18
Императрица Лалиса Шаар-ан Чон, Империя Руш, провинция Тар
После истории с похищением наступило затишье. Обманываться и надеяться на его продолжительность не стоило, но мы по крайней мере получили возможность спокойно закончить все дела. Серьёзных претензий к наместнику Тара у Чонгука не возникло, так, по мелочи, и он даже скрепя сердце согласился на торжественный ужин. Не столько потому, что у кого-то из нас было желание повеселиться, сколько из практических соображений. Было глупо не воспользоваться шансом продемонстрировать меня подданным и не предоставить нам возможность пообщаться в относительно спокойной обстановке. Серьёзного эффекта ждать не приходилось, и внезапно возлюбить меня они не могли, но по крайней мере перестали бояться, а застарелая почти инстинктивная неприязнь разбавилась осторожным любопытством и искренним интересом.
Остальные острова провинции мало отличались от столичного, разве что были ещё менее населёнными и ещё более неторопливо-расслабленными. Чонгук планировал добираться туда по воздуху, но после беседы с капитаном дирижабля и несколькими аборигенами от этой идеи отказался. Конечно, экипаж был достаточно подготовлен, да и оборудован императорский транспорт был по последнему слову техники, но рисковать ценным аппаратом и своими жизнями попусту не хотелось, так что пришлось довериться местным морякам. Погода, впрочем, нам благоволила, и даже не довелось толком испытать собственный вестибулярный аппарат морской качкой.
Угроза собственной жизни, стоило отдохнуть и взять себя в руки, перестала так сильно давить на психику, как в первый момент после столкновения с припадочным оборотнем. Гораздо сложнее оказалось привыкнуть к специфическим талантам Дженни, но и это мне через пару дней удалось. Хотя объединить в одном образе наивную юную девушку и хладнокровную профессиональную убийцу у меня, похоже, не получилось; для меня это по-прежнему оставались две личности, две ипостаси оборотня.
В общем, визит в Тар мы по совокупности итогов посчитали успешным. По крайней мере, здешний наместник готов был целовать Императору руки за то, что спас дочь и помиловал его самого. А вместе с ним прониклись дополнительным уважением и остальные жители провинции, среди которых тот пользовался популярностью.
Помилованию, к слову, удивилась даже я. Казнить Аруш-вера было, конечно, слишком жестоко, но Чонгук даже не снял его с занимаемой должности, потребовав весьма странный откуп — к перелому года, как раз к нашему возвращению из «инспекции», прислать старшего сына в столицу на службу. Это скорее походило на поощрение, чем на наказание.
Правда, разговор на эту тему я завела только тогда, когда сразу после торжественного ужина мы сидели в покоях на борту лёгшего на новый курс дирижабля.
— А ты как думаешь? — иронично поинтересовался Император.
— Ну, вряд ли ты сделал это из сентиментальных побуждений, — с расстановкой проговорила я. — Единственное, что приходит, в голову — ты получил на этом посту безоговорочно преданного оборотня. Вот только меня смущают его личностные характеристики. Верность, конечно, хорошее качество, но он и до сих пор не собирался тебя предавать; а если на него надавят в следующий раз, он опять согнётся.
— Естественно, — пожал плечами Чонгук. — Поэтому я взял его сына. Ривар не имеет права наследования, да. Но кровь Шаар-ан Чон в нём сильна. Я выкроил время поговорить с ним, и он производит впечатление гораздо более сильного существа, чем его отец. А на мне сейчас лежит долг воспитать не только и не столько наследника титула, сколько потенциальную смену на роль Владыки. Из Ривара может выйти толк, но — не в Таре под крылом любящей матери и с примером мягкого отца перед глазами. При этом он уже более чем лоялен ко мне и по-настоящему благодарен за снисхождение к отцу и жизнь младшей сестры.
— А как же Хенджин и его будущие дети? Ты настолько в него не веришь? — нахмурилась я.
— Ривару уже семнадцать, и он представляет собой значительно лучший материал, чем был в этом возрасте я. Зачем ждать и надеяться на чудо, если можно уже сейчас подстраховаться? — всё так же невозмутимо продолжил он. — В конце концов, во Владыке главное кровь, а не права наследования. В крайнем случае, он просто сменит своего отца: в Таре знают и уважают Аруш-вера, и легко примут в качестве смены его старшего сына. Будет просто обидно, если из такого перспективного парня вырастет тюфяк.
— Как-то не верится, что этот тихий юноша — более перспективный материал, чем ты, — недоверчиво хмыкнула я.
— Всё просто и легко объяснимо. Рамира сумела в своём браке реализовать то, чего не было у нас в детстве: семью. Любой разумный, выросший в спокойной гармоничной атмосфере, имеет неплохую фору перед своим более издёрганным и нестабильным сородичем. Не в вопросе выживания и достижения цели; в тех качествах, которые нужны Владыке.
— Я с твоих слов поняла, что ему нужна сила воли и уверенность в себе.
— И это тоже, — поморщился мужчина. — Сложно вот так, на словах, сформулировать, что именно должен представлять из себя Владыка. Наверное, он должен пребывать в гармонии с собой и миром. Ладно, хватит об этом; просто поверь, что у Ривара есть неплохие шансы, — отмахнулся он, и я не стала настаивать на продолжении разговора.
Ночью я проснулась внезапно, будто от толчка в плечо. Лежала и не могла понять, что именно меня разбудило; но в душе зрела непонятная тревога. Разобраться с этой странностью мне так и не удалось, но зато я вдруг поняла, что ужасно хочу пить, и попыталась встать с кровати. На это движение немедленно отреагировал Чонгук.
— Что случилось? — проворчал он, крепче перехватывая меня поперёк туловища.
— Не знаю, почему-то проснулась, а теперь вот решила... — шёпотом отозвалась я, но Император шикнул, приподнимаясь на локте и прислушиваясь.
— Ваше Величество, у меня довольно неожиданный вопрос, — наконец, проговорил он. — Вы умеете управлять дирижаблем?
— Нет, — я озадаченно качнула головой.
— Ладно, тогда вопрос попроще. Плавать ты умеешь? — продолжил он, резко поднимаясь с кровати и рывком утягивая меня за собой.
— Плавать умею; да что случилось-то, ты можешь сказать? — попыталась дозваться я мужа, закопавшегося в шкаф и выкидывающего оттуда какие-то вещи.
— Одевайся! Тебя не напрягает положение пола? Дирижабль заметно наклонён вперёд, значит — мы снижаемся. Учитывая, что сейчас ночь, а посадка не планировалась ещё не меньше суток, это по меньшей мере странно. Кроме того, я чувствую неладное в магическом фоне. Совершенно точно, что-то не в порядке, а вот что — предстоит выяснить, — пояснил он. К этому моменту я машинально успела одеться, и только теперь заметила, что Чонгук выдал мне спорные штаны, рубашку и сапоги, а не местный наряд.
— Ваше Величество! — дверь резко распахнулась, впуская непривычно сосредоточенную Дженни. — Хорошо, что вы уже готовы, — одобрительно кивнула девушка, окинув нас несколько удивлённым взглядом.
— Дженни, что?
— Боюсь, мы падаем. Команда мертва, повреждена управляющая аппаратура. Кроме того, возможно имеется утечка газа, — сжато пояснила она. Чонгук тем временем из какого-то неожиданного угла извлёк мой клинок, ножны с ещё парой мечей и пустую сумку.
— Хорошо, что от водорода мы отказались ещё в самом начале войны, да? — насмешливо хмыкнул Император. К моему удивлению, особо расстроенным или встревоженным он не выглядел: собран, бодр и явно знает, что делает. — А то могли и не проснуться. Дженни, ещё живые на борту есть? И что с командой?
— Не уверена, я не разыскивала, — смущённо улыбнулась она. — Зашла в рубку проверить, что не так, а они уже остывают. Похоже на яд, я на всякий случай взяла кровь у одного, — деловито продолжила девушка.
— Молодец. Кто твоя наставница? — полюбопытствовал Чонгук, закидывая сумку с оружием на плечо и перехватывая меня за руку.
— Так Розэ же, — весело отозвалась та, выходя из комнаты. Мы потянулись следом.
— Насколько я понял, её после замужества выставили не только из жриц, но и из рода. Как же ей тебя доверили? — растерянно хмыкнул Чонгук, но, не дожидаясь ответа, продолжил. — Спускайтесь на нижнюю палубу, я на всякий случай подам сигнал тревоги, — кроме меня и команды этого никто не может сделать, — и присоединюсь к вам. Дженни, если что — ты знаешь, что делать, — строго глянув на телохранительницу и кивнув на дверь. Та послушно вышла, а мужчина вдруг рывком за талию привлёк меня к себе для короткого жадного поцелуя. Отстранившись же, заговорщицки насмешливо подмигнул. — На удачу!
Я не стала ничего отвечать, только кивнула, всерьёз ошарашенная таким проявлением эмоций (кажется, это был первый раз, когда он меня сознательно поцеловал первый), и вслед за Дженни двинулась на упомянутую нижнюю палубу, мысленно соглашаясь с недавним утверждением Чонгука: как хорошо, что от водорода в дирижаблях отказались уже давно. Хватило бы одной искры, и взрыв был бы виден в столице; а так у нас был шанс выжить. Небольшой, но был.
Дирижабль — довольно специфическое транспортное средство. При всей его простоте и надёжности, его также легко вывести из строя — достаточно обеспечить несколько пробоин в тонкой шкуре этого великана. С другой стороны, добиться, чтобы он рухнул мгновенно, весьма затруднительно, поэтому всеми создателями активно разрабатывались способы эвакуации с борта гибнущего аппарата. Как эту проблему решали оборотни, я до сих пор не знала, но сейчас, кажется, имела все шансы выяснить.
Нижняя палуба представляла собой, фактически, дополнительный трюм с отдельным широким трапом, по которому можно было занести внутрь какой-то крупногабаритный груз. Здесь, на императорском дирижабле, она являлась конструктивным атавизмом: лишние тяжести ему таскать не приходилось. Здесь было пусто, но отнюдь не тихо — буквально над нашей головой находился двигательный отсек, и звук работающих механизмов гулом разносился в пустом помещении.
Впрочем, нет, кое-что здесь было; вдоль стен располагались стеллажи, заваленные непонятными не то мешками, не то тюками. Дженни сразу кинулась к ним, а я — в носовую часть палубы к иллюминатору, чтобы оценить перспективы.
Двигались мы, если судить по рассветному зареву, на северо-восток, и там, впереди, в дымке синели громадины гор. Далеко внизу, под ногами, простиралась степь. То есть, нас не развернули в открытое море, уже неплохо.
Прерывая моё созерцание и возню Дженни, взвыла сирена. Звук, кажется, обрушился со всех сторон сразу, завяз в зубах и даже как будто иголками впился под ногти.
— Ваше Величество, — окликнула девушка, и я, опомнившись, отклеилась от иллюминатора. — Надо прыгать, — виновато сложив брови домиком, сообщила она, обеими руками протягивая мне явно тяжёлый рюкзак.
— Это для утяжеления, чтобы наверняка? — перекрывая вой сирены, уточнила я, забирая у неё мешок.
— Наоборот, это единственный шанс выжить, — тряхнула головой она и принялась напяливать точно такой же на себя. Сноровисто управившись с упряжью, помогла мне затянуть ремни. Рюкзак оказался странным, двусторонним — большой мешок сзади, чуть меньшего размера — впереди. Да ещё крепился не только на плечах и талии, но и за бёдра.
— Надо взять хотя бы воду, или здесь есть запас? — несколько запоздало уточнила я.
— Немного есть, — кивнула Дженни. — Пойдёмте, не будем терять времени.
— Дженни, до окончательного крушения у нас есть некоторое время. Я понимаю, Чонгук велел в случае чего глушить меня и тащить так, но, может, подождём его пару минут? — спросила я.
— Это не самая лучшая идея, — с сомнением проговорила она, опуская какой-то рычаг. Пол под ногами вздрогнул, и часть его поехала вниз, открывая провал сбоку гондолы.
— Не самая лучшая идея — это его геройства, — вздохнула я.
Впрочем, вопрос в это время решился сам собой: Чонгук присоединился к нам. Окинув взглядом, удовлетворённо кивнул и принялся натягивать на себя такой же рюкзак. Закрепив все ремни, перехватил меня за локоть и потянул за собой к трапу, второй рукой махнув Дженни.
Сложно сказать, почему я без слов и возражений последовала за оборотнем. Наверное, мне передалась уверенность двуликих: они явно знали, что делают, и не пытались таким экзотическим образом покончить с собой.
— При посадке ноги держи вместе, чуть согни, приземляйся на всю плоскость стопы, падать старайся набок. На ногах устоять не пытайся, всё равно не получится, — кратко проинструктировал меня Чонгук. Потом был короткий разбег — и сердце замерло где-то в горле.
К высоте я всегда относилась с неуверенностью. Не то чтобы боялась, но старалась по возможности избегать; не вызывали у меня доверия открытые пространства с бездной под ногами. В дирижабле о пропасти внизу было легко забыть, а сейчас дыхание перехватило от ужаса и противоестественного восторга. На мгновение показалось, что мы не упадём вниз, что мы просто зависли в воздухе, застыли как мошки в смоле. Но в следующую секунду в лицо больно ударил порыв ветра, нас закрутило, пытаясь отделить друг от друга. Последовал болезненный рывок за руку, за которую меня держал Чонгук; но пальцы его не разжались. Подтянув меня ближе, мужчина то ли что-то нажал, то ли дёрнул на моём рюкзаке и разжал руки.
На бесконечно долгое мгновение меня буквально парализовало от ужаса. Пришло понимание, что вот-вот последует очень болезненная и последняя в моей жизни встреча с землёй. Мелькнула совершенно дурацкая мысль попытаться быстро махать руками, чтобы задержаться в воздухе, а потом меня ещё раз рвануло, на этот раз за плечи, и перевернуло лицом вниз. Ветер ледяными пальцами вцепился в открытые участки кожи, выбивая слёзы из глаз и вынуждая зажмуриться. Последнее действие я выполнила с облегчением: так можно было поверить, что грохот сердца в ушах и жалящие порывы ветра — единственное, что существует в окружающем мире, а стремительно приближающаяся земля — плод моего воображения.
А потом меня так дёрнуло вверх за рюкзак, что все предыдущие рывки показались лёгкими поглаживаниями. Показалось, что руки и ноги продолжили по инерции двигаться вниз, а всё остальное — замерло на месте. Хорошо, я рефлекторно сжала зубы, когда зажмурилась, а то можно было и без языка остаться!
Однако, после этого рывка ветер вдруг стал вести себя гораздо приличней, да и положение моё в пространстве странно стабилизировалось — перестало швырять из стороны в сторону. Открыв глаза и оглядевшись, я обнаружила себя висящей под огромным белым куполом, медленно плывущим вперёд и немного вбок под действием ветра. Тихо выругавшись себе под нос, нашла взглядом ещё пару таких же куполов на некотором отдалении.
Кажется, привычка Чонгука ни о чём не предупреждать заранее начинает здорово меня раздражать. И ведь я даже знаю, что он ответит, если я выскажу претензию на этот счёт: зачем засорять голову ненужной информацией!
Об этой разработке я слышала. Более того, подобные исследования велись и у нас, вот только с их результатами мне прежде сталкиваться не доводилось. Насколько я помнила из отчётов и со слов окружающих, основной проблемой прыжков с подобными куполами была ненадёжность их раскрытия. Интересно, нам сейчас просто повезло, или оборотням удалось решить этот вопрос?
На человеческих дирижаблях эвакуация осуществлялась с помощью пары крылолётов — хрупких крылатых машин-планеров с велосипедным приводом управляющего винта. Их достоинством была управляемость и довольно высокая надёжность, а недостатками — необходимость наличия навыка управления и, главное, громоздкость. Они, как правило, крепились снаружи под брюхом дирижабля. Ещё порой для этих целей применялись индивидуальные дельтапланы, обладавшие теми же недостатками; разве что хранить их, в виду значительно меньшего размера, можно было внутри гондолы.
За время спуска я успела вслух высказать себе под нос всё, что думала про собственного мужа, про дирижабли, про небо, про степь под ногами и весь Руш в целом. Особенной смысловой нагрузки поток ненормативной лексики не нёс, но мне всё равно полегчало, и пропало навязчивое желание свернуть кое-кому шею. Страх временно отступил, хотя мечта поскорее почувствовать под ногами твёрдую землю и никогда в жизни больше не повторять таких полётов никуда не делась. А ещё, взяв себя в руки, я наконец-то сумела сосредоточиться не на эмоциях, а на событиях.
Что всё-таки случилось с командой? И как это могло произойти?
Это покушение по здравом размышлении показалось мне довольно странным и уж больно ненадёжным. Да, дирижабль был выведен из строя, погибла команда, но... он слишком медленно падал. Поломка должна была быть более серьёзной? Или убийца просто ничего не понимал в дирижаблях и не знал, что с него можно спастись? С одной стороны, довольно странно ждать подобного от настолько умного существа, но с другой... может, он просто боится летать, и сейчас пошёл на поводу у своих эмоций, не поверив документам? Хоть этот вид транспорта существовал уже больше двух десятков лет, многие до сих пор относились к нему с опасением и недоверием, и предпочитали гораздо менее скоростные, но более привычные виды транспорта. В своё время такое же отношение было и к железной дороге, а сейчас, спустя почти век, сложно было представить наш мир без поездов.
Интересно было, выжил ли кто-то ещё. Допустим, команду отравили всю; но охрана, обслуживающий персонал — не слишком ли много жертв? Сразу было понятно, что организатор покушений не дорожит чужими жизнями: та девчонка, Ордар-вер, по его плану наверняка должна была умереть. Но три с лишним десятка трупов?
На заключительных метрах спуска стало ясно, что земля приближалась несколько быстрее, чем это казалось наверху, но напутственные слова Чонгука всё-таки всплыли в голове. И ноги вместе, и приземление на плоскую подошву, и падать набок. Не знаю, так ли было задумано, или я что-то сделала неправильно, но приземление вышло жёстким и весьма болезненным. Я прокатилась по ломкой сухой траве, набивая синяки и ссадины. Потом шальной порыв ветра ещё протащил меня по земле, раздувая купол. Но тут я уже и сама догадалась, что делать. Уцепившись за стропы, потянула на себя нижний край полотнища, уменьшая его подъёмную силу. Не хватало мне ещё взлететь с очередным порывом ветра! По счастью, как раз в этот момент наступило затишье, предоставившее возможность скомкать тонкую ткань и лишить её возможности побега.
Пока я воевала с куполом и стаскивала с себя крепёжную систему, раздумывая, кого стоит благодарить за спасение — местного Первопредка, или всё-таки своих богов, — успело взойти солнце. Покосившись на начинающее свой ежедневный путь светило и осмотрев высохшую равнину вокруг, разнообразие во внешний вид которой вносили только редкие корявые деревья и две движущиеся в мою сторону фигуры оборотней, я посмотрела на своё спасательное средство другими глазами. Кажется, плотному шёлку предстояло сослужить ещё одну полезную службу; это Чонгук с Дженни местные и привычные, а я на здешнем солнцепёке к полудню схлопочу тепловой удар или вовсе превращусь в головешку.
К тому моменту, когда наша троица воссоединилась, я успела отрезать вынутым из наручного крепления ножом (появившимся там после памятного разговора с Императором, лишившего меня общества привычного клинка) внушительный плат прочной ткани, которым повязала голову и оставила края свободно спадать на плечи: во-первых, чтобы иметь возможность прикрыть лицо, а, во-вторых, чтобы защитить шею. Подумав, стоит ли обматывать руки, решила не перегибать, но отхватила ещё кусок ткани и обмотала вокруг талии — про запас; кто знает, когда мы доберёмся до обжитых мест. Ещё подумав, я отрезала несколько строп и принялась складывать их как верёвку, с той же целью.
За этим занятием меня и застал Чонгук. Окинул пристальным взглядом, покосился на солнце и тоже молча принялся за сооружение головного убора.
— Почему все погибли, а мы остались живы? — первой нарушила я тишину. В этот момент к нам присоединилась Дженни и тоже подключилась к потрошению купола.
— Насколько я успел понять, отрава была в воде, — отозвался Чонгук. — Мы втроём поели на торжественном приёме и прибыли в последний момент, Дженни тут же ушла спать, а мы с тобой пили только вино.
— Вот она, польза пьянства, — вздохнула я. — Как думаешь, далеко отсюда до ближайшего населённого пункта?
— Понятия не имею, — поморщился мужчина. — Кажется, я видел какую-то зелень в той стороне, ближе к горизонту. Дженни?
— Мне тоже так показалось, Ваше Величество, — подтвердила та.
— Оставь ты эти церемонии, не до них сейчас, — отмахнулся он.
— Чонгук, я одного не поняла, а зачем мы прыгнули прямо сейчас? Может, стоило сделать это поближе к горам? Насколько я понимаю, там шансов наткнуться на поселение несколько больше, чем посреди голой степи. Да и собрать провиант мы вполне могли успеть.
Мужчина бросил на меня странный взгляд, раздосадованно поморщился и ворчливо сообщил.
— В следующий раз так и поступим.
— Что ты имеешь в виду? — уточнила я с недоумением.
— Я тоже не застрахован от ошибок, — вздохнул он, вновь поморщившись. — Сглупил, в следующий раз учту этот опыт. Так понятнее?
— Извини, — дипломатично отозвалась я через пару секунд, справившись с удивлением. — Ты просто так уверенно действовал; я даже не задумалась, что с тобой такое тоже впервые, — честно призналась я.
— Я тоже растерялась, хотя мне это совершенно непростительно, — вздохнула Дженни. — А вы ведь предлагали задержаться и собрать вещи!
— Ладно, некоторый запас воды у нас есть, и даже по сух-пайку на нос, как-нибудь выкрутимся, — оборвал разговор мужчина, вытаскивая из полупотайных карманов спасшего мне жизнь рюкзака флягу с водой и небольшой брикет, замотанный в промасленную бумагу и перевязанный бечёвкой.
Из своей сумки оборотень достал оружие, и я порадовалась возможности вновь ощутить привычную тяжесть клинка на бедре. С интересом понаблюдав, как Император крест-накрест пристраивает за плечами парные клинки, а на поясе крепит солидный кинжал в ножнах, я поставила ладонь козырьком, вглядываясь в горизонт в том направлении, где оборотни усмотрели зелень. Лично мне не было видно ничего, кроме всё той же степи и гор вдалеке.
— Тронулись, — в конце концов скомандовал Чонгук, и мы двинулись вперёд, ломая подошвами хрупкие стебли сухой травы. Только сейчас я обратила внимание, что гувернантка-телохранительница одета в мужской вариант одежды, да и обута в нечто гораздо более удобное, чем женские тапочки без задников.
— Знаешь, для первого раза всё-таки неплохо, — задумчиво проговорила я. — Мы живы и здоровы, одеты вполне подходяще для долгого пути, и несколько дней точно протянем. А уж в предгорьях-то точно на наткнёмся кого-нибудь живого.
— Лучше бы нам на этого живого наткнуться пораньше, — опять покосившись на солнце, Император тяжело вздохнул. — Сегодня к вечеру мы должны были прибыть на место, значит, сегодня поднимется паника. До завтрашнего утра ещё как-то получится скрывать наше исчезновение, потом... нет, авторитета Чимина на какое-то время хватит, а потом Намджун догадается поднять гарнизоны по тревоге; его в армии уважают решительно все, так что серьёзного бунта не получится. Но... хотелось бы обойтись без этого.
Некоторое время мы помолчали. Дженни непривычно серьёзно хмурила тонкие брови, что придавало её почти детскому личику довольно забавное выражение, а Чонгук мрачно разглядывал землю под ногами. Я опять первой не выдержала тишины; тем более, было, о чём поговорить.
— Чонгук, тебе не кажется странным это покушение? Как-то оно довольно... нелепо спланировано. Примерно как наше спасение, но у нас по крайней мере есть оправдание — мы не успели ничего толком обдумать и действовали по ситуации. Вот смотри, если мы взлетели, значит, яд был замедленного действия; да, команда умерла, но рассчитывать на то, что отравятся все, было довольно глупо. Мне кажется, тот, кто это сделал, слабо разбирается в дирижаблях и был уверен, что спастись с потерявшего управление транспорта невозможно. А ещё мне непонятно, почему нас даже не развернули в открытое море перед тем, как уничтожать управляющие приборы? Так шансы спастись были бы гораздо меньше. И как они умудрились повредить обшивку таким образом, что этого не заметила команда?
— Прибор сломал пилот, когда упал на него, — вздохнул Чонгук. — Похоже, у него были судороги. Что до обшивки, это вопрос более сложный; мне кажется, пробоины вообще не было. Но я тебя понял, очень похоже, что преступника не было на борту, и яд он подсыпал ещё на земле. Более того, действительно очень похоже, что он не слишком-то разбирается в дирижаблях и, вероятно, не доверяет заключениям об их надёжности. И наверняка боится летать. И это уже хороший штрих к его личности; осталось только добраться до своих и сообщить об этом наблюдении.
— Никто не приходит в голову?
— Несколько вариантов есть, — медленно пожал плечами мужчина. — Но, честно говоря, к этой категории можно отнести существенную часть старшего поколения, так что нужно анализировать подробнее. Тем более, очень может быть, покушения организованы разными личностями; прежние были спланированы значительно лучше.
Разговор опять увял, и путь продолжился в тишине, которую нарушал только шелест травы под ногами и наше дыхание. Впрочем, нет; мёртвой тишины вокруг не было, степь жила своей жизнью. Шуршал сухими стеблями ветер, чудились в этом звуки быстрые лёгкие шажки какого-то мелкого зверька. Долгое время где-то высоко над нами парила хищная птица, высматривая добычу. Момент её исчезновения я пропустила; наверное, в когти охотника попал какой-то неосторожный суслик.
Солнце медленно карабкалось по небосклону, прогревая воздух и сухую потрескавшуюся землю под ногами. Дувший на рассвете ветер через несколько часов стих, и к полудню над степью воцарилось неподвижное жаркое марево, размывающее очертания отдалённых деревьев. Горы сквозь его призму казались миражом и плодом воображения. Во рту вскоре воцарилась такая же сушь, как и вокруг, но воду следовало экономить. Да и особого облегчения она не могла принести, даже если бы её было намного больше; просто надо было привыкнуть к здешнему климату. Прискорбно, конечно, что привыкать приходилось вот в таких условиях, но выбора не было. В горах поначалу тоже было тяжело, и «горной болезнью» пришлось помучиться, а потом вроде ничего, привыкла.
Но всё-таки влажный умеренный климат Орсы нравился мне гораздо больше, чем сухой жар новой родины.
Шли мы в размеренном небыстром темпе, который Чонгук задавал явно с оглядкой на Дженни: подготовка подготовкой, но рост играл свою роль. Девушка в сравнении со мной-то выглядела ребёнком, что говорить о значительно более габаритном Императоре?
Последняя мысль заставила меня непроизвольно улыбнуться. Ладно я, мне вроде какая-то свита женского пола по должности положена; но вот образ Чонгука, за которым везде тенью бродит девушка комплекции Дженни, на полном серьёзе его охраняя, представился весьма забавным.
— Дженни, а все твои коллеги имеют схожую комплекцию? — нарушила я тишину.
— Ну, не только мои, — кажется, она искренне обрадовалась возможности поболтать. Тем лучше; мне тоже было скучно идти молча, а Чонгук явно не был настроен на светскую болтовню. — У нас ведь все женщины довольно... миниатюрные, — она бросила на меня извиняющийся взгляд.
— Да, действительно, что это я. Просто довольно забавно выглядит: такая хрупкая на вид девушка охраняет огромного мужика.
— Наше оружие — скорость и незаметность, — рассудительно проговорила она. — К тому же, мы всегда бьём первыми и сразу на поражение; нас этому учат.
— А возраст тоже имеет какое-то ограничение?
— Ну, обычно с шестнадцати, первого совершеннолетия, и максимум до тридцати зим, а потом — всё. Теряется свежесть восприятия, многие начинают слишком осторожничать, а для нас это неприемлемо.
— Совсем всё? — растерянно уточнила я. — Или просто со службой?
— Со службой. Потом тени уходят в жречество, — пожала плечами девушка. — Мы на всю жизнь даём обет безбрачия и служения, так что вариантов немного.
— Зачем обеты-то? — я удивлённо вскинула брови. — Да и прошлая телохранительница Чонгука, насколько я поняла, замужем.
— У наставницы сложная история, — философски вздохнула Дженни. — У них там такая любовь случилась — ужас! — бросив тревожный взгляд на Императора, вполголоса проговорила она мне.
— Мне всегда казалось, что юные девушки «такую любовь» должны, наоборот, с восторгом воспринимать, — иронично хмыкнула я.
— От любви глупеют, — неодобрительно поморщилась она. — А ещё она делает слабой, появляются уязвимые места. Нет, служение гораздо интересней, чем сидеть дома и котят нянчить!
— А как же тогда твою наставницу допустили до обучения? — слышать подобные рассуждения из уст ребёнка было довольно неожиданно, обычно девочки в её возрасте более сентиментальны. Впрочем... я-то тоже больше рвалась воевать. Но, с другой стороны, и столь категоричной я не была уже тогда.
— Я же говорю, сложная история, — охотно принялась разъяснять девушка. — Она ушла с большим скандалом, её даже имени лишили, а это страшный позор. Вроде как сам Первопредок отвернулся. Другой бы мужчина, может, и передумал; а Пак-ар сказал, что плевать хотел на все эти глупости, ему имя с потолка взяли, и всех до сих пор всё устраивало, значит, и дальше устроит. Старшая жрица запретила для них обряд совершать, но Его Величество вмешался. Говорят, ужасно ругался, и жрицу в глаза старой ведьмой назвал! — почти шёпотом добавила она.
— Выжившей из ума склочной старухой, если быть точным, — ехидно уточнил Чонгук. Дженни вздрогнула от неожиданности, а вот я к его включению в разговор была готова. Не слышать-то нас он не мог даже при большом желании, а других развлечений всё равно не было.
— Как не стыдно, — насмешливо качнула головой я. Теперь мне по крайней мере стало ясно, почему Пак-ар считал себя обязанным Императору за жену.
— Зачем стыдиться правды? Она намедни даже со мной согласилась, — хмыкнул он. — А вот почему Розэ всё равно допустили к обучению, мне как раз тоже интересно.
— Она же единственная с вами работала, могла рассказать о привычках и повадках... ой!
— Повадки да, — с иронией согласился он. — О повадках она, конечно, могла всякого припомнить.
— Например? — не удержалась я от вопроса.
— Молодые были, горячие, вспыльчивые, — с глумливой ухмылкой протянул он, не вдаваясь в подробности. Ну и ладно, у меня в запасе был ещё один каверзный вопрос.
— А ты как считаешь, Розэ правильно поступила, нарушив обет?
— Если я отвечу, будет нечестно, — хмыкнул мужчина, а на мой озадаченный взгляд пояснил. — Это будет не моё мнение, а полноценный ответ. Просто я точно знаю, что Первопредок одобрил и искренне благословил этот союз; так что, надо думать, поступок был правильным.
— А тогда?
— Тогда это был их выбор, а я просто помог устранить препятствие, — отмахнулся он.
— Это не ответ, а уход от ответа, — насмешливо заметила я. Чонгук покосился на меня как-то странно, недовольно поморщился, но разговор всё-таки продолжил.
— А на какой вопрос ты хочешь услышать ответ? Как я бы поступил на их месте? Понятия не имею. Может быть, так же, потому что это было их место. А если тебя интересует более философский вопрос, можно ли ставить чувства превыше долга... Для меня — однозначно, нет. Всё упирается в конкретную ситуацию и масштабы долга. Если долг только перед собственной совестью или конкретной личностью — можно попробовать договориться; а если это долг офицера перед его солдатами или солдата перед его страной — чувства стоит оставить в стороне.
— Некоторые этого не умеют, — задумчиво возразила я. Правда, спорила исключительно для поддержания разговора и из духа противоречия: точку зрения Чонгука я разделяла полностью.
— Не умеют. Но речь вроде бы была о выборе, а не о спонтанно совершённой глупости? — усмехнулся мужчина.
— Уел, — вынужденно согласилась я, и разговор опять затих.
Правда, вскоре мне самой стало не до болтовни: солнце, даром что преодолело зенит, палило всё безжалостней, и тратить силы на разговор уже не хотелось.
А вот чего хотелось, так это разуться. Нет, босиком шагать по раскалённой сковороде степи было не самой лучшей идеей; но сапоги оказались совершенно не подходящей для подобных походов обувью. Кажется, подвели они меня первый раз в жизни. Было ощущение, что меня внутри обуви тушат в собственном соку. Впрочем, спасала их разношенность и притёртость по ноге: не хватало вдобавок к полученным при падении синякам и ссадинам ещё и ноги сбить в кровь.
Нет, определённо, надо собраться и завести себе местный наряд мужского покроя с мужской же обувью. И не тёмно-зелёного, а какого-нибудь более светлого цвета. И кругами маршировать вокруг замка, вырабатывать привычку!