23
Императрица Лалиса Шаар-ан Чон, Империя Руш, замок Варуш
Проснулась я, судя по темноте вокруг, среди ночи от того, что из-под меня вознамерилась удрать подушка. Точнее, муж попытался аккуратно встать и выбраться из постели, но моя голова лежала на его плече, и незаметно это сделать у него не получилось.
— Ты куда? — сонно уточнила я.
— Совещание устраивать, — хмыкнул он.
Я собралась переспросить, правильно ли расслышала, и выяснить, есть ли у этого оборотня совесть — поднимать несчастных министров ночью. Но в этот момент мозг проснулся, и из памяти всплыли обрывки последних событий. Взрыв, обвал, страх — не за себя, за вытолкнувшего меня из кареты мужчину, — его слипшиеся на затылке от крови волосы, бледное лицо... Отдельные картинки никак не хотели складываться в цельное представление, опять всё было как в тумане.
— Как ты себя чувствуешь?
— Встать могу, значит — хорошо, — отмахнулся мужчина. — Спи, я...
— Это приказ или предложение? — перебила я. Голова хоть и соображала плохо, но догадаться, о чём пойдёт речь на импровизированном экстренном совещании, было несложно. — Просто во втором случае я лучше поучаствую. Мне тоже интересно, кто это устроил.
— А ты не помнишь? — как-то очень уж настороженно уточнил он.
— Смутно, — ответила я, накидывая халат. Этот предмет одежды тыбарского происхождения появился в моём гардеробе совсем недавно, когда мне надоело каждый раз спросонья возиться с верёвочками местных одеяний. Причём муж поглядывал на него с задумчивым интересом, и, кажется, был почти готов завести себе что-то подобное. — А что, это сделала я? — иронично усмехнулась я.
— Нет, — отмахнулся он. — Давай поговорим об этом чуть позже, чтобы два раза не повторять.
Я не стала спорить, признавая справедливость утверждения. Тем более, ждать пришлось действительно недолго: «ближний круг» собрался за считанные минуты, как будто только этого и ждали. Впрочем, может быть, действительно — ждали.
Сборище в гостиной со стороны, должно быть, смотрелось почти забавно: первые лица государства выглядели не лучшим образом. Одна только Джису полыхала во все стороны энтузиазмом и радовала взгляд здоровым румянцем; она даже прибежала первой и от переизбытка чувств успела потискать и меня, и недовольно шипящего от прикосновений к спине Императора. Намджун был зол и явно на взводе, Чимин — бледен и измождён, как будто не спал уже с неделю, Сокджин с повязанной головой и рукой в лангете казался ещё более избитым, чем Гук. Который, к слову, выглядел вполне пристойно, разве что зеленоватый цвет лица и тёмные круги под глазами портили впечатление. На этом фоне, правда, в лучшую сторону выделялся Ранвар — старший из компании просто был мрачен.
— Все в сборе, — удовлетворённо кивнул Чонгук, когда прибывший последним хромающий Таан-вер рухнул в кресло. Похоже, министр внешних связей, сопровождавший нас, тоже пострадал при обвале. — Ну, давай, Чим, кайся, как вы умудрились проворонить этого подрывника.
Пак-ар мучительно скривился, но медленно кивнул.
— Ты не хуже меня знаешь, насколько сложнее вычислить психа-одиночку, чем организацию; но это я так, пытаюсь найти оправдания. Можно было предотвратить. Наверное.
— Вы что, дорогу не проверяли? И как псих-одиночка вообще мог узнать, что мы поедем именно в это время? Под хвост маршрут, там всего одна дорога, но время?! Не караулил же он там сутками напролёт, — недовольно проворчал Владыка. Потом, поморщившись, сменил сидячее положение на лежачее, перекинув ноги через подлокотник дивана и устроив голову на моих коленях. Кажется, даже ускоренная регенерация оборотней была неспособна излечить сотрясение за пару часов.
— Проверяли! — зло рыкнул Намджун. — Всю дорогу проверили. Только профессиональному подрывнику заложить три заряда — дело десяти минут, а Ашун-ан — лучший из лучших!
— Нас пытался убить Порох? — вытаращилась я на Ким-вера. — Но почему?! Он же вроде безоговорочно предан Императору. Во всяком случае, если верить личной характеристике, — уточнила я.
— Не Императору, а Империи, — мягко поправил меня Чимин. — Он... не был сторонником прекращения войны. Там погибли трое его сыновей, он сам был трижды контужен и чудом выжил. Ашун-ан желал мести, и не слишком-то обрадовался, когда вдруг изменился политический курс, и людей надо было принять как союзников. Мотив ясен. Вот только к идее государственного переворота сам он прийти не мог, не тот склад характера; его явно кто-то умело подтолкнул, и этот же «кто-то» слил информацию о конкретном времени. Жалко, конечно, что Овур погиб, но и живой он вряд ли сумел бы нам помочь. Даже не потому, что не стал бы говорить даже под пытками; скорее всего, он просто не сумел бы вспомнить.
— Опять чифали? — настороженно уточнила я.
— Не обязательно, — со своей обычной ускользающей улыбкой качнул головой Пак-ар. — Личность с подобным складом характера при умении не так уж сложно подтолкнуть на такой поступок. Правильно выбрать момент, подобрать слова, тщательно выстроить разговор; на прямое предложение участия в заговоре Ашун-ан бы разозлился, а вот вскользь посетовать на Владыку, пожелать ему провалиться, заронив сомнения и подкинув идею, — другое дело. А потом, когда объект дозреет и начнёт считать идею своей, окончательно подтолкнуть, упомянув место и время, когда это можно будет сделать.
— Тогда получается, что процесс был запущен давно, и убийство тоже планировалось заранее? — нахмурилась я.
— Это мог быть один из запасных вариантов, — пожал плечами Чим. — Мои ребята проверяют контакты Ашун-ана, но сейчас меня интересует кое-что другое. Кто ещё там был? — с задумчивым прищуром разглядывая Императора, поинтересовался он.
— В смысле? — уточнило несколько голосов сразу.
— Когда Джин вас нашёл, вас было двое; возница и охранник на козлах вместе с лошадьми погибли под обвалом. Лалиса находилась в обмороке, Чонгук даже говорил с трудом. Вот я и спрашиваю, кто тогда вырвал горло Овуру и куда делся, если в момент появления Сокджина у покойника ещё текла кровь, но никто никого не видел. Все, конечно, решили, что Владыка как обычно невероятно живуч, суров и неуязвим, но меня терзают смутные сомненья. Гук, ты видел? Или это страшная тайна?
Император напряжённо молчал, задумчиво разглядывая присутствующих. Наверное, лёжа на женских коленях, он при этом выглядел не слишком представительно и даже забавно, но никто не улыбался, даже Джису.
— Она... превратилась, да? — нарушив тишину, слабо улыбнулся Сокджин. Все с недоумением уставились на него, один только Чонгук напрягся, подался вперёд, приподнявшись на локте, и мрачно уточнил:
— Ты видел?
— Нет, я же... позже пришёл, — поморщился Таан-вер.
— Что ты об этом знаешь? — резко сел Владыка. От быстрого движения его повело в сторону, и он был вынужден ухватиться за подлокотник, а за второе плечо мужчину придержала я.
— Я даже не знаю, с чего начать, — Джин странно усмехнулся — не то горько, не то злорадно, — и отвёл взгляд.
— Сначала! — тихо рявкнул Чонгук.
— Мальчики, вы вообще о чём? — Джису озвучила общий вопрос, но под взглядом Владыки осеклась и демонстративно накрыла ладонью рот.
— Ну, если сначала, то... Я тебя обманул, — тяжело вздохнул Сокджин и, откинувшись на спинку кресла, устало прикрыл глаза. — Всех обманул, но перед тобой мне особенно стыдно. Правда, тогда я не был в курсе, что ты — наследник престола, и вообще...
— Джин! — одёрнул его Владыка.
— Погоди, не перебивай, я и сам собьюсь, — поморщился Таан-вер, так и не открывая глаз. — Это... трудно. В общем, я не урождённый Таан-вер; это ведь единственное имя, которое передаётся и от женщине к мужчине.
— Ты был женат? — вытаращилась на него Джису. Судя по лицам остальных, для них всё это тоже было неожиданностью. Правда, я пока не могла понять, какая разница — урождённый или нет. Может, дело было как раз в том, что Таан-вер по крови не могут предать Шаар-ан Чон?
— Её звали Амра. Амра Таан-вер. Егоза такая... Смешная. Я таких раньше не видел никогда; живая, бойкая, открытая. Мне было всего девятнадцать, я только-только попал на войну, ничего не понимал, жаждал подвигов, всего боялся, а больше всего — боялся показать, что мне страшно. А потом встретил её у ручья, буквально в двухстах метрах от лагеря. Решил, она хотела отравить воду, а она просто умывалась.
— Зачем ей воду-то своим же травить? — растерянно уточнил Намджун.
— Нет, это... сейчас, — Джин тряхнул головой, энергично растёр здоровой ладонью лицо. — Трудно, — поморщился он, сделал глубокий вдох, усилием воли заставил себя открыть глаза и сфокусировать взгляд на нас с Чонгуком. — Иримир Олич. Так меня звали десять лет назад.
— Подожди, но ведь это человеческое... — начала неугомонная Джису, но опять осеклась под императорским взглядом, а я потрясённо выдохнула.
— Олич?! Обедневший баронский род, родом с приграничных земель?! — вытаращилась я на мужчину. — Младший сын! Да ты же... ты состоял при штабе моего полка младшим адъютантом! Пропал без вести; я же даже тебя видела, только ты тогда седым не был, — проговорила я, сама не веря собственным словам и глазам.
— Я тоже вас запомнил, Ваше Высо... Величество, — неуверенно улыбнулся он. — Вы тогда были в чине штабс-капитана. Только вы почти не изменились, а меня сейчас даже близкие друзья не опознали бы.
— Рассказывай дальше, — оборвал завязывающийся диалог Чонгук, с непонятным выражением лица разглядывая собеседника.
— Да, — опять глубоко вздохнул тот, пользуясь возможностью опять прикрыть глаза. Кажется, он попросту боялся смотреть окружающим в глаза, а, точнее, боялся их реакции на собственные откровения.
История получилась грустная. Романтичный восемнадцатилетний юноша не сумел поднять руку на ещё более юную девушку, даже не стал пытаться конвоировать её в лагерь. Естественно, об этой встрече он никому не рассказал: сам понимал, что отпускает потенциальную шпионку, и за это его по голове не погладят. Но — дрогнула рука. И сердце тоже дрогнуло — уж больно зацепила его зеленоглазая красавица. Он начал часто приходить на то самое место, в надежде опять встретить миниатюрную незнакомку, и один раз ему повезло.
Так началась их дружба, очень быстро превратившаяся в любовь. Через какой-то месяц юноша понял, что не может жить без зеленоглазой дикарки и предложил ей руку и сердце. А та взяла и согласилась. Они были почти детьми, и совершенно не задумывались о будущем, о реакции окружающих, о войне и таких простых вещах, где и как они будут жить вместе. Тут, наверное, свою роль сыграл и образ жизни девочки — она выросла в крошечной деревушке, настолько глубоко запрятанной в горах, что полыхающая вокруг война вызывала у двух десятков тамошних обитателей даже меньше эмоций, чем грозовые раскаты. Жили они на полном самообеспечении, и только иногда выбирались в более обжитые земли. Причём даже не за благами цивилизации, а за мужьями и жёнами.
Эту небольшую общину лет двести назад основала одна из жриц, которая увела туда свою большую семью. Оборотней гораздо сильнее удивил не тот факт, что жрица вот так забилась в глушь, а наличие у неё мужа. Впрочем, учитывая историю Пак-ара и его жены, это было не удивительно. И загадочная Розэ, с которой я пока не познакомилась, была не жрицей, а всего лишь телохранительницей! А тут, видимо, вообще — нонсенс.
Героиня истории приходилась тогдашней жрице внучкой, и через несколько должна была сменить её «на посту». К нашему общему удивлению, пожилая двуликая совершенно не удивилась и не расстроилась личности избранника внучки, и даже уговорила того плюнуть на войну, на родных и родину и остаться с ними. То ли герой был ослеплён чувствами, то ли жрица была очень убедительна; в общем, в тот момент младший Олич и пропал без вести в деревушке в горах.
Старая жрица провела для них обряд, и молодожёнов препроводили в специально для этих целей предназначенный домик, расположенный вдали от деревушки. Такая вот традиция; то ли чтобы молодёжь не вызывала зависть у старшего поколения, то ли чтобы старшее поколение не смущало молодёжь. А ещё за это время остальные всем миром успевали организовать молодым жильё — либо подправить старый дом, оставшийся без хозяев, либо сообразить новый.
Но счастье было недолгим. Отдельно стоящий домик заинтересовал группу молодых оборотней, которые очень не обрадовались, обнаружив двуликую девушку в объятьях человеческого парня. Сокджин смутно помнил, что именно тогда произошло, и уж точно не помнил, как выглядели эти пришельцы, были ли они представителями регулярных войск или группой дезертиров. Кажется, Амра пыталась уговорить их успокоиться и не трогать мужа. Но её убили, а потом с самим мужчиной случилось... что-то. Очнулся он среди трупов совсем не в своём теле. По словам Таан-вера, именно в этот момент он и тронулся умом.
Наверное, так и умер бы рядом с телом любимой женщины, но в какой-то момент прибежал мальчишка из деревни, приносивший молодожёнам еду. Обнаружив мрачную картину, умчался обратно, за помощью.
Из плачевного состояния тогда ещё Иримир выходил долго. Из-за воздействия Крови Первопредка смерть одного из супругов вскоре после обряда вообще была очень болезненным испытанием для оставшегося в живых, которое не всякий был способен выдержать. А тут одно потрясение наложилось на другое, с собственным неожиданным превращением в оборотня.
При помощи всё той же жрицы он постепенно сумел прийти в себя. Ну как — в себя? От наивного влюблённого юноши мало что осталось. Ненавидеть всех оборотней скопом не получалось, но отношение к ним стало, мягко говоря, куда более настороженным. И это притом, что к людям он вернуться не мог: во-первых, он уже и человеком-то не был, а, во-вторых, даже если бы не это, его бы просто повесили как дезертира и предателя.
На вопрос, что же с ним случилось и как вообще подобное могло получиться, жрица только насмешливо ухмыльнулась и сказала, что Кровь Первопредка — не водица. И вообще, мол, Первопредок озабоченным извращенцем не был, и на её взгляд довольно странно предполагать основным назначением такого сложного зелья ударную стимуляцию инстинкта размножения, да ещё при этом с полным отключением мозга в процессе.
После известия о том, что оборотень получается из человека путём каких-то магических манипуляций, бывший баронский сын окончательно признал для себя войну бессмысленной, а рушского Императора — дураком и сволочью.
Правда, на этом злоключения парня не закончились: он умудрился попасть в плен к людям. По счастью, подразделение это было совсем другое, — наш полк к тому времени совершил тот самый легендарный чуйский переход, за план которого мне присвоили внеочередное звание сразу подполковника, и базировался в совсем других краях, — и опознать пропащего баронского сына было некому. Так он и превратился из Иримира в Сокджина и стал чистокровным оборотнем.
Нельзя сказать, что с ним как-то особенно зверски обходились, — кормили из общего с солдатами котла, да и содержали в ненамного худших условиях, чем жили сами люди, — но участь пленного незавидна по определению. А потом его отбили теперь уже «свои», то есть — рушцы. Точнее, отбивали-то не его, а сидящего рядом с ним высокопоставленного офицера, который очень много знал, пока люди не прочухались и не сообразили, кто именно попал им в руки. Тогда Сокджин и познакомился с руководившим этой операцией Чонгуком.
На этом рассказ закончился и повисла тишина. Присутствующие выглядели ещё более пришибленными, чем в начале разговора. Даже неунывающая Джису напряжённо хмурилась; глядя на неё сейчас, я бы ни за что не заподозрила в этой холодной серьёзной особе бойкую и несдержанную на язык министра культуры, исполняющую при дворе Императора заодно и роль «некоронованного» шута. И закралось подозрение, что настоящая она — вот такая, а всё остальное — просто маска на потеху публике.
— Глупо спрашивать, почему ты не рассказал сразу, — медленно, подбирая слова, начал Чонгук. — Да и потом тоже. Но какого облезлого хвоста ты не рассказал мне об этом тогда, когда появилась Лалиса?!
— Прости. Я... боялся твоего гнева. Да и сейчас боюсь.
— Подождите, — наконец, отмерла я. — То есть, вы хотите сказать, что я тоже постепенно превращаюсь в оборотня? — голос получился неестественно спокойный, а внутри поднималось какое-то странное пока непонятное ощущение. Я осторожно ощупала собственное ухо; обычное, человеческое, без кисточки.
— Лиса... — осторожно перехватил моё запястье Чонгук.
— Просто ответь мне на вопрос.
— Кажется, ты в него уже превратилась. Вернее, ты превратилась в кошку и убила Ашун-ана, который пытался убить нас обоих. Не волнуйся; как видишь, Сокджин жив и здоров, это не смертельно, — насмешливо улыбнулся он.
— Я не волнуюсь. Я в бешенстве, — процедила я, рывком поднимаясь на ноги. Не то чтобы я собиралась куда-то идти, просто надо было отвлечься на какое-то механическое действие, хотя бы даже пометаться туда-сюда по комнате. Потому что в противном случае я здорово рисковала не сдержаться и усугубить болезненное состояние супруга посредством собственного кулака. Злилась я не лично на Гука, но под горячую руку мог попасть только Владыка; а сейчас он был, мягко говоря, не в лучшей форме, чтобы оказывать сопротивление.
— Почему? — озадаченно вскинул брови мужчина.
Нет, кажется, я поспешила с выводами: на него я тоже зла.
— Я соглашалась на замужество, а не на превращение в блохастый коврик с неустойчивой психикой! — голос дрожал, норовя сорваться на шипение, но я пока справлялась с собой. В таком бешенстве я была, пожалуй, всего пару раз в жизни. — Клянусь богами, тебе бы тоже очень не понравилось внезапно превратиться в... беззубого!
— Это не то же самое, — нахмурился он.
— Назови хотя бы пару отличий! Ах да, я же всё время забываю; вы же само совершенство, венец природы. Полный и окончательный! — я эмоционально всплеснула руками, чувствуя, что ещё немного, и я вульгарно вцеплюсь этими самыми руками в его горло.
Чонгук, опираясь о спинку дивана, тяжело поднялся на ноги. Кажется, его раздражало, что я нависаю сверху.
— И чего ты хочешь в связи с этим от меня? — мрачно поинтересовался Владыка. — Я понятия не имел, что такое случится!
— Ты говорил, что ваш Первопредок участвует в вашей жизни? Вот найди эту облезлую тварь, и пусть вернёт всё, как было! Если он настолько крут, что может превратить человека в это, пусть соображает, как всё исправить. Не хочешь сам — объясни мне, как с ним можно поговорить!
— Лиса, присядь и успокойся, — тяжело вздохнул мужчина. — У тебя истерика.
— Очень может быть, — процедила я. — Согласись, у меня есть на это причины!
Кажется, возражения у оборотня закончились, и в споре возникла пауза.
— А я бы всё-таки на Лису поставила, — в повисшей тишине громкий шёпот Джису прозвучал почти оглушительно. Мы одновременно обернулись к ней, кажется, только теперь вспомнив, что помимо нас в комнате присутствует кто-то ещё. И эти «кто-то» скандалом в императорском семействе не то что не впечатлились; они явно получали удовольствие от спектакля. И, кажется, в самом деле делали ставки: Нойр-ан не комментировала себе под нос, а обращалась к сидящему в соседнем кресле Намджуну, склонившись в его сторону. Заметив наше внимание, женщина выпрямилась, демонстративно смутилась, виновато пожала плечами. — Нет, ну Гук сейчас тот ещё боец, а женщина в гневе — страшное оружие, это я по себе знаю.
От резкого изменения окружающей обстановки запал разом схлынул, будто кто-то стравил из котла пар, и осталась странная обречённая опустошённость.
Кажется, глубоко внутри я точно знала — вернуть всё обратно не получится.
Пока я в повисшей тишине пыталась сообразить, как можно в сложившейся ситуации хотя бы сохранить хорошую мину, Чонгук сам решил этот вопрос. Привлёк меня к себе, одной рукой обхватив за талию, второй — за плечи, положив ладонь на затылок.
— Не злись, девочка. Всё будет хорошо, — еле слышно прошептал он, прижимаясь губами к моему виску. Я не стала язвить над «девочкой», вместо этого глубоко вздохнула, окончательно беря себя в руки, и молча обняла мужчину в ответ.
За собственную вспышку мне ни на мгновение не было стыдно: по-моему, я вполне имела на неё право. Но всё-таки я была благодарна Шарре за её пусть и ненамеренное, но своевременное вмешательство.
— Что, продолжения не будет? — ехидно поинтересовался Ким-ан.
— Будет, — хмыкнул Владыка. — Только ругаться буду я, а вы оправдываться, почему после трёх покушений главный преступник ещё не пойман.
— Нет, ну это уже удар ниже пояса, — вздохнул Чимин. — Мои лучшие ребята и так сутками не спят.
— Может, лучше было бы дать им выспаться, и тогда бы они, наконец, начали работать? — язвительно уточнил Чонгук.
— Гук, может, нам всем выйти, чтобы вы тут как-нибудь... договорились и спустили пар, и мы продолжили разговор позже? — резко возразил Пак-ар. Кажется, он тоже был на взводе, и взрыв мог прогреметь в любой момент. — А то я тоже могу перейти на личности, выйти в отставку, и ищи другого идиота на моё место!
— Плохо быть благородным, — хмыкнул Император, утягивая меня обратно на диван. — Можно было бы пригрозить здоровьем жены и ребёнка, но ведь не поверят, что я всерьёз. Разбаловал я вас! Ладно, к делу. Сокджин, что тебе ещё говорила эта жрица? И где эта обрубленная деревня находится?
— На месте, может быть, узнаю, а так — вряд ли, — он развёл руками. — Не было у меня тогда карты, да и вообще... А про обращение я больше ничего не знаю. Пытался её расспросить, но она отмахивалась. Мол, многие знания — многие печали. Но к этому можно привыкнуть, — ободряюще улыбнулся он мне. — Единственное, поначалу сложно было постоянно находиться в частичном обороте, а Её Высо... Величеству это не надо.
— Каком обороте? — озадаченно нахмурился Чонгук.
— Уши, — хмыкнул он. — Внешний облик не претерпел никаких изменений. Но мне кажется, в данной ситуации это плюс. Я же правильно понял, что произошедшие с Императрицей изменения афишировать не стоит?
— Ещё бы, — фыркнул Намджун.
— Да, пожалуй, только истерии на эту тему нам и не хватало для полного счастья, — усмехнулся Владыка. — Ни люди, ни оборотни к таким подтверждением родства двух видов пока не готовы.
— Тогда стоит предпринять определённые упреждающие шаги, — задумчиво проговорил Чимин и пояснил в ответ на вопросительные взгляды. — Смешанные браки. Если наша агитационно-идеологическая работа даст свои плоды, первые такие появятся гораздо раньше, чем общее массовое сознание сумеет адекватно отреагировать на факт превращения людей в оборотней.
— Надо разговаривать на эту тему с жрицами, без них в таком вопросе не обойтись, — подал голос доселе молчавший Ранвар. — А ещё разобраться толком, как и почему это происходит. Стопроцентная ли реакция на кровь Первопредка у людей, что именно делает это зелье и как. Может, оно оборот даёт в одном случае из ста! Или вообще работает только с кровью Шаар-ан Чон и Таан-вер, как с самой старшей.
— Я попробую выяснить, — неожиданно вызвалась Джису. — Есть у меня одна идея, где можно найти источник нужной информации.
— В библиотеке? — насмешливо уточнил Сокджин.
— Почти, — безмятежно улыбнулась в ответ женщина. — В музее. А ты, чем язвить, лучше бы вызвался помочь. Чтения древних текстов от тебя, конечно, добиться не получится, мозги не тем концом приставлены, но экспонаты — они порой такие тяжёлые!
— Ладно, значит, вы двое займётесь этим вопросом, — решил Чонгук. Таан-вер недовольно сверкнул глазами, но перечить не стал; а радостная Джису ехидно показала ему язык. — Чим, что-нибудь вообще удалось выяснить по последнему покушению?
— Восстановили картину, — подобравшись, принялся за доклад Пак-ар. — Зарядов было три. Первый, выше по дороге, сработал сразу, как над ним проехала карета. Задняя часть эскорта оказалась отсечена; обвала там не случилось, но лошади испугались, да и осколками многих посекло. Упряжка понесла, одного охранника вместе с лошадью затоптали, ещё одного лошадь скинула, и он чудом не улетел с обрыва. Остальные успели среагировать и дать шенкелей, у кого-то — тоже лошади понесли; в общем, они продолжили сопровождать карету. Лошади-то, конечно, приученные, но всё-таки — стадные животные, а паника имеет свойство распространяться. Второй заряд рванул прямо под копытами упряжки. Всё ещё остававшаяся в сёдлах часть стражи сначала пролетела мимо; те, кто сумел справиться с лошадьми, развернули их обратно, но в этот момент произошёл основной взрыв. Эпицентр находился над каретой, но заряд был внушительный, и обвал произошёл на протяжённом участке дороги в обе стороны, так что пострадали все, кто оказался поблизости. Итог — восемь трупов, шестеро, включая Чима, с травмами разной степени тяжести. Место, где находился Ашун-ан, тоже вычислили. Это небольшая ниша на противоположном склоне, почти напротив того места, где был заложен третий заряд. Снизу она незаметна, но оттуда вполне можно следить за происходящим, дорога просматривается метров на пятьсот. Плюс, естественный рельеф почти исключает риск для наблюдателя даже в том случае, если после взрыва что-то сойдёт и по этой стороне. И спуск там очень удобный, по трещине. Одна проблема, из-за обломков кареты и камней оттуда не было видно место, где вы лежали; вот он и полез проверять. В общем, кто бы ни выбирал место для засады, он очень хорошо подготовился и излазил все скалы. Я бы скорее поставил на то, этим занимался сам Ашун-ан: чувствуется высокий профессионализм.
Некоторое время мы помолчали, усваивая информацию.
Генерал Овур Ашун-ан, носящий прозвище Порох, был личностью легендарной. Почти гениальный подрывник и взрывотехник, он был автором доброй половины всех тактических и технических приёмов, существовавших в этой отрасли военной науки. В сапёрном деле он был тем же, чем наш Лалис Верич — в артиллерии; иконой, почти богом. Несмотря ни на что, сейчас мне было демонски обидно, что такая знаменательная личность погибла столь бездарно и даже позорно, запятнав себя предательством.
— Информация о том, кто организовал взрыв, успела расползтись? — уточнил Чонгук. Кажется, его мысли были созвучны моим.
— Частично, — отозвался Чимин. — Но большинство с трудом верит в подобное, в армии Ашун-ана любили, даром что он год назад вышел в отставку.
— Не будем ничего менять, — приняв решение, медленно кивнул Император. — Одна ошибка старика не должна перечёркивать всю его жизнь. Намджун, организуешь до завтра? Похоронить с соответствующими воинскими почестями, а по поводу участия в заговоре... Придумай что-нибудь, не мне тебя учить. Мол, использовали, сбили с толку, воспользовались скорбью одинокого старика о погибших детях, можно намекнуть на присутствие в этом деле магии и чифалей, от них не убудет. Сделай упор на былые заслуги, а не на обстоятельства смерти; надо траур объявить, о нём и отдавших жизни стражах. Да, кстати, с последними...
— Разумеется, — кивнул Ким-вер. — Всё как полагается.
— Мой дирижабль нашли? — уточнил он.
— Пока нет, ищут, — вздохнул Пак-ар.
— В общем, и об этом надо объявить. Когти Первопредка! Нет, с речью выступать надо мне самому, не тот масштаб. Завтра на закате, на Соборной площади объявить обо всём, траур на неделю... Вот же облезлый хвост, кем я теперь Вура заменю?! Сам же его отдыхать отправил на дирижабль, пожалел парня! — проворчал Чонгук и вновь тихо выругался себе под нос.
— Я тебе кого-нибудь подберу, — кивнул Чимин.
— Да, спасибо. Ладно, предлагаю на этом заканчивать, надо хоть немного поспать.
Предложение оборотни восприняли с энтузиазмом, и через пару минут мы с мужем остались вдвоём.
— Ты больше не злишься? — тихо уточнил, нарушая тишину, Гук, перетягивая меня к себе на колени.
— Я... не знаю, к этой мысли надо привыкнуть, — я поморщилась, устраивая голову у него на плече. — Если и злюсь, то исключительно на вашего Первопредка с его шуточками.
— А я, стало быть, тоже блохастый коврик? — через несколько секунд со смешком уточнил мужчина.
— Ещё какой, — хмыкнула я. — Гук, как такое может быть? Как можно сделать из человека оборотня? Это же... невозможно.
Безразличная пустота внутри, оставленная схлынувшим гневом, потихоньку заполнялась другими эмоциями. Досадой, раздражением, тоской, даже где-то — страхом. Правда, сейчас к этой мрачной картине стали добавляться более светлые штрихи. Например, что жизнь не заканчивается даже несмотря на все эти странности, да и я вроде бы осталась самой собой. Наверное, если бы у меня всё-таки выросли кисточки на ушах или когти на пальцах, принять всё было бы сложнее. А так... можно попытаться отстраниться от всего и на время забыть об изменениях в собственном организме. Подумаешь, в кого-то там превратилась! Сокджин вон сумел свыкнуться с этой мыслью и освоиться в новом мире, а ему было тяжелее.
— Меня интересуют те же вопросы, — он слегка пожал плечами. — Я тоже ни о чём подобном никогда не слышал, а получается, ничего удивительного в этом нет. И какая-то странная жрица в глуши знает то, чего не знает старшая. Хотя, может, знает, просто не говорит.
— А всё-таки, почему ты не хочешь задать этот вопрос Первопредку?
— Посмотрим, — отмахнулся он. — Пойдём спать, сейчас мы ничего не придумаем.
Спать мы, конечно, пошли, но заснуть быстро не получилось. Я раз за разом прокручивала в голове новость, что больше не являюсь человеком, и пыталась понять, что теперь с этим делать. Да и надо ли?
В конце концов все эти мысли спотыкались о недостаток информации. Как на мне может сказаться это превращение, к чему оно приведёт, чем оно вызвано? Кто такая Рууша, и как её появление связано с последующими событиями?
Голова пухла от вопросов, а ответы не находились нигде, даже в области легенд и слухов. Всякое я слышала про оборотней, но чтобы они превращали людей в себе подобных?! Про ядовитые укусы брехали, про ненависть к серебру, даже порой про их принадлежность не к разумным существам, а к нечисти. Но чтобы вот так?
В конце концов я сумела заставить себя выбросить эти мысли из головы, и к рассвету забылась нервным тревожным сном. Ожидаемо снилось нечто тревожное и бессмысленное, но это не помешало мне проспать до полудня.
Проснувшись, некоторое время я пыталась осознать окружающую реальность. События последних дней упрямо пытались притвориться сном, и сложно было бороться с этим ощущением сейчас, лёжа в знакомой кровати в знакомой комнате. Подавив малодушный порыв согласиться с этим ощущением и принять его за правду, я попыталась проанализировать вчерашние события на свежую голову.
По всему выходило, особых причин для паники не было. Возможность в случае чего перейти на один уровень восприятия с оборотнями и показать когти была полезнее кинжала в рукаве, и однозначно шла в плюс. Внешне я не изменилась, и никаких политических осложнений от этого превращения быть не могло; а то я хорошо представляла, что могли сказать на него и люди, и двуликие. Внутренне... Ещё предстояло разобраться, но никаких отклонений от привычного состояния и никакого раздвоения личности я не наблюдала.
Узнать бы ещё, как всё это получилось и какие возможны побочные эффекты! Но здесь стоило положиться на Джису: я понятия не имела, где всё это можно найти.
Ещё был вариант показаться достойному доверия магу, но среди оборотней у меня такого не было. Да и у Чонгука, похоже, тоже, иначе он попробовал бы этот вариант.
В конце концов я всё-таки заставила себя подняться. Раз уж практическая работа временно отменилась, оставалось продолжать самообразование, так что мне предстояло одеться, позавтракать (или пообедать, если судить по времени) и вернуться на облюбованное место в библиотеке.
Правда, выйдя в гостиную, я с искренним удивлением поняла, что библиотека откладывается: ко мне пришли гости. Помимо вполне ожидаемой на этом месте Дженни, в кресле сидела ещё одна женщина, лицо которой показалось мне смутно знакомым. Тёмные волосы незнакомки были забраны в узел, отчего кисточки на ушах задорно топорщились. Кисточки почему-то были ярко-рыжими. Правильный овал смуглого лица, выразительные серо-зелёные глаза, чувственные полные губы — её можно было назвать настоящей красавицей. Одета женщина была в откровенно мужской наряд тёмно-коричневого цвета; неожиданный выбор для такой дамы.
— Ваше Величество! Как здорово, что вы не пострадали, — Дженни подскочила с места, сияя улыбкой. Её собеседница тоже поднялась на ноги и, с любопытством меня разглядывая, молча склонила голову.
— Я тоже рада видеть тебя в хорошем настроении. Но насколько я поняла, Его Величество дал тебе несколько дней на восстановление, — уточнила я. Собственно, именно из-за этого Дженни и не было с нами в карете: она задержалась в дирижабле, потому что тамошний маг проводил с ней какую-то лечебную процедуру. И это к лучшему; я здорово сомневалась, что этой девочке тоже повезло бы выжить.
— Сегодня Дженни сопровождает меня не как тень, — вмешалась в разговор незнакомка. — Позвольте представиться, Розэ Пак-ар. Теперь — начальник вашей личной охраны.
— Кхм. А Чимин в курсе? — озадаченно хмыкнула я.
— Он даже пытался с этим спорить, — усмехнулась она. — Но быстро срезался под давлением неопровержимых аргументов.
— Шантаж? — насмешливо уточнила я.
— До этого даже не дошло, — улыбка Розэ стала более открытой и искренней. — Достаточно было обрисовать перспективы, что сделает с ним и всеми окружающими Гук, если вдруг с вами что-то случиться, и напомнить, сколько раз за последнее время он уже... не оправдал доверия. Удар, конечно, ниже пояса; по-хорошему, это не его вина. Но, честно говоря, мне просто хотелось поучаствовать в происходящем и познакомиться с вами поближе, а Чим в последнее время ведёт себя как наседка. Это утомляет.
— И как это скажется на мне? — с сомнением уточнила я.
— Почти никак, — успокоила она. — Понимаете, я не вполне согласна с моими бывшими наставницами в вопросе идеальных кадров для охраны. Девочки вроде Дженни, конечно, по-своему хороши, но опыт порой гораздо важнее. Теперь вас будут охранять не за компанию с Руром, а независимо. Даже несмотря на то, что в замок ни одна мышь не проскользнёт незамеченной, и здесь вы в целом в безопасности. Но я обещаю, это будет довольно необременительно.
— Ладно. Тогда я предлагаю перейти на «ты», — вздохнула я. Быть объектом плотной охраны мне до сих пор не приходилось, да и привыкать к этому не хотелось: меня вполне устраивало общество одной Дженни и тех оборотней, которые украдкой меня «пасли» на территории замка. Но раз надо — значит, надо.
Розэ кивнула, а улыбка её приобрела странный мечтательно-предвкушающий оттенок.