24
Император Чонгук Шаар-ан Чон, Империя Руш, замок Варуш
День оказался чудовищно длинным и трудным. К закату я уже начал с тоской вспоминать оазис в степи и поминать недобрыми словами того странного мага за запасливость и сохранный артефакт связи. Мог бы сейчас спокойно топать по степи в приятной компании.
Впрочем, стоило представить, что бы меня ожидало по возвращении, и тот же артефакт я вспоминал уже с нежностью.
Утро началось с несостоявшегося вчера заседания Малого Совета. Конечно, эффект неожиданности был потерян, но обладателей особенно кислых физиономий я отметил.
Потом был разговор с Сокджином, — короткий, но оттого не менее выматывающий. Мне стоило большого труда убедить Таан-вера, что он по-прежнему устраивает меня и на занимаемом посту, и в роли друга. В конце концов, я был почти уверен, что на его месте тоже молчал бы до последнего. Более того, на его месте я бы и сейчас не сознался; но, видимо, эти секреты здорово его допекли. А уж искать ему замену мне сейчас тем более не улыбалось. Даже наоборот, Сокджин на этом посту устраивал меня как никто: он горел за мир сильнее всех прочих. Кроме того, теперь наконец-то стало ясно, почему ему легче находить общий язык с людьми, чем с оборотнями.
Потом состоялась встреча с послами сопредельных государств, призванная продемонстрировать мою принадлежность к миру живых. Изначально аудиенция предполагалась короткой, но всплыло несколько вопросов, которые решили согласовать по горячим следам, и разговор затянулся.
Потом бумажная работа и ещё несколько визитов, на этот раз — уже оборотней, а не инородцев. В итоге толком подготовиться к прощанию с Ашун-аном я не успел. И это не добавляло настроения.
Терпеть не могу публичные выступления. Не было возможности привыкнуть к ним, пока был молодым, а теперь уже было поздно пересматривать привычки. На открытом пространстве в окружении толпы разом давали о себе знать все армейские привычки и рефлексы, я ощущал себя мишенью и подсознательно начинал искать укрытие.
Наверное, это можно было считать фобией. Держать себя в руках получалось, но с трудом. И то, что на деле было проявлением беспокойства и попыток сохранять самоконтроль, большинством подданных трактовалось как ещё одно проявление моей жёсткости и суровости. Конечно, это устраивало меня гораздо больше, чем если бы об императорской слабости знала вся страна; но удовольствия процесс по понятным причинам не доставлял. А уж импровизация в такой ситуации вовсе превращалась в каторгу.
К моему удивлению, помимо меня и Намджуна в карете обнаружилось доселе незнакомое лицо. К моему искреннему удивлению, лицом этим оказалась молодая девушка.
— И что это? — мрачно поинтересовался я, разглядывая незнакомку. Если девчонка и была старше Дженни, то не намного, а выглядела ещё менее представительно: две коротких светлых косички, курносый нос с веснушками, губки бантиком, лопоухие уши с взъерошенными кисточками. Из образа непослушного ребёнка выбивался только внешний вид: одета она была, как и Нам, в чёрное. — Если ты хотел познакомить меня со своей невестой, сейчас не самый подходящий момент. Хотя всё равно поздравляю, — проворчал я, пытаясь настроиться на предстоящее мероприятие.
— Не рычи, — иронично хмыкнул он, а девушка вспыхнула, одарив меня возмущённым взглядом. Но промолчала. — Это Нира Лимар-ан, дочь лучшего друга моего отца, да и моего хорошего приятеля.
— Лимар-ан... это тот, который владеет третью торгового флота страны? И зачем она здесь?
— На, прочитай. Да прочитай, прочитай, там немного! — Нам всунул мне в руки лист бумаги. Почерк был незнакомый, но отлично читаемый, почти каллиграфический. С искренним недоумением я опознал в этом документе ту самую речь, которую должен был подготовить сам. — Ну, как тебе?
— Спасибо, это очень кстати, — медленно кивнул я, задумчиво глядя на друга. — Кажется, я догадываюсь, к чему всё это. Она писала? — я кивнул на белобрысую.
— У меня имя есть! — возмущённо фыркнула та и тут же зашипела от боли, потому что Намджун поспешил ткнуть разговорчивую девчонку локтем и, кажется, перестарался.
— Имя есть, а вот мозги пока не выросли, — хмыкнул я. — И что именно ты предлагаешь? — решил всё-таки уточнить, опять обращаясь к главнокомандующему.
— Тебе же нужен был секретарь. Нира, конечно, за языком следить пока плохо умеет, но к её мозгу ты несправедлив, она очень толковая девочка.
— Ну и взял бы к себе, раз кадр такой ценный, да ещё — дочь друга семьи, — я пожал плечами.
— Во-первых, мои парни не способны воспринимать её как боевого товарища, ещё попортят девку, — начал загибать пальцы Ким-ан. Лимар-ан опять вспыхнула, на этот раз уже — от смущения.
— Что, для себя бережёшь? — не удержался я. Стоило бы промолчать, но настроение было на редкость паршивым, и очень хотелось его на ком-нибудь сорвать. Лучше немного ехидства, чем злость.
— Нет, просто планирую оправдать доверие уважаемого мной оборотня, — невозмутимо пожал плечами Намджун. В курсе моей слабости были двое — он и Чимин, и воспринимали подобные нервные проявления философски. — Во-вторых, она отлично подойдёт на эту должность, умеет вести переписку, аккуратна; да и предательства можно не опасаться. Ну и, в-третьих... Ты же Джису выдерживаешь, чего тебе стоит ещё одну такую же потерпеть! — воссиял он искренней улыбкой.
— Джису, как ни сложно в это поверить, прекрасно чувствует грань, за которую нельзя выходить, и если забывается — то только среди своих. А здесь я не уверен, — подавив недостойный порыв стереть радостное выражение с лица друга при помощи кулака, ответил я со всем спокойствием, на которое был способен. Предмет разговора на мой новый изучающий взгляд ответил настороженностью и недоверием. — Будешь вести себя прилично? — мрачно уточнил я у самой девушки.
— Простите, Ваше Величество, я просто сначала вас не узнала, — она виновато опустила взгляд, а я кивнул.
— Не самое худшее начало. Ладно, обсудим всё это вечером, — отмахнулся я и уткнулся в листок с речью. Полностью запомнить не успею, но хоть частично.
А вечером надо будет первым делом поблагодарить и Намджуна, и эту девчонку.
И всё-таки уточнить у них с Сокджином, им что, приключений в жизни не хватает, если они себе находят таких беспокойных баб? Было у меня ощущение, что эта Нира помянутой здесь Шарре легко может дать хорошую фору. А про «доверие уважаемого оборотня» Ким-ар мог этой девчонке в уши дуть, не мне.
Всё прошло на удивление ровно, без эксцессов. Даже погода соответствовала: небо затянули высокие плотные облака, а с залива подул прохладный ветер. Довольно редкое явление в это время года, воспринятое сейчас как хороший знак — Первопредок скорбел о своих детях.
Сейчас, глядя на собравшихся на площади оборотней и ощущая запах их искренней скорби, я окончательно понял, насколько правильным было решение не оскорблять память Ашун-ана, и представить его не злодеем, а очередной жертвой. Его слишком любили в народе; гораздо сильнее, чем остальных генералов, да и, наверное, меня самого. Меня уважали, боялись, благодарили за мирную передышку, но... харизмой не вышел.
Если разобраться, это был очень опасный и серьёзный ход — покушение на Императора, совершённое таким двуликим. Здесь могли усомниться многие из тех, кто до сих пор выступал на моей стороне.
И опять получается, что инициатор всех этих покушений здорово переоценивает мою кровожадность и мстительность. Вопрос только, это следствие незнания, или ему легче поверить собственной фантазии, чем фактам?
Когда жрицы закончили обряд, и огонь проглотил подношение, превратив тела в пепел, окончательно стемнело; там, над облаками, догорел закат. Звёзды за мутной пеленой были не видны, и темнота от этого становилась особенно плотной.
Честно говоря, к этому моменту мне уже хотелось только одного — упасть в кровать. Голова начала кружиться, в висках пекло от боли — кажется, я здорово переоценил свои силы. Поэтому обратный путь был проделан в молчании. Я сидел, прикрыв глаза, и пытался заклинать собственную головную боль, чтобы если не сгинула совсем, то хотя бы немного повременила. Но та не слушалась, только перебралась с висков на затылок и застучала там в ритме пульса.
Намджун то ли видел моё состояние и помалкивал, то ли сам был погружён в какие-то невесёлые мысли. Молчала и девчонка, тем самым показывая себя с лучшей стороны.
Путь от кареты до покоев забрал остатки сил, однако исполнить свою мечту и рухнуть хотя бы в кресло мне было не суждено: в гостиной обнаружились посетители. Точнее, не просто посетители, а полноценная гулянка. Из распахнутой двери выкатился звонкий женский смех на несколько голосов и больно ударил по затылку, а ноздри защекотал отчётливый запах вина и еды. Последний вызвал противоречивые желания: с одной стороны, меня отчётливо замутило, а, с другой, чудовищно захотелось есть.
Наверное, в других обстоятельствах я бы смог порадоваться или, по крайней мере, посмеяться над происходящим, но сейчас в первый момент едва сдержался, чтобы не нарычать на это собрание и не выгнать всех с безобразным скандалом. Рык вместе со словами застрял в горле, а я сам — замер в дверном проёме, разглядывая присутствующих.
Не последним фактором, поспособствовавшим моей сдержанности, стал чисто женский состав компании. Причём дело было даже не в ревности, — Лалисе я в этом вопросе вполне доверял, — а в банальной зависти. Что я там с больной головой речи толкаю, а они здесь — веселятся. А так... женщины же!
Коллектив, несмотря на первое впечатление, был небольшой. Помимо Лалисы присутствовала Розэ, Джису, Дженни, какая-то незнакомая мне кудрявая светловолосая женщина в жреческих одеждах и — неожиданно! — Танагра, жена брата. Причём последняя сидела рядом с Императрицей, и обе выглядели явно довольными таким соседством. Женщины расположились прямо на ковре и проводили время довольно безобидно, даже почти идиллически; кажется, просто играли в фанты или что-то вроде.
Будто почувствовав мой взгляд, Лалиса вскинулась. Сначала улыбнулась, но через мгновение между бровей пролегла хмурая вертикальная складка, и жена торопливо поднялась на ноги.
— Ваше Величество, с вами всё в порядке? — осторожно уточнила она. Видимо, что-то прочитав по моему лицу, сама же не позволила ответить и, подхватив под локоть, аккуратно потянула к креслу, стоящему ближе всех к столу. — Присядьте, вы, должно быть, голодны? — мягко проговорила Императрица. Нестерпимо захотелось ответить какой-нибудь гадостью, но я сдержался. Даже сумел кивнуть и пожелать доброго вечера подорвавшимся с мест женщинам.
А когда я всё-таки воплотил свою недавнюю мечту и уселся в кресло, как в карете расслабленно откинувшись на спинку и прикрыв глаза, мне вовсе стало плевать, что вокруг полно народу. Комната наполнилась тихими неуверенными шепотками, но мне было лень прислушиваться. А ещё через несколько мгновений меня опять окутал знакомый запах.
— Выпейте вот это, — Лалиса, присев на подлокотник кресла, вложила мне в руку какой-то небольшой стеклянный сосуд.
Я сначала машинально отхлебнул, и только потом задался вопросом, а что такое она мне вручила? Но огласить вопрос вслух не успел, потому что распознал вкус — это было то самое зелье, которым меня вчера поил лекарь. Не знаю, оно ли так быстро подействовало, или можно было благодарить великую силу самовнушения, но полегчало мне через считанные мгновения. Не настолько, чтобы провести ещё один плодотворный день, но достаточно, чтобы избавиться от желания кого-нибудь убить.
— Полегчало? — участливо поинтересовалась она, стараясь говорить тише.
— Кажется, да, — также вполголоса ответил я и вновь окинул взглядом собрание. Разбегаться без разрешения никто не спешил, все тихонько продолжали разговор, тактично делая вид, что нас двоих тут нет. В общем-то, логично; ничего предосудительного или недопустимого мы не делали. В собственной норе даже Император может позволить себе слабости. — Откуда это?
— Твой лекарь неплохо тебя знает, — опять сбиваясь с вежливого обращения, усмехнулась человечка. Хотя... какая она теперь человечка, это ещё предстоит выяснить. — Он днём отловил меня и вручил пару пузырьков со словами «на Его Величество надежды нет, но вы ведь сознательная женщина!». Как я могла устоять перед таким комплиментом?
— Действительно, — хмыкнул я.
Ещё раз оглядел собравшихся и решил сразу всё прояснить, для чего всё-таки заставил себя подняться с кресла и увести жену в другую комнату. Конечно, я имел право просто выставить присутствующих за дверь, но выйти самому показалось гораздо проще, да и результативней. Сначала хотел увести Лалису в спальню, по понял, что в таком случае у Намджуна есть шанс прождать со своими вопросами до утра, а на это он явно не рассчитывал.
— Что за сборище? — иронично поинтересовался, присаживаясь на край мраморной чаши умывальника и притягивая женщину к себе.
— Да как-то само организовалось, — она пожала плечами. — Днём я опять сидела в библиотеке, только на этот раз — в компании Розэ. А потом она сказала, что монотонная работа отупляет, и надо отдыхать. Мы вместе с ней, с Дженни и Ларной, — это вот та жрица, её Розэ попросила помочь с охраной, — собрались вернуться в покои, по дороге встретили Джису. Потом я вдруг вспомнила, что до сих пор не знакома ни с твоим братом, ни с его женой, а это по меньшей мере странно.
— И как результат знакомства?
— Оптимистично. Она поначалу, правда, восприняла меня не слишком-то дружелюбно, но когда поняла, что я ни в коей мере не претендую на её... Мусика, всё пошло на лад, — женщина запнулась на уменьшительно-ласкательном сокращении, явно пытаясь сдержать улыбку.
— Что ты о ней думаешь? — заинтересовался я.
— В смысле, о её причастности к последним событиям? — уточнила она. — Я почти уверена, что она не причём. Тая предприимчивая и энергичная особа, гораздо более цепкая, чем её муж, упорно добивается желаемого. Вот только своего желаемого она уже добилась — твоего брата. Насколько я поняла, она искренне в него влюблена уже довольно давно, и к этой цели шла упрямо и планомерно; и тот факт, что Хенджин сейчас — наследник престола, её скорее расстраивает, чем радует. Скажу тебе больше, она просила меня на тебя повлиять, чтобы ты пересмотрел своё решение. Я, конечно, попыталась ей объяснить, что это бесперспективно, но Танагра не очень поверила; она-то мужем вертит как хочет, — Лалиса насмешливо улыбнулась.
— Какое решение? — лениво спросил я, привычно утыкаясь носом в короткие рыжие прядки за ухом женщины.
— Ну, забрать её ребёнка на воспитание, чтобы вырастить из него наследника. То есть, спорить она, конечно, не будет, но очень не рада подобной перспективе. С одной стороны, это, конечно, мотив от нас избавиться, но её вообще не вдохновляет перспектива стать матерью наследника. Насколько я поняла, отец в детстве был к ней очень требователен и пытался вырастить из старшей дочери эдакую стальную леди. Воспитать в ней целеустремлённость у него получилось, вот только её жизненные цели сильно отличаются от папиных. Тая хочет вместе с мужем сбежать куда-нибудь на острова и там жить большой дружной семьёй. Поразительно для женщины такого высокого происхождения, но она даже любит готовить и желает это делать самостоятельно. А вот к её отцу стоит присмотреться; мне показалось, он весьма амбициозный тип, и мог всё это провернуть.
— Наварр-ан? — медленно переспросил я. — Мог. И помимо него — ещё как минимум трое. Не волнуйся, он в плотной разработке, как и остальные. А что до её просьбы — тут всё зависит от тебя, — добавил я, слегка отстраняясь, чтобы заглянуть ей в лицо.
— В каком смысле?
— В прямом. Роди мне сына, и Хенджин со своей кошкой может проваливать Первопредку под хвост, — я не удержался от насмешливой улыбки при виде чуть смущённой растерянности женщины.
— Кхм. Вот это было внезапно, об этом я как-то забыла. И почему это зависит только от меня, ты в процессе участвовать не собираешься? — иронично хмыкнула Лалиса, беря себя в руки.
— Забыла о чём?
— О детях, — она неуверенно повела плечами. — Я, конечно, интуитивно догадалась, что моё недавнее превращение может как-то поспособствовать решению вопроса, но всерьёз об этом не задумывалась. А если задумываться, то мне делается тревожно. Во-первых, я не имею ни малейшего представления, как с ними сосуществовать, а, во-вторых, здоровье у меня, конечно, лошадиное, но возраст всё-таки... Гук, что ты делаешь? — осеклась она, потому что в этот момент я распустил завязку платья на её плече и медленно, смакуя, провёл языком по ключице.
— Наследника, — ехидно отозвался я, развязывая крепление на втором плече. Ткань соскользнула, почти обнажив грудь.
— Гук, а тебя не беспокоит, что там за дверью вообще-то гости? — проворчала женщина, пытаясь на ощупь восстановить приличный вид.
— Нет. Если им надоест ждать, они уйдут, — хмыкнул я, разворачивая её спиной и крепко прижимая к себе. В таком положении возможности бороться за целостность собственного одеяния у неё не осталось, и Лалиса обречённо уронила руки, сдаваясь.
— Вот же кошачья порода, а! Пять минут назад сидел бледно-зелёный и помирающий, а тут вдруг ожил, — усмехнулась она.
— Надо было всё-таки в спальню идти. Я соскучился, — спокойно ответил я, продолжая неторопливо её раздевать, наслаждаясь открывающимся зрелищем и прикосновениями к мягкой светлой коже.
— Я тоже, но почему это не могло подождать полчаса, пока гости уйдут? — упрямо попыталась настоять на своём она, откинув голову мне на плечо, и шумно обречённо вздохнула, отчего красивая полная грудь мягко качнулась. Завораживающее зрелище. Я усмехнулся себе под нос, но вслух о собственной готовности выслушивать подобные укоры снова и снова решил не говорить. — В конце концов, это же неприлично!
— Я тебе уже объяснял, — терпеливо возразил я. Тяжёлый шёлк скользнул к её ногам, оставляя обнажённой. — Оборотни не видят ничего неприличного в близости мужчины и женщины, особенно — соединённых обрядом, и даже уединяются для этого не столько из соображения приличий, сколько чтобы окружающие не завидовали и ничто не отвлекало, или из природного эгоизма. А уж на личной территории вообще никаких ограничений нет. Клянусь когтями Первопредка, я обязательно отведу тебя в гости к Ранвару, чтобы ты наконец-то поняла, как живут оборотни!
— Я не уверена, что хочу это видеть, — нервно хмыкнула она.
Я не стал отвечать, больше увлечённый совершенно другим процессом. Гладил, сжимал и легко прикасался кончиками пальцев, шалея от запаха её разгорающегося желания. Женщина же перестала говорить глупости, вместо этого вцепилась обеими руками за мои запястья — не то в неуверенном желании отстранить, не то в стремлении прижать ближе, не то просто пытаясь не упасть.
— Ты красивая, — прошептал я, почти касаясь губами аккуратного человеческого ушка. — Если бы я сразу мог предположить, какая ты, у меня бы даже мысли не возникло отдавать тебя брату.
— Если бы мне заранее предложили согласиться на брак с тобой, я бы могла отказаться: уж очень ты грозный на первый взгляд. Кто же знал, что ты на самом деле такой пушистый, и даже мурчать умеешь, — тихо хихикнула она.
— Я ещё много чего умею, — усмехнулся в ответ.
— Верю! — поспешила согласиться женщина.
— Что, и даже доказательств не потребуешь?
— Тебе я верю на слово, — точно также поспешно заверила она и тихонько ахнула, крепче сжав мои предплечья, когда я коленом вынудил её чуть развести ноги, и, ладонью плотнее прижав бёдра к своим, кончиками пальцев начал чувственную ласку, больше дразня и обещая лёгкими прикосновениями нечто большее, чем намереваясь прямо сейчас доставить удовольствие.
— Красивая. Желанная. Горячая. Страстная.
— Гук, прекрати, — едва слышно выдохнула она, упираясь в мои руки, пытаясь отстранить их от себя.
— Ещё даже не начинал, — усмехнулся я, прижимая её животом к ближайшей стене и мимоходом радуясь, что в ванной тёплые даже они. Лалиса выпустила мои запястья, упираясь ладонями в стену. — Ты серьёзно думаешь, что я послушаюсь? Или поверю, что ты не хочешь и тебе не нравится? Или что мне есть дело до кого-то постороннего?
— Ну почему нельзя было немного подождать? — жалобно уточнила она.
— А я не хочу ждать, — фыркнул в ответ. — Я хочу тебя, причём прямо здесь, сейчас и так, как считаю нужным. И насколько я могу судить по твоему запаху и реакциям твоего тела, происходящее тебе тоже нравится. Человеческую мораль придумали люди, забудь уже о ней! Впрочем, с последним я тебе с удовольствием помогу.
— Вот же... кошачья порода! — обречённо прошептала женщина, а я только молча усмехнулся в ответ. Ну, глупо ведь отрицать очевидное!
И, судя по дальнейшему поведению Лалисы, через минуту-другую ей действительно удалось выкинуть из головы всяческие малозначительные глупости. Слов возражения я больше не слышал, а мог наслаждаться её тихими стонами, вздохами и едва слышным шёпотом, молившим меня не останавливаться.
А я... от одной только мысли, что эта женщина — моя и только моя, дыхание перехватывало от возбуждения. Прикасаться к ней, чувствовать запах её желания, обладать ею, — в этом сейчас был смысл жизни. Клянусь когтями Первопредка, как в такой момент можно помнить о чём-то, находящемся вне двух слившихся воедино тел?!
Кажется, я тоже что-то говорил. Что она принадлежит мне до последнего вздоха, что хочу только её и так, как никого не хотел прежде. И она соглашалась, отзывалась на каждое прикосновение, ласкала и целовала в ответ, и мыслей в голове вскоре не осталось вовсе.
— Гук, вот почему наши с тобой постельные утехи чуть ли не через раз проходят далеко за пределами постели? — задумчиво уточнила жена, когда некоторое время спустя мы сидели прямо на полу в ванной. Привалившись к стене, я обеими руками обнимал сидящую между моих разведённых коленей женщину, расслабленно откинувшуюся мне на грудь и медленно, лениво поглаживающую мои руки.
— Потому что в постели мы проводим только ночь, — фыркнул я в ответ.
— Логично, — вынуждено согласилась она. Мы помолчали ещё некоторое время, и тишину опять нарушила женщина. — Теперь-то ты готов вернуться к людям, то есть, тьфу, оборотням? Если они ещё не разбежались.
— Если бы они разбежались, я был бы только рад, потому что тогда можно было бы спокойно пойти спать, — проворчал я. — Но от них разве дождёшься!