12
Император Чонгук Шаар-ан Чон
Спонтанно принятое решение абстрагироваться от разговора неожиданно вытащило меня из того тупика, в который я сам себя загнал, организовав эту встречу прямо сейчас.
Когда я планировал позвать «в гости» группу тех, кого с некоторыми допущениями мог назвать друзьями, я считал это отличной идеей. Было действительно необходимо ввести Лалису в этот круг, показать им её и заручиться их поддержкой. Кроме того, я действительно получал удовольствие от лёгкой жизнерадостной атмосферы, царившей на подобных встречах. Более того, в тот момент, когда они пришли, я в самом деле был рад их видеть.
А потом вдруг интерес угас, как задутая свечка. И, выключившись из беседы, я получил возможность обдумать столь внезапный перепад собственного настроения.
Самая очевидная версия, — с кровью Первопредка и желанием уединиться с женой, — в этот же момент с треском рухнула. Потому что, стоило мысленно отгородиться от присутствующих, раздражение угасло. Более того, с искренним недоумением я отметил, что присутствие человечки, ощущение её близости и запах не просто не тревожат, а, наоборот, успокаивают.
Не было подавляющего волю первобытного желания, сводившего с ума в первый день после обряда. Я мог обнимать женщину, иногда касаясь губами нежной кожи шеи, и при этом — связно мыслить. И это тоже было необычно, странно и потому — неправильно. Поскольку объективных причин для изменения собственного поведения я не видел, разумное предположение оставалось только одно: всё дело в настроении зверя и его чувствах.
Как воспринимать и как договариваться с этой частью собственного «я», каждый оборотень решал для себя сам. Некоторые умудрялись жить, не отделяя звериную половину от человеческой; я смутно понимал, как у них это получалось. Большинство оборотней всё-таки персонифицировали животную сущность, так было удобнее. Да и, кроме того, даже при таком разделении конфликт двух частей сознания воспринимался довольно болезненно, а уж в его отсутствие...
Для меня зверь внутри был почти отдельной личностью, с которой мы делили на двоих тело. Да, ведомой, зависимой, но наделённой своим характером и своими желаниями.
Кровь Первопредка действовала, насколько я знал, главным образом именно на эту ведомую инстинктами сущность. Отчасти поэтому я сомневался, что на человеческую женщину оно подействует должным образом. По собственному же нынешнему состоянию я мог сделать единственный неожиданный вывод: зверь эту женщину принял, посчитал своей и... успокоился. Во всяком случае, на её счёт. А для того, чтобы уточнить подробности, существовал единственный способ, и я намеревался к нему сейчас прибегнуть.
На «разговор» зверь вышел с некоторой неохотой, как будто ему было не до меня, что само по себе было странно. Дальнейшее же общение с ним здорово меня озадачило: он нервничал. Ему было не по себе, он беспокоился и стремился спрятаться в нору, да ещё так, чтобы все «свои» — ближний круг, воспринимавшийся им почти как семья, — были рядом под наблюдением. Причину и источник беспокойства определить так и не удалось.
Проще говоря, я инстинктивно и очень ясно ощущал какую-то неприятность, причём настолько серьёзную, что она умудрилась перебить действие крови Первопредка. И я бы легко списал все эти ощущения на явно существующий где-то рядом заговор, который по горячим следам пытались распутать ищейки Пак-ара, но отчётливой угрозы не ощущалось. Просто беспокойство, тревога и... полное непонимание происходящего.
Я попытался проанализировать ситуацию и собственную странную реакцию, но ни логические выкладки, ни ассоциативные цепочки ни к какому конкретному выводу меня не привели. Вариантов было множество, и ни на одном из них я не мог остановиться. И заговор, и окончательное утверждение мира с ближайшим соседом, и возможная ответная реакция застигнутого врасплох Малого Совета, и катаклизмы вроде штормов или землетрясений, и даже мой собственный брак с личной точки зрения, — все эти причины были равновероятны. Или, вернее сказать «равно невероятны», потому что ни на одной так толком и не удалось остановиться.
В итоге так и пришлось оставить этот вопрос нерешённым, отложив назавтра. Мало ли, какие неприятности может ощущать зверь! Может, завтра пойдёт дождь, и у него лапы ломит. Фигурально выражаясь.
Пока я занимался самокопанием, гости к моему удовольствию самостоятельно развлекались разговором, к ещё большему удовольствию включив в этот процесс и Лалису. Некоторое время я прислушивался к увлечённой беседе, наблюдая за присутствующими. И судя по тому, что увидел и услышал, Лалису одобрили все, даже Ранвар, а это была высокая похвала. Только Сокджин поглядывал настороженным, но он и мне до конца не доверял. Первопредок порой шутит довольно скверно, и когда жизнь складывается из череды чужих предательств, перемены к лучшему сложно воспринимать всерьёз. Сокджин вот за семь последних лет не научился.
Императрица и Нар при посильном участии моего главнокомандующего оживлённо спорили о достоинствах, недостатках и перспективах нового метода литья чугуна, изобретённого в Тыбарском Конгломерате совсем недавно и уже благополучно украденного всеми соседями. Спор протекал на фоне привычного обмена шпильками не интересующихся данной темой Сокджина и Джису.
От наблюдений меня отвлекли прикосновения пальцев Лалисы. Той рукой, которой она для удобства приобнимала меня за плечи, женщина начала медленно и, судя по всему, совершенно машинально поглаживать и массировать мне затылок и тыльную сторону шеи. Я прикрыл глаза, снова теряя интерес к происходящему вокруг, только уже по другой причине. Более того, настолько расслабился, что умудрился выкинуть из головы и все предыдущие проблемы, чему только обрадовался. Всё равно сейчас найти решение я не сумел, и до утра вряд ли что-то изменится, так стоит ли попусту забивать голову?
Очнулся я от повисшей тишины и, главное, того факта, что женщина в моих объятьях замерла.
— Что такое? — недовольно уточнил, окидывая взглядом таращащихся на меня присутствующих. Все выглядели не то ошарашенными, не то смущёнными, одна Джису обеими руками закрывала себе рот, явно прилагая все усилия к тому, чтобы не рассмеяться, хотя её всё равно выдавали глаза.
— Кхм, — растерянно отозвалась Лалиса. Она смотрела на меня очень удивлённо и чуть насмешливо. — Не знала, что вы умеете мурлыкать.
Я раздосадованно поморщился, Джису всё-таки не выдержала и захихикала, а Ранвар поднялся на ноги.
— Пожалуй, нам пора, и так засиделись, — сообщил он, и остальные тоже дружно засобирались, даже Нойр-ан, почему-то выглядящая совершенно счастливой. Покинули нас они весьма поспешно.
— Я опять спросила что-то не то? И это тоже ужасно неприлично? — растерянно переведя взгляд с закрывшейся двери на меня, уточнила человечка.
— Нет, — я опять поморщился, с ней вместе поднимаясь с дивана. — Просто слишком расслабился.
— А почему это всех так шокировало?
— Потому что они наблюдали подобное впервые.
— Они же вроде бы доверенные лица, — продолжила допытываться она. — Или вопрос здесь не в доверии?
— Ты слишком много говоришь, женщина, — раздражённо процедил я.
— Я пытаюсь сориентироваться в новых обстоятельствах, — совершенно не впечатлилась моим недовольным тоном Лалиса. — В такой ситуации слишком много информации не бывает, и вопросы я задаю по существу. В конце концов, я же не спрашиваю, где у тебя находится мурчалка, — с серьёзным видом пожала плечами человечка, когда я поставил её на пол в спальне.
— Что находится? — от удивления я даже злиться перестал.
— Мурчалка, — с тем же каменным выражением лица повторила она. — Я в детстве была уверена, что внутри каждой кошки есть мурчалка. Ну, специальное устройство или артефакт для мурчания.
— Ты издеваешься? — подозрительно уточнил я.
— Немного, — с лёгкой ироничной улыбкой кивнула она. — Хотя чем именно кошки мурчат, так до конца и не уверена. Чонгук, я пошутила, — настороженного проговорила она, медленно пятясь в сторону выхода и бдительно следя за каждым моим движением.
— Я тебе сейчас покажу... мурчалку, — тихо пригрозил я, так же медленно наступая.
— Чонгук, не хочешь же ты сказать, что ты из-за такой ерунды разозлился? — неуверенно пробормотала женщина. От неё пахло лёгкой тревогой и опасением, и этот запах вместе с пропитавшими спальню ароматами желания и наслаждения будоражил и будил инстинкты, выводя зверя из оцепенения и напоминая, что кровь Первопредка никуда не делась.
Я не стал отвечать. Зачем, если я всё равно сильнее, быстрее, да ещё точно знаю, чем хочу заняться вместо разговора?
Кажется, она поначалу действительно поверила, что я разозлился, потому что бороться начала всерьёз. Подготовка для женщины была более чем неплохая, но беззубые нам по определению проигрывают в ближнем бою.
А вот когда я повалил её на кровать лицом в простыни, навалился сверху и не отказал себе в удовольствии слегка прикусить шею, настороженно замерла. Пользуясь замешательством, я начал неспешно расстёгивать на ней рубашку. Но руки на всякий случай не отпускал.
— Так ты не злишься? — наконец, неуверенно уточнила Лалиса.
— Стоило бы тебя, конечно, выпороть в воспитательных целях, за пререкания, но — нет, — честно ответил я, прихватывая губами мочку уха.
— Это тебя бы стоило выпороть, чтоб не пугал! Я уже с жизнью простилась, — проворчала она, заметно расслабляясь в моих руках.
— Покушение на Императора карается смертью, — наставительно изрёк я, стягивая рубашку с плеч.
— Ты вроде бы говорил про особ императорской крови? А на меня, значит, можно?
— Мне можно всё, пора бы уже запомнить, — я насмешливо фыркнул, а женщина только тяжело вздохнула в ответ, но благоразумно промолчала.
Да, пожалуй, с поркой я погорячился: человечка вроде бы и так поддаётся воспитанию.