую благодарность, Марк, — Владыка Руша под удивлённые шепотки глубоко склонил голову. — Война длилась столько лет, но самый ценный её трофей вы вручили мне в знак доброй воли вместе с подписью на мирном договоре — свою дочь. Я должен был просить её руки, но Первопредок исполнил это желание без просьб.
Я едва удержалась от смешка. Вот как у него получается, имея опыт общения с этим безалаберным типом, произносить это «Первопредок» с таким пиететом?
А в зале между тем повисла тишина; не то чтобы мёртвая, но голоса заметно стихли. Заявление Императора было более чем ясным и довольно громким, для многих ещё и весьма неожиданным. Для большинства наша с ним гармония была ширмой, спектаклем, и всерьёз поверить в успешность этого союза многие не могли. Подобное же публичное заявление значило гораздо больше, чем местные цвета власти и любые знаки внимания ко мне. Своё решение внутри страны Чонгук ещё мог изменить, — мол, наиграется и плюнет, — а теперь пути назад уже не было. Брак публично признан не просто добровольным, но и вполне желанным. Уже не обязательство перед страной, а осознанный выбор человеческой женщины в пику всем традициям, обычаям и привычкам. Впрочем, лично меня это заявление не шокировало; я-то, в отличие от большинства посторонних, прежним словам и, главное, поступкам собственного мужа верила.
— Я рад, что вы оценили Лалису по достоинству, — медленно кивнул Император Орсы в ответ. — Как отец я не мог бы найти для дочери лучшего мужа. И я счастлив благословить этот союз.
Тоже довольно громкое и решительное заявление, хотя и не настолько остро принятое людьми, как слова Чонгука — оборотнями. Но здесь всё просто: все, находившиеся в составе делегации, прекрасно знали об отношении Марка к своим детям, и, думаю, вполне могли ожидать подобного. В конце концов, мы с мужем действительно выглядим достаточно довольными жизнью, чтобы отец перестал тревожиться за моё здоровье и эмоциональное состояние.
А вообще забавная получается политическая ситуация. Учитывая, что государства у нас разделены по видовому признаку, и смешанные браки хотя бы теоретически возможны только между людьми и оборотнями, — чифали и тыбарцы слишком сильно отличаются и от нас, и друг от друга, — практики политических международных союзов в настоящее время не существовало. Эта традиция жила в те времена, когда огромная Орская Империя не была единой, а разделялась между полутора десятками человеческих государств. Самое забавное, в представлении и Руша, и Орсы отец вполне мог считать Чонгука новоприобретённым сыном. До сих пор об этом никто особо не задумывался, — подумаешь, сделка и сделка, — а теперь казус всплыл. И получилось, что вчерашними непримиримыми врагами правят родственники. Очень резкий получился переход от войны к миру...
Протянутая для рукопожатия узкая аристократическая ладонь отца с длинными «музыкальными» пальцами — и незамедлительный ответ грубой, совсем не императорской руки оборотня, больше подходящей рядовому солдату. А потом Марк всё-таки не удержался, свободной рукой обнимая благоприобретённого зятя за плечи. Даже спина мужа умудрилась выразить всю глубину его удивления, и я с трудом удержала улыбку в допустимых пределах, а потом Чонгук неуверенно обнял расчувствовавшегося родственника. Не знаю, что удивило оборотня больше — само проявление эмоций орского Императора, или постные физиономии остальных людей. Я почему-то была уверена, что именно этого в изученном рушцем досье не было: того, что правящая семья соседнего государства — именно семья, и что отец искренне любит нас всех троих, и очень за нас переживает. Сейчас, собственно, потому и повёл себя так, что слишком за меня волноваться.
Проявление эмоций было очень кратковременным, и Чонгук был быстро выпущен на свободу, после чего отец уже совершенно спокойно и естественно обнял меня. Выглядел он невозмутимым и очень довольным. И что-то подсказывало, немалое удовольствие ему доставила ошарашенная физиономия оборотня. Что называется, «мелочь — а приятно».
— Чудесно выглядишь, — тихо шепнул мне отец.
Дольше затягивать общение не стоило, надо было достойно принять и остальных гостей. Поэтому Чонгуку был вручен довольно неожиданный для свадебного подарок — великолепные клинки из лучшей орской стали в красивом резном ларце. И количество их было на первый взгляд неожиданным — три штуки. Владыка, принимая подарок, очень насмешливо покосился на меня, хотя от реплик воздержался. Он-то понял, кому предназначался третий.
Орскому Императору предложили присесть, а мы продолжили церемонию. Следующими были чифали, и тут особенных сюрпризов не предвиделось. Верховный Свет был традиционно холоден и надменен, и Чонгук разговаривал с ним в том же тоне. Неожиданно мне понравилась его дочь, Чичивиаи; при взгляде на неё я вдруг поняла, что она совсем не политик, а именно маг и учёный. Печать надменности, давно считающаяся видовым признаком чифалей, на её лице тоже присутствовала, но в глазах не стыло мёртвое безразличие, как у отца, а присутствовал пусть и снисходительный, но всё-таки интерес к окружающему миру. В отличие от своего венценосного родителя, старшая дочь выглядела живой. Понятное дело, что это безразличие — просто маска, но её отсутствие не могло не привлечь внимания. Впрочем, о чём-то с ней разговаривать я в любом случае не собиралась.
Подарок чифалей оказался оригинальным, неожиданно красивым и символичным. Разумеется, это было зелье. Оно носило название «Нить, расплетённая надвое», было весьма редкой и ценной субстанцией и позволяло разделить один сон на двоих, для чего было достаточно сделать по маленькому глотку содержимого сосуда. Причём не обязательно было делать это, находясь вместе; главное, чтобы зелье было одно, в смысле — разлито из одного флакона не больше месяца назад. В общем, подарок мы оценили, и даже точно знали, как именно будем его использовать и в каких случаях. Если чифали надеялись, что применяться всё это будет для государственной необходимости, и оставили себе «щёлку» для подглядывания, их ждёт жестокое разочарование. Но, в любом случае, это просто фантазии; для начала следовало отдать снадобье специалистам для всестороннего изучения.
Тыбарцев Чонгук принимал уже в одиночестве, чему я искренне порадовалась, хотя и пожалела мужа. Поговорить эти ребята любили, а вот женское присутствие непосредственно при разговоре было весьма некстати. Зато это весьма продолжительное время я могла потратить на разговор с отцом.
— Привет, — уже вполне по-человечески поздоровалась я, по возможности царственно опускаясь в соседнее кресло.
— Лиса, у меня нет слов, — весело улыбнулся отец, накрывая рукой мою ладонь, лежащую на подлокотнике кресла.
— Я знала, что ты оценишь, — хмыкнула я. — Сама, честно говоря, немного в шоке.
— Я сейчас не про твой внешний вид, — отмахнулся он, тем не менее с интересом меня разглядывая. — Хотя, конечно, это тоже неожиданно. Но вообще я про твоего мужа. Не ожидал, удивлён. Удивлён приятно; и его словами, и его поведением, и его искренностью. Похоже, слухи оказались правдивы, и у тебя обнаружился талант к дрессировке крупных хищников, — насмешливо подмигнул отец.
— Процесс приручения был взаимным, — честно созналась я, не удержавшись от улыбки и взгляда в сторону собственного мужа. — Скажем так, мы сумели договориться и найти общий язык.
Отец с насмешливым видом поманил меня рукой, чтобы наклонилась ближе, и едва слышно шепнул на ухо:
— Судя по тому, какими взглядами вы обмениваетесь, здесь присутствует нечто гораздо большее, чем простая договорённость, — после чего, отстранившись, продолжил уже менее заговорицким тоном. — Чему я могу только порадоваться. У тебя взгляд очень изменился, стал теплее. И вдруг выяснилось, что ты очень похожа на Орану.
Мы немного помолчали, а потом я аккуратно перевела разговор с покойной матери на вполне живого брата и самого отца. Часть я, конечно, успела вытрясти из Сеха, но не всё. Например, о том, что у отца возникла навязчивая идея срочно женить наследника, кузен тактично умолчал. Да и так вообще, было, о чём поговорить. О достаточно личном, чтобы не доверять это письмам, но не настолько, чтобы бояться быть услышанными.
Потом расшаркивания с тыбарским ханом всё-таки закончились (управились удивительно быстро, всего лишь чуть больше получаса), Чонгук объявил праздник открытым и разрешил всем отдыхать. Дождавшись, пока присутствующие от вежливого перешёптывания перейдут к полноценным разговорам, мужчина возжелал моего общества. А, вернее, судя по тому, что приглашение было сделано жестом, ему просто хотелось под благовидным предлогом прерваться и немного помолчать.
Мы отошли в уголок к одному из столиков с напитками, где Чонгук молча плеснул себе вина и в несколько жадных глотков осушил бокал.
— Так всё плохо? — участливо уточнила я.
— Нет, просто в горле пересохло. Наверное, нечто вроде аллергии на тыбарский язык, — мужчина в ответ усмехнулся уголками губ, окинул зал скользящим взглядом, ни на ком не задерживаясь. Вновь наполнил бокал, но пить в этот раз не стал. Зато свободной рукой приобнял меня за талию, привлекая к себе. С человеческой точки зрения — слишком близко и неприлично, а с точки зрения оборотней... Если внимательно осмотреться по сторонам, можно было найти среди присутствующих несколько довольно увлечённых друг другом пар, причём некоторые явно не тянули на молодожёнов. Да и на нас поглядывали скорее иностранные гости, чем местные.
Муж рассеянно прихватил губами мочку моего уха, щекоча дыханием. По спине от этого ощущения пробежала волна мелких мурашек. В голову закралась крамольная мысль, что нормы приличия оборотней мне нравятся гораздо больше человеческих, а ещё — что этот праздник надоел мне, не успев толком начаться.
Вот что он со мной делает, а? Дурное влияние на лицо!
— Всё идёт по плану, — тихо проговорил мужчина, медленно поглаживая мою спину и продолжая крепко прижимать к себе. — Осталось совсем немного.
Лёгкие однослойные одеяния, конечно, были очень приятны к телу и каким-то волшебным образом холодили, но вот в такой ситуации служили не лучшую службу. Слишком тонкая ткань совершенно не мешала чувствовать каждый изгиб тела, а это, в свою очередь, настраивало совсем не на серьёзный лад. Окутывающий меня запах мужчины постепенно приобретал знакомые оттенки. Подстёгнутое им воображение, подкреплённое предыдущим опытом, тут же принялось рисовать возможные картины дальнейшего развития событий. Бесспорно, приятного, но ни толпа присутствующих, ни предстоящая охота в этот план совершенно не вписывались.
— Это как-то не похоже на попытку морально поддержать, — тихо пробормотала я. — Может, ну их всех к Первопредку под хвост, а?
— Занятная мысль, — со смешком согласился Чонгук, касаясь губами моей шеи. — Но — чуть позже. И объясню я тебе всё немного позже, если сама не догадаешься.
— Ваше Величество, можно вас на пару слов? — прозвучал рядом невозмутимый голос Намджуна. Я не удержалась от разочарованного вздоха, а Гук тихо насмешливо хмыкнул и отстранился.
— Что такое? — раздосадовано нахмурился он.
— У нас с генералом Ганичем возникла одна интересная мысль, очень нужно услышать Ваше мнение и мнение Его Величества Марка.
— Прямо сейчас? — недовольно уточнил Чонгук.
— Именно, — кивнул тот, бросив на меня весёлый взгляд.
— Не теряйся, я скоро вернусь, — тихо мурлыкнул мне муж, касаясь губами виска и в сопровождении очень ехидно поклонившегося генерала (как у него получилось с каменным выражением лица в одно простое движение вложить столько эмоций?), а я осталась стоять на месте в полном эмоциональном раздрае. Больше всего мне сейчас хотелось придушить не то Ким-вера за его появление, не то — Владыку за неожиданный побег и недостойное поведение. Без тепла тела мужчины мне неожиданно стало холодно, в голове шумело, а мысли не хотели складываться в связные цепочки, постоянно спотыкаясь об неудовлетворённость и раздражение.