17
Император Чонгук Шаар-ан Чон, Империя Руш, город Тар, столица одноимённой провинции
Аруш-вер сидел в кресле, смотрел на меня дикими глазами и, кажется, даже дышать громко боялся. Но меня сейчас это удивительным образом совершенно не раздражало. Вообще ничего не раздражало: ни полное непонимание происходящего, ни наглость действий похитителей, ни отсутствие под рукой вменяемых специалистов, ни бестолковость наместника.
Последнего я даже почти понимал; не одобрял, но понимал мотивы и причины его поступков. Тар — очень тихое и сонное место, здесь даже во время войны было настоящее болото. Для местного уроженца, за всю жизнь почти ни разу не покидавшего малую родину, — коим и являлся Аруш-вер, — похищение ребёнка не просто беда; это событие, соизмеримое с концом света. Наместник, похоже, просто впал в панику, а выполнять в таком состоянии чьи-то указания гораздо проще, чем начать действовать самому. На это, очевидно, и был расчёт.
Местная же специфика порождала хронический дефицит необходимых для организации поисков кадров. Это в столице под рукой всегда были опытные профессионалы и в вопросах ведения расследования, и в решении магических головоломок, а здесь... Мне многое доводилось изучать и делать в жизни, но я отдавал себе отчёт в недостаточности собственной компетенции: специалисты такому учатся годами. А получалось, что я имею представление о ведении расследования на гораздо более высоком уровне, нежели местная стража.
Но тут нам повезло: оставленный «на хозяйстве» (по его собственному едкому замечанию) Пак-ар, с которым я связался через кристалл, припомнил, что по счастливому совпадению в Таре сейчас вкушал заслуженный отдых по выслуге лет один из его бывших подчинённых. А группу из магов, алхимиков и лекаря он пообещал срочно выслать почтовым дирижаблем.
Маги были кстати не только для поисков ребёнка, но и для выяснения, каким именно чарам подверглись мы с Лалисой. Потому что сам Аруш-вер не имел ни малейшего представления: по его словам, закляты были именно бокалы, не напиток, а для пробуждения чар использовался перстень. И то, и другое ему передали похитители, причём не лично, а оставив в условленном месте.
Впрочем, определённые предположения, как должны были подействовать чары, у меня были. Оборотни слабо подвержены действию магии, зато на нас проще влиять через инстинкты, чем на любой другой вид. Простое и изящное решение: подстегнуть инстинкты, отключить разум, вывести из равновесия, спровоцировав беспокойство. Человек в такой ситуации, находясь рядом с хищником, почувствует страх, и хищник отреагирует предсказуемо. А дальше — всё по нарастающей. Зверь хочет напасть, человек боится ещё больше; результат — труп человека.
Самое страшное, у них ведь действительно могло получиться. Я не сумел бы остановиться, потому что страх женщины выводил из себя, и в тот момент пол её не играл роли. Она просто была жертвой, существом другого вида, потенциальной пищей. А потом случилось... что-то. Зверь вдруг почуял в ней не добычу, а самку своего вида. Когда же на меня с человеческого лица вместо знакомых зелёных глаз взглянули жёлтые, кошачьи, с вертикальными щёлочками зрачков, моя животная половина настолько опешила, что дала возможность включиться разуму. Пожалуй, только это Аруш-вера и спасло: он сам явно не ожидал, что человеческая женщина бросится на него с отнюдь не человеческими бритвенно-острыми когтями на столь же нечеловеческих пальцах. Мне даже показалось, я заметил проступившую на руках шерсть. А вот заострившиеся зубы, которые Лалиса продемонстрировала мне в оскале, когда пыталась вырваться, уже совершенно точно не померещились.
Вопросы «что?» и «как?!» в моей голове в тот момент возникли, но было здорово не до них, надо было срочно унимать разбушевавшуюся жену. Они и сейчас не давали покоя, но вновь приходилось откладывать их решение на неопределённо отдалённое «потом». Уже хотя бы потому, что я не имел ни малейшего понятия, где начинать поиски ответов. В древних легендах? У жриц? Пытаться дозваться самого Первопредка?
Никогда в жизни я даже не слышал ни о чём подобном, даже на уровне страшных сказок и непроверенных слухов. Чтобы у чистокровного человека вдруг прорезались звериные черты... да я бы скорее поверил в честного чифаля! Родословную Лалисы до седьмого колена я, конечно, не знал; но то, что знал, заставляло здорово сомневаться в наличии у неё в родне оборотней. По крайней мере, в относительно недавнем прошлом. В том, что это не было иллюзией, я убедился на собственной шкуре, — заживающие царапины сейчас немилосердно саднили, — а других идей у меня не было. Оставалось надеяться, что на какие-то вопросы сумеют ответить маги.
В итоге отложив решение этой проблемы на неопределённый срок, до окончательного прояснения ситуации, я занялся более насущными делами. Тем более, никакого беспокойства по поводу странного преображения Лалисы я не ощущал. Чутьё и моё, и зверя единогласно утверждали: никакой опасности нет.
Очень быстро доставленный в резиденцию наместника отставной следователь, Раур Ириш-ван, завоевал мою симпатию первым же вопросом. Немолодой худощавый оборотень поинтересовался у горе-отца, почему тот сразу не приступил к поискам, и, выслушав его неуверенное бормотание, только коротко вздохнул «Тар!» и без возражений приступил к делу.
Правда, первое время он очень неуверенно оглядывался на меня, видимо, ожидая возражений. Но я всегда старался не мешать профессионалам работать, а рекомендация Пак-ара была достойным свидетельством профессионализма. Так что моя роль сводилась к тому, чтобы вовремя со значением кивнуть или состроить грозную физиономию.
По словам Аруш-вера, дочь пропала два дня назад, а вот откуда и когда конкретно — он не знал. Я даже не удивился такому ответу, тарийцы свято уверены, что ничего плохого на островах случиться не может. Разве только шторм, но что делать в этом случае — знал каждый ребёнок. Думаю, даже совершенно постороннему украсть в такой ситуации девочку ничего не стоило, она бы без задней мысли пошла с ним добровольно.
До прибытия группы из столицы Ириш-ван успел, опросив родных и ближайшее окружение в виде трёх подружек, с гораздо большей точностью, чем «два дня назад где-то на острове», установить время и место исчезновения ребёнка, и даже составить словесный портрет возможного похитителя. Я бы в последнем не доверял показаниям пятилетней девочки, но Ириш-ван был совершенно серьёзен, и собственное мнение я предпочёл придержать. В конце концов, этот оборотень ловил преступников дольше, чем я вообще жил на свете.
В отсутствие чего-то, хоть немного напоминающего лабораторию, прибывших алхимиков с магами разместили в просторной парадной столовой, притащив туда какие-то столы. Прилетели эксперты действительно быстро; благо, до столицы было в самом деле недалеко. Тут же были взяты в оборот стаканы, перстень, бутылка с тарнаем, Аруш-вер и даже мы с Лалисой. А Ириш-ван с несколькими специалистами, лекарем и оставшейся половиной моей личной стражи отбыл на место исчезновения девочки. Первая половина к этому времени уже разбрелась по острову, выясняя у местных, не появлялся ли в последнее время кто-нибудь чужой.
В этом с наместником сходился и я, и следователь: среди местных искать похитителя было бессмысленно. Даже если кому-то из рыбаков или фермеров приплатили за некие услуги, даже если кто-то из них был замешан, тот, кто всё организовал, должен был прибыть извне, причём сравнительно недавно. Ну, не тянули местные потомственные землевладельцы на организаторов такого заговора, масштаб не тот.
Впрочем, особой надежды, что этот некто всё ещё на острове, не было. Заподозрить его в глупости и излишней наивности было нельзя, а, значит, пути отхода уже давно обеспечены. Более того, ему бы стоило удрать, как только стало понятно, что задумка не удалась. Как он мог это понять... способов много. Например, самый простой — заглянуть в приёмную и обнаружить там спокойную Дженни и заикающегося, но живого наместника. Или банально подглядывать в окно.
Или не ждать результатов, а уйти ещё до того, как Аруш-вер воплотит задуманное в жизнь. В любом случае, я здорово сомневался, что если мы найдём Аишу, она будет жива. Куда проще было убить её сразу, до выставления ультиматума отцу.
Что касается формы этого ультиматума, всё было так же просто и элегантно, как остальные решения. Письмо в запечатанном конверте, пропитанное специальным алхимическим составом с мудрёным названием. Через несколько минут после попадания на бумагу солнечного света, та воспламенялась и бесследно сгорала. К первой записке прилагался клочок шерсти девочки, отрезанный коготь, несколько капель крови на бумаге и тонкий плетёный браслет, который она носила не снимая; так что наместник в момент получения послания пытался собраться с мыслями, а не искать улики. Вторая записка, с указанием необходимых действий, запомнилась ему лучше; Аруш-вер даже клялся, что сумеет опознать почерк.
После неё он даже предположил, что бумага вспыхивает на свету, и решил следующую попытаться сохранить, но следующей не было. И, полагаю, не должно было быть в принципе.
Часа через два после прибытия группы из столицы начала поступать первая информация. Сразу несколько рыбаков видели чужую лодку возле западной оконечности острова. Ещё пара готовы были поклясться, что туда же сегодня утром подходил подозрительный корабль без флага; характерные изломанно-остроконечные очертания посудины из Аят-Чифаля отбили у местных всякое любопытство. Чифалей у нас не любили даже больше, чем людей и, в отличие от людей, гораздо более обоснованно.
К тому времени эксперты уже расписались в собственном бессилии объяснить странную реакцию Императрицы на применённую к нам с ней магию. По всему выходило, чары должны были подействовать именно так, как задумывал создатель. Не иначе, вправду Первопредок сохранил. Магия, кстати, для разнообразия была наша, рушская, и гораздо более сложная, чем в прошлый раз. Клейма мастера ни на одном из предметов не было, а распознать тонкости плетений и особенности почерка мага в полевых условиях не представлялось возможным, но Чиминовы подчинённые не теряли надежды выяснить всё дома. К тому же, все трое магов сходились во мнении, что автором этого шедевра был кто-то из столичных мастеров; обычно специалисты такого уровня не прозябали в провинции. И это уже был явный след.
Остров Тар довольно крупный, но заселён негусто. Особыми залежами полезных ископаемых он похвастаться не мог, — всех богатств небольшой мраморный карьер, — а заниматься на угрюмых пустых скалах земледелием было совсем уж бесперспективным занятием. Столица острова располагалась на востоке, в самом удобном месте, закрытом горами от ветра, да и с землёй тут было получше. По острову было разбросано десятка два мелких деревень, но все они тяготели к столице. С запада же были только голые скалы, поэтому люди там не селились, но зато туда частенько захаживали рыбаки. Если бы не последние, место для схрона было бы идеальное, а так — они смогли даже примерно указать сектор побережья, куда виденная лодка направлялась. На наше счастье, порода там была довольно твёрдая, поэтому особого изобилия пещер, как под Агарой, не наблюдалось.
Пока я пытался по мере сил участвовать в поисках или хотя бы отслеживать события, Лалиса сначала о чём-то сосредоточенно думала, не вмешиваясь в процесс. А потом — вовсе устроилась за рабочим столом в кабинете и занялась документами. По-хорошему, мне стоило последовать её примеру и приступить к своим обязанностям, но полностью выключиться из участия в поисках я не мог.
Взяв в помощь нескольких местных, неплохо знавших западное побережье, мои бойцы принялись за прочёсывание местности. И в конце концов нам улыбнулась удача: девочку нашли живой. Вот только рассказать она ничего не могла.
Для оборотня нахождение в звериной ипостаси — естественный процесс, и для взрослого это совершенно безопасно. Но в возрасте около пяти лет мы только учимся находить баланс и общий язык с живущим внутри зверем, и маленькому ребёнку стоит оборачиваться только под надзором взрослого. Долгое пребывание в звериной шкуре пагубно сказывается на детской психике: зверь начинает доминировать над человеком. Особенно, если оборот принудительный, а Аишу держали именно в таком с помощью специального ошейника, на этот раз человеческой работы. Измождённая, измученная жаждой, она сидела на цепи в одной из пещер; но, по крайней мере, была жива. Видимо, похититель не хотел марать руки детской кровью.
Сомнительное благородство; обречь ребёнка на мучительную смерть от жажды, да ещё в звериной шкуре, было гораздо более жестоким решением. А ведь если бы диверсия удалась, мне точно стало бы не до поисков, и Аиша была бы обречена. Сейчас же ей здорово повезло: девочка хоть и была не в себе, но лекарь давал оптимистичный прогноз восстановления как физического здоровья, так и душевного. Правда, шансов на то, что она вспомнит своего похитителя и обстоятельства этого преступления, не было никаких.
— Почему он её всё-таки не убил, быстро и безболезненно? — задумчиво поинтересовалась Лалиса, когда мы с ней вечером вдвоём сидели в кабинете.
— Может, сначала планировал вернуть, — я пожал плечами. — А, может, не хотел мараться в крови. Или хотел в случае неудачи покушения свалить всё на меня; дескать, из-за моей жестокости и нерасторопности Манура умер ребёнок. Учитывая, что я вполне мог за попытку отравления убить наместника на месте, не разбираясь, подобный ход имел смысл.
— Получается, он второй раз находит тебя гораздо более жестоким, чем есть на самом деле? — уточнила женщина. — Сначала ты должен был убить эту девчонку, как бишь её звали; теперь — наместника. Он настолько плохо тебя знает, или нам пока настолько везёт?
— Ну, первый раз это было чистой воды везение, а сейчас... наверное, виной всему именно незнание, — согласился я. — Я слишком хорошо отношусь к Аруш-веру, чтобы убить его без суда и следствия; мне бы даже в состоянии помрачённого сознания не пришло бы в голову, что такое покушение могло быть его собственной инициативой, и я бы по крайней мере подробно его расспросил, — я медленно кивнул. — Но это хорошая новость; можно по крайней мере исключить мой ближайший круг, никто из них не стал бы так рисковать.
— А ты их тоже подозревал? — Лалиса растерянно вскинула брови.
— Я... надеялся, что их можно не подозревать, и рад, что эта надежда оправдалась.
— И что теперь будет с девочкой?
— Прогноз оптимистичный. Подробности происшествия она вряд ли вспомнит, но, по крайней мере, сможет жить как нормальный оборотень, — ответил я.
— Расскажи мне, что произошло утром? Как должна была подействовать магия, я поняла, но так и не поняла, почему всё пошло иначе.
— Ну, как ты могла узнать со слов магов, они тоже не поняли. И я не понял. Чим предполагал, что меня бережёт сам Первопредок; может, решил вмешаться. Это человеческие боги живут отдельно от своих созданий, а наш прародитель периодически участвует в жизни своих чад. Проблемы за нас не решает, но по крайней мере помогает советом, если попросить.
— Так, может, у него и выяснить, что со мной случилось? — насмешливо вскинула брови женщина, кажется, не поверив моим словам.
— Можно. Но — не здесь; для разговора с Первопредком главное душевное спокойствие и открытое сознание, здесь у меня просто не получится настроиться в нужной мере. Да и к местным жрицам я с таким вопросом обращаться не хочу. Я чувствую, что это неопасно и ничем плохим не грозит, а всё остальное может потерпеть до возвращения в столицу. Ты так и не вспомнила, что с тобой случилось?
— Кое-что вспомнила, — усмехнулась она. — Рууша. Так звали ту женщину, которая представилась жрицей. Ну, помнишь, в столице; мы решили, что это был сон. Тебе о чём-нибудь говорит это имя?
— Честно говоря, нет. Но этот вопрос надо задавать не мне, а, опять же, жрицам. Можешь попробовать расспросить Дженни, но это вряд ли поможет: телохранителей готовят отдельно. Ладно, покушения в самом деле пора оставить профессионалам. Сейчас, когда у них есть артефакты и словесный портрет по крайней мере одного из заговорщиков, шансы возрастают. Как успехи с документами?
— Неплохо, но я бы, честно говоря, предпочла поесть перед продолжением работы, — иронично хмыкнула она. Сложно было не согласиться; время близилось к закату, а ели мы последний раз ещё в столице.