20
Император Чонгук Шаар-ан Чон, Империя Руш, центральная часть провинции Гвар
Когда мы дошли до дома, расторопная Дженни уже убрала тело хозяина, но кровью пахло весьма отчётливо. Судя по запаху и следам, умер Мир не в собственной постели, а возле двери. В общем-то, при таком раскладе лежаки могли и не понадобиться, вполне можно было воспользоваться хозяйским спальным местом.
Совесть и чувство брезгливости меня не мучили. Мародёрствовать стыдно, когда ты разоряешь чей-то чужой дом. А если хозяин дома пытался тебя угробить, то это уже не мародёрство, а компенсация и законная добыча. В вине же Мира я не сомневался.
Телохранительница вернулась следом за нами; кажется, она оттащила тело куда-то за дом.
— Всё спокойно? — уточнил я.
— Да, он точно умер, — кивнула она. — Только он не спал, когда я вошла, а собирался выйти на улицу. Даже кинулся в меня чем-то вроде амулета, но я увернулась. Оно на улицу улетело.
— Это хорошо, что увернулась, — я кивнул, озираясь по сторонам и прислушиваясь к собственным ощущениям. Я не маг, но для того, чтобы чуять чары, не обязательно им быть, достаточно соответствующих тренировок и внимательности. Разобраться в их природе — уже другое дело, тут требовался специалист; но мне просто нужно было оценить общий фон, чтобы случайно не вляпаться в какую-нибудь ловушку, а на это моих умений хватало.
— Ложитесь спать, я до утра покараулю, — обратился я к своим спутницам. Те, по счастью, спорить не стали, хотя Дженни и выглядела расстроенной.
На хозяйской лежанке они устраиваться всё же не стали, кучей свалили тюфяки между ним и печкой и довольно быстро затихли. Всё это время я ожидал на пороге, и только когда возня прекратилась, сосредоточился.
Единственное в комнате, что содержало в себе хоть немного магии, — была кровь хозяина на полу. Слабые отголоски жившей в оборотне силы и дополнительное подтверждение правильности предположения. Тот факт, что в основном помещении ничего магического больше не было, не удивил: любая магия могла его выдать, да и на ловушки я всерьёз не рассчитывал. Учитывая наличие подвала и чердака (судя по высоте дома, много места там быть не могло, но какой-то дополнительный этаж явно присутствовал), куда проще было содержать всевозможные игрушки подальше от чужих глаз.
Пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, я приступил к осмотру.
Настроение было паршивым, и его не улучшила даже удивительно лёгкая победа над овшунами. Причём паршивым оно было с момента сегодняшнего, — точнее, уже вчерашнего, — пробуждения.
Раздражение коконом опутывало меня, пульсировало в венах и не думало куда-то исчезать; даже, кажется, усиливалось. Огромного труда стоило не пытаться сорвать его на окружающих. Причем держался я не столько из совестливости, сколько из-за понимания причин подобного настроения и осознания: не поможет.
Потому что злился я главным образом на себя, на организатора покушения и, кажется, уже на самого Первопредка. На себя — за то, что самым непростительным образом растерялся, когда понял, что дирижабль потерял управление. На Первопредка — за эту глухую степь вокруг, за идиотскую встречу с овшурами, за необходимость тратить на всё это время и за то, что происходит сейчас в столице. А на загадочного противника... не за покушения как таковые. Подобное я мог понять, мог поставить себя на его место: при желании ненавидеть меня было нетрудно.
За неразборчивость в средствах.
Дочку Ордар-вера мне было бы не жалко. Совсем. Я не люблю и никогда не жалею дураков, особенно — дураков идейных, даже не пытающихся как-то с собственной глупостью бороться, а Инсара была именно такой. Несмотря на наличие у неё положительных качеств, — таких, как доброта и внешняя красота, — которые я даже признавал, глупость всё перевешивала. Но дуракам, как известно, везёт, и она выжила.
Выжила дочь Аруш-вера. Маленького ребёнка мне уже было жалко; как минимум, потому, что у неё был хороший шанс вырасти нормальным оборотнем. Да и вообще, я считал неправильным втягивать в противостояние взрослых детей. Но, во-первых, она выжила, а, во-вторых, её было просто жалко.
А сейчас... Выше всего я ценил в окружающих профессионализм, мужество и верность. Сейчас этот обрубок отправил к Первопредку почти четыре десятка оборотней, обладавших этими качествами в полном объёме, лучших из лучших. Лучший экипаж дирижабля, два десятка лучших воинов из моей личной стражи и командира этой самой стражи. Того, кто много лет назад научил меня правильно держать клинки и существенно повысил мои шансы выжить на войне. И ради чего? Вывести из строя дирижабль? Вот так неуклюже, бездарно, бессмысленно... Может, за нынешним случаем стоял кто-то другой? Слишком нелепая попытка, слишком ненадёжное оружие — такой яд, а все предыдущие попытки были спланированы гораздо лучше, и тогда нас спасло чистой воды везение. Точно я пока знал одно: умирать он будет медленно и мучительно.
Возвращаясь к сегодняшним событиям, всё тоже было довольно странно. Мысль об адресности покушения я отмёл сразу, уж слишком сложно было обеспечить наше появление в нужном месте. Причастность Мира к появлению тварей тоже не вызывала никаких сомнений: в овчарне совершенно точно пахло овшунами, а при достаточно долгом контакте не заметить разницы в поведении было невозможно. Да и защита от огня какая-никакая должна была быть, если они действительно проводили здесь зиму.
В последних событиях меня настораживало другое: мы слишком легко с ними справились. Овшуны на редкость опасные твари, а мы отделались лёгким испугом. Что-то с ними было не так, а вот что — я не понимал. Они были мельче, чем я помнил? Или просто — слабее? Может, ослабли от голода?
А ещё было интересно, чем в Дженни кинулся их покойный хозяин, и уж не ради ли этого самого «чем» он собирался выбраться из своей берлоги?
Наружу для поисков загадочного предмета я спешить не стал, вместо этого взобрался по лестнице наверх. Там действительно обнаружился небольшой почти пустой чердак с толстой печной трубой посередине, перемещаться по которому можно было только на четвереньках. Ещё один люк, расположенный чуть в стороне от первого, вёл на совершенно пустую плоскую крышу, огороженную низким — по колено — бортиком. Пол чердака был застелен клоками чуть прелого сена, в дальнем углу валялся ворох каких-то тряпок; я не поленился проверить, и при ближайшем рассмотрении тряпки оказались такими же тонкими коврами-гобеленами, какие закрывали стены в основной комнате. Пахло здесь кроме сена пылью, какими-то подпорченными фруктами и всё теми же овшунами, но все запахи были смазанные, застарелые; кажется, этим помещением давно не пользовались.
А вот подвал оказался гораздо более интересным местом, окончательно развеявшим сомнения в причастности покойного хозяина дома к последним событиям. Это была лаборатория мага. Точно оценить качество оснащения мне не хватило знаний, но на мой взгляд, лаборатория была весьма внушительной. Центр комнаты занимал большой алхимический стол с кучей ящиков и ящичков, от которого вверх шла вытяжная труба, очевидно, проходя сквозь печь наверху. В углу имелся одинокий стул со столом, а вдоль всех стен стояли стеллажи с книгами, документами, какими-то колбами, ящичками и кристаллами.
Честно говоря, масштабы впечатляли. Как он умудрился соорудить подобное в такой глуши, в отрыве от цивилизации? Я, конечно, мог ошибаться, но на мой взгляд в одиночку такое невозможно было сделать даже при помощи магии. Значит, кто-то ему помогал, и это был уже очень интересный вопрос. Кто? Для ответа надо было сначала установить личность самого Мира. Если у него были свои деньги, строителей он мог просто нанять, если не было — следовало искать покровителя, профинансировавшего организацию этой секретной лаборатории. А ещё было бы неплохо выяснить, чем именно он здесь занимался. Вряд ли такое богатство было нужно исключительно для разведения овшунов.
Алхимическое барахло и артефакты я благоразумно не стал трогать, а вот в документах покопался. Большинство изобиловало зубодробительными терминами и формулами, явно представляя собой некие исследования. Попалось несколько тетрадей, испещрённых странными значками; кажется, это был шифр. Кроме того, на моё счастье среди документов нашлась подробная карта провинции. Пометки красным крестом «вы находитесь здесь» не было, но зато обнаружились навигационные приборы. Как всем этим пользоваться, я в общих чертах представлял, и очень надеялся, что у меня получится хотя бы примерно определить наше положение в пространстве. Не хотелось бы потерять координаты этой лаборатории; я нутром чуял, что здесь масса интересного, которое вполне может пригодиться.
В итоге, прихватив штурманский набор, я выбрался наверх и расположился за столом для проведения времени дежурства с пользой.
К тому моменту, как я получил более-менее вменяемые результаты, не изменяющиеся после пересчёта, уже вполне рассвело, солнце прилично поднялось над горизонтом. Я собрался будить спутниц, но те, будто почувствовав, зашевелились сами. Дженни тут же убежала на улицу, желая осмотреть колодец; хотя лично мне показалось, что она просто по-прежнему чувствовала себя виноватой за ночные события, и стеснялась нашего общества. Лалиса же из-за моего плеча заглянула в карту и уточнила:
— Как успехи?
— Вроде бы неплохие, — я пожал плечами, развернулся на скамье вполоборота и левой рукой обнял бёдра женщины, притягивая её ближе. — Я примерно догадываюсь, где мы находимся. Правда, новость не слишком хорошая: до ближайшей цивилизации отсюда не меньше семи дней пути, при условии что идти мы будем быстро. Как твои руки? — уточнил, перехватив её левую ладонь. Правая в этот момент лежала на моём плече.
— Спасибо, хорошо, — кивнула человечка. Внешний вид подтверждал её слова, ладонь была покрыта нежной молодой розовой кожей. Я поднёс её к лицу и прижался губами. — Я только не поняла, куда их в итоге надо было бить?
— Грудь, горло и морда — самые горячие места, — глухо проговорил я, не меняя позы. — Удары туда должны быть наиболее короткими, а лучше их вообще избегать.
Ощущение было довольно непривычным: я чувствовал себя виноватым перед ней. Ладно, Дженни; она, в конце концов, телохранитель, это её обязанность, и пол здесь не играл никакой роли. А Лалиса — женщина. Моя женщина. Я должен был защищать её, а не сражаться с ней плечом к плечу. Да, она вызывала уважение умением постоять за себя и восхищение уровнем этого умения; но в том, что ей пришлось к нему прибегнуть, я видел свою вину. И это ощущение не добавляло хорошего настроения. Знал бы, чем обернётся поездка, оставил бы её в столице, на попечении Чимина и его жены!
— Ладно, дойдём как-нибудь, — философски вздохнула она. — Кстати, я хотела спросить, а почему вы шли на двух ногах, а не на четырёх?
— Потому что днём. Земля бы очень жгла лапы с непривычки, обувь в этом отношении гораздо удобнее. Дальше я предлагаю двигаться ночью, по холодку, а спать днём.
— Неизвестно, что хуже — днём идти, или пытаться спать, — усмехнулась человечка. — Но мне не принципиально, а так, соглашусь, получится быстрее. Да и я наконец-то посмотрю на твоё лохматое величество в кошачьем облике. А то любопытно.
— Что любопытного-то? Олун как олун, — я пожал плечами, выпустил ладонь женщины и обнял её бёдра обеими руками, прижавшись лбом куда-то в область солнечного сплетения.
— Это для тебя «олун как олун», а для меня это — экзотика, — со смешком отозвалась она и замолчала. Пару секунд постояла неподвижно, а потом заёрзала, пытаясь развернуться поудобнее. В ответ на это я просто повернулся на месте, перекинув ноги через лавку, и настойчиво притянул жену на колени. Подумалось, что куда проще было бы, если бы мы с ней попали в эту передрягу вдвоём; но тут же вспомнилась судьба остального экипажа дирижабля, и присутствие Дженни перестало раздражать. Ещё и ей смерти я точно не желал.
— Кажется, я старею, — через некоторое время тихо хмыкнула Лалиса.
— В каком смысле? — недоуменно уточнил я, слегка отстраняясь.
— Мне ужасно не хочется никуда идти, — виновато улыбнувшись, она пожала плечами. — Нет, я понимаю, что это нужно, и других вариантов у нас нет; ты не думай, я не жалуюсь. Просто... кажется, за свою юность я уже наприключалась и находилась пешком впрок, теперь хочется чего-то более спокойного и комфортного.
— Я, стало быть, тоже старею, — усмехнулся я в ответ, поглаживая ладонью её бедро и чувствуя, что с каждой секундой мой счёт к организатору этой катастрофы с дирижаблем растёт. Меньше всего мне сейчас хотелось решать текущие проблемы обеспечения собственного выживания. — Никогда длинные марш-броски не любил, а теперь, похоже, совсем обленился.
Женщина снова улыбнулась, — ласково, чуть иронично, с пониманием, — обеими руками обняла меня за плечи и поцеловала.
И, естественно, другого момента для возвращения Дженни выбрать не могла.
— Ой! — раздался звонкий испуганный возглас. Лалиса вздохнула и выпрямилась, я тоже с неудовольствием перевёл взгляд на дверной проём. Девушка стояла совершенно пунцовая от стыда и таращилась на нас полными ужаса глазами. Мы переглянулись, Императрица снова коротко тяжело вздохнула и поднялась с моих колен; и мне даже удалось волевым усилием заставить себя не препятствовать этому процессу, а вернуться к карте.
— Дженни, давай мы с тобой сейчас организуем что-нибудь поесть, — выводя телохранительницу из ступора, проговорила человечка. Та очнулась, встрепенулась и смущённо залепетала что-то про колодец и свежую воду. — Чонгук, как ты думаешь, здесь не может оказаться какого-нибудь средства экстренной связи? Если есть карты и такие приборы, — невозмутимо обратилась Лалиса уже ко мне, изучая содержимое шкафа в углу. Кажется, там хранились продукты и что-то в том же духе.
— Мне ничего такого на глаза не попалось, — задумчиво отозвался я. — Да я особо не смотрел: он, кажется, связи с «большой землёй» не имел. А, впрочем, ничто не мешает проверить, — и я поднялся из-за стола, чтобы спуститься обратно в подвал. Дженни, окончательно взявшая себя в руки, аккуратно, но непреклонно оттеснила Лалису от шкафа. В мою сторону она, впрочем, откровенно избегала смотреть, явно чувствуя себя очень неловко. Мы с человечкой обменялись понимающими весёлыми взглядами, я начал спускаться в подвал, а она — шагнула к лежаку.
— Ладно, я тогда пока осмотрю содержимое сундука. Может, там найдётся хотя бы пара бурдюков, а то у нас только фляги, с таким количеством воды мы такой путь не осилим.
Первопредок, похоже, вдосталь налюбовавшись на наши приключения, решил не перегибать палку, и поиски мои увенчались успехом: в дальнем тёмном углу в невзрачном ящичке обнаружился кристалл связи. Поскольку в подвале такие артефакты работали плохо, — им было необходимо присутствие солнечного света, — я с добычей поднялся наверх.
— Ого, — хором проговорили мои спутницы, к этому моменту уже успевшие аккуратно оттеснить в сторону карту с расчётами, и на освободившемся месте собрать нехитрый перекус. На крышке бочки же помимо ковша действительно лежали два потёртых объёмных бурдюка. — И он при этом не имел связи с внешним миром? — с сомнением проговорила Лалиса.
— Наверное, кристалл ему не принадлежал, и он не мог им пользоваться, — пожал плечами я, освобождая на столе место для артефакта.
— Всё время забываю об этой привязке на крови, — поморщилась Императрица. — Но тогда получается, он и для нас бесполезен?
— О, нет! — довольно протянул я, аккуратно выкладывая хрупкий кристалл на плоскую глиняную тарелку за неимением другой подходящей подставки. — Должны же у меня быть хоть какие-то привилегии, а не только долг и обязанности. Право старшей крови здесь работает отлично. Проще говоря, если он настроен на какого-то оборотня, то он автоматически настраивается на кровь Шаар-ан Чон. А теперь будем надеяться, что он исправен, — с сомнением проговорил я, осторожно активируя артефакт.
Кристаллы связи в использовании очень просты. Для работы их достаточно неподвижно зафиксировать и обеспечить отсутствие в ближайшем радиусе других артефактов. В общем-то, последний пункт не обязателен, но тогда связному устройству требовалась тонкая настройка, и с этим уже мог справиться только маг. Связаться с его помощью можно было с любым оборотнем; точнее, с любым, у кого под рукой находится подобный кристалл, привязанный к его крови.
Привязка эта, к слову, была необходима не столько для защиты от посторонних рук, сколько для нормальной работы артефакта. Как это было связано — я, честно говоря, не интересовался. Но точно знал, что не привязанный артефакт имеет значительно меньший радиус действия, более чувствителен к внешним воздействиям и в целом качество его работы намного ниже.
Этот артефакт был обыкновенным, с привязкой. Загадочный Мир, как я и предполагал, не был его хозяином, и именно поэтому ценный предмет пылился в дальнем углу, забытый и бесполезный.
Для того, чтобы осуществить вызов, необходимо было коснуться кристалла и представить или назвать то место или того оборотня, с которым необходимо связаться. Прикинув время, я для начала вызвал свой собственный кабинет.
— Чонгук?! — встревоженный голос Пак-ара в повисшей настороженной тишине прозвучал громом.
— Доброе утро, Чим, — ответил я, а рядом длинно с облегчением выдохнула Лалиса; кажется, она тоже затаила дыхание. — Как спалось?
— Спалось?! — взвыл он. — Гук, ты... скотина везучая! Где ты? Где взял артефакт? Кто-то ещё выжил?
— Я, Лалиса и Дженни; всю команду, похоже, отравили, пришлось прыгать. Мы в оазисе где-то посреди Гвара, записывай координаты. Не знаю уж, насколько точно я их определил, но лучше точно не получится.
— Ладно, они у меня всю степь если надо прочешут, — пригрозил друг. — Это у тебя в оазисе кристалл и приборы навигации?
— Долго объяснять, тут довольно странное место, — я поморщился. — Обязательно пришли магов и дознавателей, для них много работы. Чим, найди мне того обрубка, который это сделал! Я ему руками сердце вырву!
— С этим проблем не будет, только, боюсь, никакого морального удовлетворения ты не получишь, — шумно вздохнул Пак-ар. — Помимо твоей команды на Таре ещё несколько десятков местных отравились, включая главного виновника и всю его семью.
— Как это? — ошарашенно уточнил я, переглянувшись с женой.
— Ты мне, конечно, сейчас не поверишь, — я и сам поначалу не поверил, — но это была трагическая случайность, — ответил он. — Причиной отравления стал пурб, местный рыбный суп. В него случайно попала ядовитая рыба.
— Случайно?! — рыкнул я. — И ты хочешь, чтобы я в это поверил?!
— Гук, не кипятись. Я тебе предоставлю все протоколы и всех свидетелей, мои ребята этот остров по камню перелопатили. Если ты найдёшь, к чему придраться, я буду тебе очень благодарен, потому что я — не нашёл.
— Ладно, это пока не к спеху, — поморщившись, согласился я. — Как обстановка в столице?
— Нервная, — со смешком отозвался он. — Но мы пока справляемся. Очень удачно, что ты в порядке и сумел выйти на связь, это развязывает нам руки. Ты протянешь пару суток? Думаю, с организацией спасательных работ я управлюсь раньше, но мало ли. Надо сделать всё аккуратно и тихо.
— Да, вполне. Подвижки в поисках организаторов остальных проблем есть? — задал я ещё один животрепещущий вопрос.
— Определённые есть, — уклончиво отозвался он. — Но это надо лично обсуждать. К тому же, теперь я могу реализовать несколько интересных комбинаций. Ты не против, если некоторые личности посчитают тебя мёртвым?
— Хочешь посмотреть, кто вылезет на поверхность? — хмыкнул я. — Ненадёжно. Тебя самого-то не придушат в тёмном углу?
— Ничего, пару дней до твоего воскрешения как-нибудь продержусь, — отмахнулся он. — Меня будет поддерживать мысль, что с тобой на самом деле всё в порядке. А ты пока морально готовься, подгадаю к твоему возвращению расширенное заседание Малого Совета и расшатаю обстановку. Если всё пройдёт гладко, сможешь там душу отвести и всех покарать. Ладно, отбой, пойду обрадую Намджуна и займусь своими прямыми обязанностями.
— Отбой, — согласился я и деактивировал артефакт. Он сейчас выглядел гораздо тусклее, чем в начале разговора; стоило вынести на солнечный свет для пополнения энергетического резерва.