29
Добрый вечер, Ваше Величество, — прозвучал рядом мягкий приятный голос, и я с трудом сфокусировала взгляд на его обладателе.
— Здравствуйте, господин Наварр-ан, — кивнула я в ответ на его короткий поклон. Кажется, полностью скрыть недовольство не получилось, но я сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Какое-то странное эмоциональное состояние для последствий простых объятий. Очень похоже на те пресловутые побочные действия Крови Первопредка; неужели Чонгук когда-то успел мне что-то подмешать? Да вроде бы в его компании я ничего не ела и не пила. Тогда откуда этот зашкаливающий пульс и прочая гормональная буря?
— Вы помните моё имя, я польщён, — снова короткий поклон, вежливая улыбка и искреннее дружелюбие. — На самом деле я хотел поздравить вас и заодно, пользуясь случаем, немного пообщаться лично. В конце концов, мы теперь в некоторой степени родственники, а моя дочь очень тепло о вас отзывалась.
— Тая очаровательная девушка, — только и сумела неуверенно улыбнуться в ответ я.
— Вы выглядите бледной. Позвольте мне немного поухаживать за вами, — осторожно и исключительно вежливо он придержал меня за локоть и потянул к ближайшему диванчику. Не знаю, как уж я выглядела на самом деле, но в обморок падать точно не собиралась. Но в этот момент мой взгляд споткнулся о маячащего неподалёку Чимина и тот, пристально взглянув мне в глаза, едва заметно кивнул, и я решила немного подыграть.
— Благодарю, мне что-то дурно, — неуверенно проговорила я. Надеюсь, от сарказма удалось удержаться? — Вы не будете столь любезны...
— Может быть, вина? — с готовностью вызвался оборотень.
— Нет, лучше сока, — вовремя сообразила я. Кажется, туман в голове начал потихоньку рассеиваться, и я уже почти настроилась на деловой лад. Приняла бокал и, поднося его к губам, опять нашла взглядом Чимина и опять получила кивок. Содержимое бокала осушила залпом, даже не сразу сообразив, какой именно это был сок.
— Вам легче? — мягко поинтересовался «помощник».
— Да, спасибо. Хотя... Кажется, меня мутит, — озадаченно проговорила я, поднося ладонь к губам. Убить захотелось уже Чима с его интригами; интересно, что такое мне подмешал этот горе-отравитель, и сколько у меня времени. Успею ли я оторвать голову Пак-ару, или нет?
— Мутит? — кажется, Наварр-ан удивился больше меня и рефлекторно потянулся к карману.
— Вы не это ли ищете? — раздался невозмутимо насмешливый голос Чимина. Двумя пальцами затянутой в странную непроглядно-чёрную перчатку ладони мужчина держал какой-то крошечный флакон. «Родственничек» рывком выдернул из кармана точную копию того и ощутимо переменился в лице. Теперь уже бледным выглядел он, и даже почти бледно-зелёным. — Партия окончена. Вы проиграли, — со своей излюбленной «я-всё-знаю» улыбкой проговорил министр безопасности.
Прозвучало как-то ужасно неестественно и театрально; но Наварр-ану, похоже, было не до оттенков чувств. Его взгляд сфокусировался на мне, с губ сорвалось какое-то ругательство... а дальнейшие события заняли какие-то доли мгновения. Искажённое злобой лицо мужчины вдруг превратилось в оскаленную звериную морду. Я дёрнулась назад, но бежать было некуда: во-первых, я сидела, во-вторых, сзади вообще была стена, а, в-третьих, я бы просто не успела.
Но это и не понадобилось, потому что одновременно со следующим ударом сердца раздался грохот и звон рухнувшего стола с напитками, в который влетело что-то большое и тяжёлое. Ещё мгновение мне понадобилось, чтобы опознать в этом «чём-то» двух сцепившихся олунов и разглядеть на одном из них ошмётки тёмно-зелёной ткани.
Толком испугаться за себя я не успела, слишком быстро всё произошло, а за Чонгука бояться было как-то стыдно; слабо верилось, что этот оборотень способен ему хоть что-то противопоставить. Да что там — этот, я здорово сомневалась, что хоть кто-то из двуликих мог сладить со своим Владыкой. Утверждение было весьма сомнительным и, кажется, далёким от истины, — всё-таки, Гук не настолько уж профессиональный боец, некогда ему тренироваться, чтобы сохранять достаточный профессионализм, — но задуматься об этом я не успела, потому что бой уже закончился. Точнее, не бой; скорее, показательная расправа.
Дальше Намджун громко извинился перед собравшимися за неприятный инцедент и сообщил, что Его Величество буквально через пару минут присоединится к собравшимся. Величество же, надо думать, убежало отмываться от крови и переодеваться: не светить же перед подданными и гостями голым задом, нехорошо. Откуда-то появилось несколько оборотней из обслуги и принялись сноровисто убирать следы побоища.
Всё произошло настолько быстро, что даже прямые свидетели на успели толком опомниться. Потом какая-то женщина испуганно воскликнула что-то вроде «Наварр-ан совсем обезумел, пытался напасть на Императрицу» (и я готова была поклясться, что возглас был неслучайным), зал взбурлил. Кто-то добавил своих подробностей, и за считанные секунды новость распространилась подобно лесному пожару именно в той редакции, которая была нужна.
Ну, что я могу сказать? Чимин, прямо скажем, реабилитировался. Но...
— Ну, ты как? — участливо поинтересовалась Джису, присаживаясь рядом со мной. С другой стороны опустилась такая же участливо-сочувственная Розэ. Я посмотрела сначала на одну, потому на другу, и фыркнула от смеха.
— Вас они тоже спланировали? — уточнила я.
— Честно говоря, да, — хмыкнула Розэ. — Но вопрос был задан всерьёз. Как ты?
— Я? Я вот думаю, сразу и безоговорочно овдоветь, или всё-таки дать ему шанс оправдаться, — с нервным смешком отозвалась я. — «Возьмём на горячем!», — передразнила я. — Можно было предупредить, что никто его брать не собирался?
— Лиса, ну ты же сама всё понимаешь, — мягко проговорила Пак-ар.
Я только поморщилась в ответ.
Нет, всё действительно было понятно. И почему меня не предупредили, тоже: чтобы выглядело естественней. Да и почему решили именно так, а не иначе, было вполне объяснимо. Если бы у Наварр-ана была возможность собраться с мыслями и обдумать свою защиту, он вполне мог выкрутиться. Пост бы потерял как неблагонадёжный, но смертной казни вполне мог избежать; он действительно умный и хитрый субъект с безукоризненной репутацией. А так — полный зал свидетелей, что он лично бросился на меня и пытался убить, а Его Величество просто защищал мою жизнь. И плевать, что никто из этих свидетелей толком ничего не видел; большинство уже себя убедили, что всё произошло на их глазах. Простая психология.
Но... как-то всё уж очень быстро случилось. А ещё я никак не могла отделаться от стоящего перед глазами образа олуна с окровавленной мордой и венцом на голове. И не могла понять, смешно мне, страшно или просто любопытно, как он умудрился не потерять в процессе потасовки корону.
После окончания драки прошло не больше минуты, когда ко мне широким шагом, не сводя тревожного взгляда, приблизился отец. Женщины переглянулись и тактично удалились, а Император Орсы присел на освободившееся место. Кажется, внимательный взгляд мужчины отметил отсутствие у меня каких либо повреждений, и отец несколько расслабился.
— И часто у вас такое? — поинтересовался он.
— Случается, — уклончиво отозвалась я. Не посвящать же его в подробности местной внутренней политики! Во-первых, зачем ему это, а, во-вторых, надо надеяться, убит сейчас был именно организатор всего безобразия, и можно немного расслабиться. — Интересно, что такое эта зараза мне всё-таки подмешала? — ворчливо поинтересовалась я, потому что тошнота отпустила, но вместо этого начались подозрительные неприятные процессы в животе.
Будто в ответ на этот вопрос рядом возник весьма довольный Чимин с бокалом в руке.
— Ваши Величества, — почтительно склонился он и вручил свою ношу мне. — Вот, выпейте, станет легче.
— Что это, и что это было? — с некоторой ворчливостью уточнила я и пригубила вино. У напитка был странный сладковатый привкус, но, странно, он его не портил.
— Это поможет нейтрализовать зелье, — мягко улыбнулся оборотень. — А само зелье... надо было подобрать нечто, близкое по внешнему виду и запаху к тому, которое планировал применить Наварр-ан. Ближе всего было одно желудочное лекарство, — улыбка стала ироничной.
— Слабительное что ли? — мрачно уточнила я и залпом осушила бокал до дна. Пак-ар тактично опустил взгляд, спрятав улыбку. — Отлично. Только что казнили министра за то, что он подлил Императрице слабительного. Прекрасный жизненный анекдот. А что там должно было быть по его плану?
— Разумеется, яд, — пожал плечами министр безопасности. — Очень необычный, отсроченного действия, да ещё совершенно неопределимый. Сложная, уникальная, дорогая вещь. Штучная. Стоит целого состояния.
— Я польщена, — вздохнула я. — Такие траты, и всё ради меня! Чимин, не сочтите за труд... — я протянула ему бокал, мужчина опять мягко улыбнулся и, кивнув, направился к ближайшему не пострадавшему столику, чтобы налить мне вина.
— То есть, слухи — это просто слухи? — с лёгкой грустью в голосе уточнил отец, а в ответ на мой вопросительный взгляд пояснил: — Имею в виду, про ожидание пополнения в императорском семействе.
— Пока — да, — насмешливо хмыкнула я.
Толком поговорить у нас так и не получилось. Сначала вернулся Чим с вином, потом — отмывшийся от крови и переодевшийся Император. После его короткого официального обращения к собравшимся с извинениями за досадный инцидент (это, кстати, дословная цитата), праздник потянулся своим чередом, как будто ничего не произошло. Покушение, конечно, активно обсуждали, но вскоре большинство отвлекли от него насущные дела и вопросы.
Следующим знаменательным событием стала тихая истерика Танагры. К моему искреннему удивлению, она ругала не меня и Императора, на что вроде бы имела право, а собственного отца. Насколько я успела понять, мотивы поступка того не были для неё открытием, и Тая плакала, что «ну почему он никогда не интересовался моим мнением?!» Её, впрочем, очень быстро увёл мрачный и тоже расстроенный муж.
Нельзя сказать, что Чонгук от меня весь вечер бегал; скорее, он бы и рад был поговорить, причём, желательно, наедине, но обстоятельства были категорически против. Да и мне тоже приходилось упорно изображать радушную хозяйку. Кажется, получалось неплохо.
Покинуть собрание мы могли только после высокопоставленных гостей, раньше сбегать было неприлично. Первыми отбыли, вежливо извинившись, чифали; причём отбыли совсем, в воздушный порт. Но это было ожидаемо, они вообще избегали задерживаться на чужой территории. Потом от разговоров устал мой отец, а самым последним, опять же, предсказуемо, отбыл в предоставленные покои тыбарский хан.
— А как же экстренное совещание и подведение итогов в хорошо знакомой компании? — иронично поинтересовалась я, вперёд мужа проходя в наши с ним комнаты. Времени было глубоко за полночь.
— Чего там подводить, и так всё понятно, — проворчал он, на ходу аккуратно снимая венец. — Всё тщательно подготовили, аккуратно выполнили, точка.
— А как же допрос «пойманного на горячем» главного злодея? — ехидно поинтересовалась я, замирая на пороге гардеробной и приваливаясь плечом в дверном проёме. Чонгук бросил на меня раздосадованный взгляд.
— Лиса, ты же сама понимаешь, что это был лучший выход.
— Понимаю, — согласно кивнула я. — Но в следующий раз, пожалуйста, побольше доверия моим актёрским способностям. Я с большей вероятностью наломаю дров, обладая только частью информации.
— Хорошо, в следующий раз обязательно предупрежу заранее, — хмыкнул он, втягивая меня внутрь комнаты и начиная ловко избавлять от украшений.
— Ты мне ещё на ряд вопросов относительно произошедшего ответишь, — пригрозила я, не то что не сопротивляясь, а с искренним удовольствием отдаваясь его прикосновениям.
— И много вопросов? — насмешливо уточнил мужчина. Закончив с украшениями, он потянул меня наружу.
— Достаточно. Насколько здесь замешаны чифали, кто именно украл дочку Аруш-вера, как Наварр-ан узнал о том, что мы живы и едем домой... для начала.
— Исполнителей похищения взяли, это наёмники. Чифалей, разумеется, прижать не удастся — частные лица оказывали частному лицу частные услуги, никаких заговоров, — недовольно поморщился он. — А со временем пути всё просто и по-своему изящно. Наличие верных друзей, конечно, здорово облегчает жизнь, но в данном случае оно сыграло против меня: Наварр-ану достаточно было внимательно наблюдать за весьма ограниченным кругом лиц. Видимо, они недостаточно достоверно изображали скорбь по безвременно ушедшему мне. И когда на дороге к порту начались проверки, а на горизонте появился дирижабль Таан-вера, сделать нужный вывод оказалось несложно. Это всё? — весело уточнил оборотень.
Пока он заговаривал мне зубы, мы успели добраться до спальни, и, более того, Чонгук уже успел под шумок меня раздеть, и теперь мягко и недвусмысленно теснил в сторону кровати.
— Почти, ещё один вопрос. Ты что со мной на приёме сделал? — поинтересовалась я.
— Ничего, — пожав плечами, сообщил мужчина, притягивая меня к себе точно так же, как тогда, и точно так же прихватывая губами краешек уха. В этот раз я, впрочем, на провокацию не поддалась, и вместо того, чтобы расслабленно отдаться приятным ощущениям, упрямо упёрлась обеими руками в грудь мужчины, отстраняясь.
— Чонгук, вот сейчас я тебе не верю. Такое помутнение рассудка просто не может быть естественным, во всяком случае, у меня. Я точно знаю, что это сделал ты, но только не знаю, как.
— Вот же упрямая женщина, — поморщился он. — Ничего я с тобой не делал, просто позвал твою животную половину. Так что это была естественная инстинктивная реакция, ты же теперь тоже кошка. Ничего, со временем привыкнешь... Лиса? — озадаченно окликнул он меня, слегка встряхнув за плечи. Кажется, выражение лица при этих новостях у меня стало совершенно отсутствующим.
— Ты что сделал? — угрожающе сощурилась я. — Кошка тебе, значит, понадобилась? Естественные реакции? И как же часто ты вот такое планируешь проворачивать?! — видимо, получилось достаточно угрожающе, потому что мужчина на всякий случай выпустил меня из рук и начал осторожно отступать.
— Лиса, успокойся, — мягко попытался уговорить меня он. — Мне в такой ситуации самоконтроль тоже с трудом даётся, так что это обоюдоострое оружие. А Наварр-ана надо было как-то сбить с толку, тебя бы выдал запах.
— Я тебе сейчас покажу самоконтроль с оружием, — пригрозила я, стремительно сокращая расстояние.
Не то чтобы я всерьёз хотела его побить или надеялась, что у меня это получится. Я понимала мотивы его поступка, признавала его разумность и даже верила ему в достаточной степени, чтобы понимать, — это было исключение из правил, и вряд ли Чонгук будет прибегать к подобным воздействиям часто. В конце концов, я сама испытываю к нему те же эмоции, что и тогда, просто — без отключения разума. Скорее, просто нужно было выплеснуть раздражение и возмущение, а поскольку источником и причиной этих эмоций был именно оборотень, мне показалось вполне логичным выправить настроение за его счёт.
Не знаю, понимал ли мои мотивы Гук. Скорее всего, понимал, потому что ему вполне по силам было скрутить меня сразу, но делать этого он не стал. Он даже уклоняться не стал, принимая удары на блоки. Правда, долго это не продлилось. Не больше чем через пару минут я оказалась впечатана лицом в кровать с довольно аккуратно заломленными за спину руками, да ещё слегка придавлена сверху.
— Полегчало? — мягко поинтересовался мужчина. Отдать ему должное, спокойно и серьёзно, без насмешки.
— Пусти, — всё ещё недовольно проговорила я, и тут же получила свободу. Запал кончился, повторно бросаться на мужа с кулаками не хотелось, поэтому я перекатилась на спину и начала демонстративно разминать руки. На мою недовольную физиономию лежащий рядом на боку оборотень не купился, более того, свободной рукой (второй он подпирал голову) рывком за талию притянул меня ближе.
— И она ещё спорить будет, — иронично хмыкнул он, разглядывая моё лицо.
— С тобой поспоришь! С таким-то физическим преимуществом, — ворчливо огрызнулась я.
— Да я не про то, — отмахнулся Чонгук. — Говорю же, самая настоящая дикая кошка; и у тебя кстати очень тяжёлая рука. Не дуйся, я же вижу, что ты больше не сердишься.
Я пренебрежительно фыркнула в ответ, а мужчина склонился, касаясь губами впадины между ключицами, медленно и неторопливо проложил дорожку из поцелуев по шее к уху, мягко прихватил зубами мочку. Наверное, в воспитательных целях стоило бы вырваться и гордо уйти, но я в самом деле уже не сердилась, да и... приятно было. Знает же, и ведь беззастенчиво пользуется!
— Моя кошка, — прошептал он. Лёгкий поцелуй в висок, и опять дразнящие прикосновения губ и языка к уху, и вновь по телу пробегают мурашки. — Самая лучшая, самая красивая, самая умная...
— Попытка подкупа? — проворчала я, пытаясь удержаться от улыбки.
— Почему — попытка? — тихо усмехнулся он. — Самая сердитая... — губы мужчины осторожно прихватывают тонкую кожу на горле, и я запрокидываю голову, чтобы ему было удобнее. — Или мне прекратить? — иронично уточнил мужчина.
— А это уже шантаж, — насмешливо отозвалась я.
— А ты как думала? Высокая политика, она накладывает свой отпечаток, — с показушной грустью вздохнул Император.
— Гук, давай ты больше не будешь так делать, ладно? И я сейчас не про подкуп. Ну, или, по крайней мере будешь предупреждать заранее. Очень неприятно, когда вот так без спроса лезут в голову, даже по важному поводу.
— Извини, — через несколько секунд задумчивого молчания покаялся он. — Я постараюсь больше так не делать.
— Ну, по крайней мере, честно, — вздохнула я.
— Просто это порой выходит совершенно рефлекторно, — слегка пожал плечами оборотень.
— То есть? — опешила я.
— Я тоже не могу постоянно контролировать зверя, это всё-таки инстинкты. В моменты сильного эмоционального возбуждения контроль ослабевает. Например, если я на кого-то зол и мне надо заставить его замолчать, это быстрее происходит на инстинктивном уровне; до зверя на чутье обычно доходит гораздо быстрее, чем до разумной составляющей на словах. Сегодня-то, конечно, был не тот случай, а вот поручиться, что я совсем на тебя не влияю, я не могу. Уж в постели так точно, — он усмехнулся и возобновил прерванное занятие, целуя мою шею, но на этот раз двигаясь сверху вниз. По горлу, ключицам и ниже, к груди.
— Э-э... Кхм, — совершенно растерялась я. — Вот тоже мне новости! Можно предупреждать о таких вещах заранее? Нет, я понимаю, что ты Владыка, и для вас это, наверное, нормально, но я-то не оборотень! В смысле, всю жизнь им не была.
Он шумно обречённо вздохнул, отвлекаясь от моей груди, мягко и очень осторожно обхватил ладонью мою шею и, прижавшись лбом к моему лбу, недовольно проворчал:
— Женщина, ты слишком много говоришь!
— А ты — слишком мало, — возмущённо фыркнула я. — Гораздо...
Договорить мне не дали: Чонгук чуть отстранился, а ладонь переместилась с шеи и накрыла мой рот.
— Лучше не провоцируй, — со смешком пригрозил мужчина, сурово нахмурив брови. — И — нет, совершенно не обязательно прибегать к инстинктам, можно обойтись народными средствами.
— Это какими? — насмешливо уточнила я, тем более что рот мой он освободил, и, перехватив за запястья, завёл мне руки за голову, придерживая там одной рукой. Вторая ладонь тем временем опять накрыла мою грудь.
— Связать и воспользоваться кляпом, — насмешливо фыркнул он мне в ухо. — Но мы же не будем до этого доводить, правда?
Смущённо кашлянув, я часто-часто закивала. Чонгук тихо засмеялся, но руки мои выпускать не спешил, молча лаская меня взглядом и следующими за ним пальцами. Обвёл овал лица, коснулся губ, скользнул к шее, потом вниз, вновь уделил внимание груди, и двинулся дальше, по животу к бёдрам. Сейчас особенно остро почувствовалось, что рядом со мной находится не просто мужчина, а очень опасный хищник, которому я при всём желании ничего не могу противопоставить, и при этом полностью нахожусь в его власти. Только почему-то сейчас это было не страшно и не обидно, а очень приятно. Наверное, потому, что я точно знала: ничего по-настоящему плохого он мне не сделает.
— Всё-таки, ты очень красивая, моя дикая кошка, — тихо и как-то задумчиво проговорил он, продолжая внимательно и пристально меня разглядывать. — Особенно вот такая — открытая, обнажённая и пахнущая желанием. Ты даже не представляешь, насколько приятно осознавать, что кроме меня такой тебя никто не видел. И не увидит, — с отчётливой угрозой добавил он. Потом опять склонился к моему уху, прижимаясь всем телом, и прошептал: — Одна уже эта мысль безумно возбуждает.
— Гук, прекрати, — отчего-то севшим голосом попыталась я призвать его к порядку, чувствуя, что щёки заливает краска. М-да. Я-то была уверена, что всерьёз смутить меня невозможно. Выходит, погорячилась.
— Прекратить? Я ещё только начал, — насмешливо хмыкнул он. — Я же обещал тебе... откровения, и это было первое. А ещё ведь есть твой запах, хвоя и ландыш с лёгким привкусом горечи, — дыхание опять пощекотало моё ухо, когда оборотень зарылся носом в прядки волос над ним. Шумный глубокий вдох, пауза... и я уже сама теряюсь среди оттенков запаха обнимающего меня мужчины, отчётливо ощущаю его желание и понимаю, что ему, в общем-то, совершенно не обязательно как-то ещё на меня влиять, потому что мысли и так путаются. — Полная чушь вся эта Кровь Первопредка, — выдохнул он. — Я и так его постоянно ощущаю. Стоит отвлечься и дать слабину, и он заводит, не даёт думать ни о чём, кроме тебя. Ты совершенна, во всём. Если бы я тебя не знал, я бы не поверил в твоё существование, — он медленно провёл языком вдоль ключицы, пробуя на вкус.
— Гук... — неуверенно пробормотала я.
— Да, вот только иногда любишь высказываться в неподходящий момент, но это бывает редко, — тихо засмеялся оборотень.
— Что, это ещё не всё? — пытаясь за усмешкой скрыть смущение, уточнила я.
— Это только введение, и сейчас я точно найду кляп, — весело пригрозил он. — А вообще я пытаюсь сказать, что люблю тебя, моя Императрица. Не знаю, когда точно это началось; но сейчас, когда я об этом думаю, мне кажется, так было всегда, сколько я себя помню, — и, не давая мне опомниться и ответить, накрыл мои губы своими, целуя жадно, глубоко, властно. Не знаю уж, что там до традиционных значений поцелуев по мнению оборотней, но это совершенно определённо было не предложение, а требование. Покориться, отдать всё, подчиниться чужой воле — по праву победителя, по праву Императора. И я ответила без раздумий и сомнений, выгибаясь и стремясь как можно крепче к нему прижаться; хотя бы так, раз руки до сих пор не свободны. Да мне в любом случае нечего было терять, я и так уже отдала ему всё — тело, разум, сердце и душу.
— Я тоже люблю тебя, мой Император, — прошептала я, когда мужчина отстранился, прерывая поцелуй, и уже сама потянулась к нему за поцелуем.
Больше в эту ночь мы не разговаривали. А зачем, да и о чём, если всё самое главное уже было сказано?
Из дрёмы меня вывело тихое бормотание и ощущение пристального взгляда.
— Вот и славно, вот и ладно, вот и славно, вот и хорошо, — тихо приговаривал смутно знакомый голос под странный мерный скрип. Рядом вскинулся Чонгук, резко садясь в кровати; я тоже приподнялась на локтях, пытаясь понять, что происходит.
Судя по освещению в покоях, за окнами уже давно рассвело. Тёплый дневной свет наполнял хорошо знакомую комнату, в которой обнаружилось всего одно изменение, зато существенное: на свободном пространстве у окна стояло кресло-качалка, в котором сидела уже знакомая мне старуха.
— Рууша? — уточнила я одновременно с возгласом Чонгука «Какого облезлого хвоста?»
— Памятливая, — довольно усмехнулась женщина. — Не серчай, Владыка; никак, старухи испугался? — насмешливо сощурилась она, разглядывая Гука. Тот хмурился, но явно никак не мог понять, что ему стоит предпринять — не то выкинуть странную гостью, не то загрызть, не то сначала всё-таки выслушать цель визита.
— Это ведь не сон? — мрачно уточнил он, видимо, склонившись к последнему варианту.
— Сложно сказать, — Рууша пожевала губами. — Да и не важно, я не за тем пришла.
— А зачем? — вырвалось у меня.
— Посмотреть, благословить, — усмехнулась она. — Котятам будущим здоровья пожелать... ладно я всё придумала, а?
— Что — всё? — хмурясь, уточнил Чонгук. Он, кажется, прежде с этой особой не встречался, поэтому совершенно не знал, чего от неё ожидать и как себя вести.
— Так вас же свести, — ухмылка старухи стала ехидной и до крайности мерзкой. — Жрицы-то твоего брата женить не хотели без твоего дозволения, а я им — р-раз! — знак! — и она продемонстрировала комбинацию из пальцев, носившую название «кукиш». Я не удержалась и фыркнула от смеха, а Гук отчего-то неодобрительно поморщился. Причём, кажется, не одобрял он не знак, а что-то другое. Может, ему поведение Праматери не нравилось? — Хорошая пара вышла. И котята хорошие будут.
— Какие котята? — ошарашенно уточнила я.
— Ваши же, — ухмыльнулась она.
— У всех богов с головой проблемы, или только у вас двоих? — со вздохом уточнил Чонгук. Рууша в ответ тихонько захихикала.
— Владыка, ты совсем очумел, божественные головы смертными мерками мерить? — наконец, отозвалась она. — Не просто так, ой, не просто боги с вами общаются знаками да намёками — чтобы веру вашу не потерять. Только мы с братцем по старинке.
— Скажите, а я правильно поняла, что судьбами оборотней больше вы управляете, чем Первопредок? — задумчиво уточнила я. Старуха в ответ странно усмехнулась, сверкнув глазами.
— Братцу хуже, — тихо хмыкнула она. — Он жить не может, а я умереть не могу; такие вот шутки междумирья. Ладно, что это вы проснулись? Заговорили меня совсем. Спать! — властно гаркнула она. Не знаю, как Чонгук, а я в сон провалилась мгновенно.