Глава 16. Ставка
Непонимание раздражало Сынмина. Он как мог пытался связать между собой всё случившееся, но не находил логики. Дорама, которая играла на фоне, пока Сынмин разбирал шкаф с одеждой, уже не так интересовала. Весь предыдущий эпизод Сынмин отдирал со внутренней стороны дверец непонятно как оказавшиеся там наклейки — потому сюжет проскочил мимо него. Теперь, уже на невесть какой серии, и завязка вспоминалась с трудом: кажется, там было что-то комедийное, потому как вчера, когда они с Минхо, Чонином и Феликсом начинали смотреть ее вместе, их точно пару раз за вечер разбирал смех. Особенно громко смеялись они с Чонином. Ровно до тех пор, пока тот не уткнулся в телефон. Попытка Сынмина подсмотреть, что же заставляло Чонина каждый раз погружаться так, что он не слышал даже собственного громко произнесенного имени, провалилась из-за приватного защитного стекла.
Сынмин считал, что Феликс присоединился к ним, только чтобы не проводить вечер в одиночестве. Обычно он мешал всем смотреть, задавая вопросы по сюжету и комментируя каждый момент, но тот вечер просидел в тишине. Минхо даже не рискнул швырнуть в него подушку — а он делал так каждый раз, стоило Феликсу начать обсуждение. Странно было, что они оба не уснули. Объяснить их поведение усталостью было бы гораздо легче. Иначе бы Сынмин просто сделал выводы, что с ним не поделились чем-то важным. Что он был лишним.
По-видимому, Чонин тоже почувствовал что-то подобное, исключенность также подбивала его. Хоть он и отдалялся от Сынмина, но всегда возвращался и старался проводить больше времени с ним. Завтраки в общежитии они всю неделю разделяли на двоих: Минхо либо ел перед занятиями в компании, либо же уводил Феликса раньше, чем просыпались ребята. Мучаясь от бессонницы перед важным мастер-классом, сегодня утром Сынмин подслушал их разговор под дверями его же комнаты.
— Предложи, если хочешь, он вряд ли долго спать планировал, — громко сказал Минхо, пока на него не шикнули.
— Но тогда придется рассказать. Я не смогу ему врать, хён, — шепотом ответил Феликс.
— Недоговаривать, скорее, ну тут как знаешь, — голос Минхо отдалялся от двери. — А ведь он тебя всегда поддерживал...
— Не надо навязывать мне еще одно чувство вины, хён, мне и того достаточно.
Стоило входной двери захлопнуться за ними, как Сынмин тут же окончательно проснулся. Перевернулся на бок и попытался сложить услышанное с тем, что знал. Связь не находилась. Вот и сейчас Сынмин всё никак не мог избавиться от ужасного чувства: его предали. Единственный секрет, который Феликс мог держать так глубоко в сердце, был связан с Чанбином. Но тут Сынмин уже давно всё выяснил и обсудил с Феликсом. Либо между ними случилось что-то необычное, что за все эти дни не отразилось на лице Чанбина, либо же Феликс оказался в какой-то другой неприятной ситуации.
Серия фоновой дорамы закончилась, неприметно включив следующую. Думая одновременно и об отдаленных вещах, и о секрете Феликса и Минхо, в бумажный пакет Сынмин пытался втиснуть ненужную ему худи. Возможности допросить их пока что не было — да и вряд ли найдется до совместного ужина, ведь до этого у Сынмина уже были планы — потому хорошей вдруг показалась идея завалиться к Феликсу вечером с пакетом лишних вещей. Так или иначе, всё ему явно не подойдет, и большая часть отправится на благотворительность. Как и планировалось.
Завибрировал телефон. Сынмин тут же выключил телевизор, прервав героиню дорамы на середине слова, и несколько раз нажал на экран. То, что он и ожидал — новый пост на сайте от сасэнов, новые же фотографии и псевдомилый текст. Про себя Сынмин хвалил собственную находчивость. Даже такие недобросовестные фанаты придерживались плана публикаций, который Сынмин примерно смог предсказать. Перевернув телефон горизонтально, Сынмин на весь экран открыл жуткую фотографию. В полутьме виднелся диван, на котором лежали два человека, один — на спине ближе к камере, другой — раскинув руки и на боку, так, что его лицо было прекрасно видно. Правда, Сынмин всё равно с трудом узнал себя. Неужели он тогда действительно так беспардонно закинул ногу на спящего Минхо?
Предвкушая подпись, Сынмин листнул вниз и еле сдержал смех.
«Привет-привет! Публикуем необычные фото от нашей редакции! Вы только посмотрите, какие у Линоу длинные реснички~ Когда он спит, то похож на расслабленного ангела! Хотели бы, чтобы он стал вашим ангелом-хранителем? ~ Или пускай охраняет только щеночка?»
Ну, конечно. Три дня назад, в перерыве между съемками шоу, измотанные с самого утра, они с Минхо позволили себе поспать несколько часов в темной гримерке. Сынмин не сказал бы, что у Минхо тогда было ангельское настроение: скорее, наоборот, проснулся он еще более раздраженным. Но постарался, чтобы никто не обращал на это внимание. Хмыкнув, Сынмин представил, с каким выражением лица Минхо будет читать этот текст, зная, что от и до — полнейший бред. И испугается ли, поняв, что спасения от слежки нет даже в компании.
Сравнив запись в раскрытом на кровати блокноте с настенными часами, Сынмин начал собирать сумку, готовясь к выходу.
Только после первой ложки риса Сынмин понял, что его положение за столом было чуть ли не самым незавидным. Да и не с кем поменяться. Слева от него сидели притихшие Минхо и Феликс, а справа — насупленный Чанбин. Каждый раз Сынмин благодарил провидение за то, что Чанбин не был левшой. То, как агрессивно он размешивал палочками соус в рисе, к счастью, никаким образом физически не задевало Сынмина. Напротив них что-то бурно обсуждали Хёнджин и Хан, с каждым словом отбирая у зажатого между ними Чонина по маринованному грибочку. Сонный Чан сидел на короткой стороне стола, и Сынмин позавидовал отсутствию у него соседей.
За каждой тарелкой Чанбин ходил по очереди, чем жутко раздражал остальных. Его образ мелькал перед глазами, так что даже Хёнджин пообещал прибить его, если тот не сможет сразу взять на раздаче всё, что ему хочется съесть. При этом каждый раз Чанбин протискивался за Хёнджином, Чонином и Ханом, вместо того чтобы спокойно обойти через нормальный проход по другую сторону от них.
Напряженное молчание Минхо и Феликса прерывалось странными грубостями. Стоило Чанбину в очередной раз задеть стул Хёнджина, как Феликс тут же вполголоса заметил:
— Хён, а ты вдави его в стол чуть сильнее. Может, он так лучше поймет, что ты хотел сказать. Не будет тебе мешать заодно.
Чанбин остановился на полпути. Все молча уставились на Феликса. И только Хёнджин не растерялся:
— Ладно тебе, Феликс, у меня там еще места много, — Хёнджин показательно придвинулся к столу, — видишь? Да и как я могу не пропустить Чанбин-хёна за едой? Он ведь тогда расстроится и пойдет писать грустную песню про собственную голодовку.
Хмыкнув, Чанбин на секунду положил руку на плечо Хёнджина и молча двинулся в сторону раздачи. Даже не отшутился. С удивлением Сынмин заметил, что это была не первая гадость, брошенная Феликсом в сторону Чанбина за этот ужин. При этом ни разу еще Чанбин ему не ответил. Что же у них произошло?
— Какие у нас грустные хёны, — громко сказал Хёнджин, — ладно Минхо-хён, у него всегда такое лицо, — Хёнджин ойкнул, когда ему прилетело по коленке ногой, — но Чан-хён и Чанбин-хён точно в моем стоп-листе веселья. Хани, а ты что думаешь?
— Действительно, тут что-то не так. Думаю, их мы с собой не берем. Да?
— Куда не берете? — вмешался Чан.
— А никуда! Вы лица свои видели, это же вселенская печаль и тоска, — ответил Чонин.
Подошедший Чанбин с громким звуком поставил на стол тарелку с курицей и кимчи. Сынмину захотелось поднять ее и проверить, не появились ли на стекле сколы. Обсуждение сошло на нет, и за столом постоянно общались лишь Хёнджин, Хан и Чонин.
Внезапно в их голоса вмешался голос Чанбина:
— Ёнбок, передай салфетку.
Краем глаза Сынмин заметил, что Феликс даже не пошевелился, лишь помешал палочками лапшу в остывающем супе, всё так же, как и до этого, смотря перед собой куда-то мимо ребят. Минхо легонько локтем задел бок Феликса, но никакой реакции не последовало: тот едва заметно покачал головой. Не услышал, что ли?
Сидевший напротив них Хёнджин по столу подвинул салфетницу ближе к Чанбину. Словно этого не произошло, Чанбин повторил чуть громче и жестче:
— Ёнбок, передай салфетку, пожалуйста.
— А ты заставь.
Минхо вздохнул, словно собирался прервать эту непонятную перепалку. Вдруг Чан протянул руку к соседнему пустующему стулу, подвинул его к их столу и жестом попросил ребят сдвинуться. Сам же переставил тарелки со своей едой и стакан с напитком на край, а после пересел на новый стул рядом с Ханом — так, что теперь с каждой стороны их было по четверо. Озираясь, удивленный внезапной перестановке Сынмин заметил их менеджера, который с подносом в руках подошел к столу и занял освободившийся стул Чана.
Тут же завязав вполголоса диалог с менеджером, Чан по очереди кивнул на Минхо и Сынмина, которые сидели напротив. Сынмин терялся в догадках. Неужели они впервые за столько времени все вместе обсудят происходящее? Неужели компании стало не плевать только, как слежка началась в их стенах?
— Всем приятного аппетита. Как вы поняли, я пришел сюда к вам не просто так, — начал менеджер. — Наша компания совершила ошибку в плане вашей безопасности. Думаю, фотографии из гримерной вы все уже видели.
— Вы выбрали самое серьезное место, чтобы поговорить с нами на эту тему — столовку, — подражая вкрадчивому тону, сказал Хёнджин. — Клянусь, хён, это самое мудрое решение, — он сложил руки в молитве и кивнул менеджеру.
— Тебе не надоело? Какая разница? Сейчас не в этом дело.
— Простите, хён, я постараюсь быть серьезней, — прижав руку к сердцу, кивнул Хёнджин.
Менеджер глубоко вдохнул и отхлебнул воды из стакана.
— Недавно вашей охране удалось поймать девушку, которая организовывала незаконную слежку, прикрываясь именем фан-клуба. Как нам удалось выяснить, девушка уже давным-давно была в черном списке компании. Однако никакой связи с сайтом мы не нашли.
— Надо же! — с напускным удивлением протянул Феликс, подняв брови. — Так и не попалась нужная сасэнка, что ли?
— Ёнбок, сейчас не время, — вполголоса одернул его Минхо, быстро кинув взгляд через Сынмина.
Никто больше не ответил на замечание Феликса. Правда, Сынмин не совсем понимал, какой именно реакции — и от кого из них — тот ожидал. Как будто в один момент все переругались, а их с Чаном, Ханом и Хёнджином с Чонином не позвали.
— К тому же, — менеджер повысил голос, и Чан жестом попросил остальных замолчать, — никто из наших подозреваемых под критерии не попал. Совсем анонимно подать в суд мы не можем, но и ограничивать вашу деятельность не имеем никакого права.
— Да, это невыгодно, — прошептал Феликс и тут же примирительно поднял руки под взглядом Чана.
— Потому мы бы попросили вас впредь быть более осторожными в словах и действиях, а также не оставлять вещи, особенно телефоны, без вашего присмотра. Раздевалки будут закрываться на ключ, а ключ — выдаваться под расписку одному человеку. Нам нужно время, чтобы всё здесь прочесать и всех проверить. Камера на этаже в тот день отключилась ровно в тот момент, как вы зашли в комнату, — менеджер кивнул Минхо и Сынмину.
— Жуть, — протянул Хан.
— Предлагаете опять прятаться? — спросил Хёнджин. — Ходить парочками всюду? Да пусть меня хоть всего отщелкают, всю одежду растаскают, буду я каких-то сумасшедших бояться...
— Да ты мне в Японии проел весь мозг уже этим. «Мы не будем прятаться! Мы не боимся!» Да понял я, — менеджер проговорил сквозь зубы. — Тебе тогда срача не хватило?
— Конечно, вас бесит, потому что я прав, а вы все нет, — парировал Хёнджин.
Сынмин, не вслушиваясь в их перепалку, думал про сасэнов. Япония. Могло ли быть такое, что сасэны платили кому-то стороннему за фотографии, информацию и видео? Вряд ли: Сынмин представить не мог, чтобы сасэны делились друг с другом контентом, ведь добывали они его с трудом. Япония. Кто ездил в Японию с Феликсом и Хёнджином, они все точно знали. Даже стажеров взяли — с отвращением Сынмин подумал про Ким Ёсоль, хамку с большим розовым чемоданом косметики. Мог ли это быть кто-то из числа их стаффа: ведь они знали и размеры одежды, и параметры, да еще могли легко сделать любую фотографию и зайти куда угодно в этом здании. Не вязались только длинные ногти, которые Сынмин видел в отражении на фотографии Феликса из кондитерской. Для стаффа это было неприемлемо.
Наскоро поклонившись менеджеру, который что-то втолковывал Хёнджину, Сынмин в задумчивости встал из-за стола и с пустым подносом направился к выходу из столовой. Япония. Стафф. Ногти. Кто...
В коридоре его кто-то схватил за плечо, выдернув из собственных мыслей. Догадка ускользнула, не успев проявиться, и Сынмин тихо ругнулся.
— Ого, да ты и так можешь, — улыбнулся Чан, сняв руку с его плеча.
— А ну говори, о чем думал сейчас, — крикнул Чанбин, подходя к ним, и направил палец на Сынмина. — Я сразу увидел, как у тебя мозги работают.
Вздохнув, Сынмин быстро поправил челку. Непривычный жест, неудобный. Больше всего Сынмину хотелось узнать про конфликт Чанбина с Минхо и Феликсом, но спросить он не решался. Ни в коем случае он не собирался принимать чью-то сторону, не зная всего — а именно этого от него тихо потребует Чанбин, если уж станет делиться. Сынмин слишком хорошо понимал его.
Да и вряд ли Чанбин уже поведал Чану. К тому же, Феликс обычно ему все рассказывал. Ему и Сынмину. Остальные — тоже. В такие моменты они становились ушами, быть которыми Сынмин иногда уставал. Потому что его самого спрашивали редко, да он и не особо горел желанием делиться переживаниями.
— Отомри! — Чанбин попытался щелкнуть пальцами.
— Слушайте, — Сынмин медленно поднял голову и по очереди посмотрел в глаза Чанбину и Чану. — Вас ничего не смутило в нескольких последних постах?
— К примеру?
— Размеры обуви, к примеру. Хён, у тебя какой размер?
— Сорок первый, — ответил Чанбин. — А написали, что у меня сорок второй.
— У Хана было то же самое, — кивнул Чан, скрестив руки на груди. — У него ведь сорок с половиной, он еще постоянно шутит на эту тему. А на недавнем выступлении дали вам обоим сорок второй.
— Именно, — Сынмин достал из кармана телефон, нажал несколько раз на экран и начал читать: — «Размеры обуви участников Stray Kids. Отличная и нужная информация, если вы захотите сделать подарочек своему биасу на ближайшем фансайне». Хан в гримерке несколько раз сказал, что попросит фанатов дарить ему обувь правильного половинчатого размера, если стилисты с этим не справляются. Подозрительно?
— Не то слово. И размеры неправильные на сайт выложили, и шутку Джисона... Так, нет, — перебил сам себя Чанбин. — Мы же в этих ботинках потом домой уехали.
— Именно, — повторился Сынмин. — Значит, этот человек присутствовал до того, как мы уехали.
— Я знал, что ты к этому клонишь. Сам размышлял, не затесалась ли крыса где-то тут, но Чанбин не совсем меня поддержал.
— И что касается свежей фотографии. Скажем так, я не совсем спал, и фотографирующий был не очень высоким. Средний рост, скорее, остальное не припомню. Подумал, что это кто-то из вас, или дверью ошиблись.
— Почему раньше этого не сказал? — удивился Чанбин.
— На всякий случай.
— Рост вообще никак не поможет. Зато есть одна непростая идея, но только там нужно ваше участие. А еще — безучастие остальных.
***
Если Феликс своим поведением хотел задеть Чанбина, то у него это определенно получилось. Стараясь не забываться и не шептать себе под нос, Чанбин что-то искал в телефоне. Он слишком привык к восхищению Феликса, к тому, что ему и слова против тот никогда не говорил. Потому что повода не нашлось бы. Потому что Чанбин мог противиться попыткам других, но всегда уступал Феликсу. Угроза Минхо иногда всплывала в мыслях, и Чанбин даже представить не мог, что случилось бы, подерись они. Но вряд ли это отменило все те непонятные поступки Чанбина.
Наверное, Феликс сегодня ждал от него извинений. Зная Минхо, тот сразу разжевал подноготную каждого слова и движения. Рассказал даже то, о чем ни Чанбин, ни Феликс не догадывались. Хотя нет, Феликс явно поведал ему не всё. Иначе Чанбин был бы давно растоптан.
Зачем же он всё испортил? Добыче не понравилась настойчивость хищника, и в итоге он потерял всё: и пойманного, и удовольствие от поимки. В представлении Чанбина чувства к кому угодно не были чем-то запретным, и потому он не сразу додумался, что Феликс мог скрывать их не только из-за стеснительности или нерешительности.
После их расставания с Чаном и Сынмином прошло совсем мало времени. Поняв, что обсуждать дальнейшие планы в обстановке компании неуютно и небезопасно, Чанбин предложил встретиться чуть позже в их общежитии. Он еще не придумал, как именно отвлечет Хёнджина. Если тот сам не запрется в комнате после невозможно долгого спора с менеджером: Чанбин оглянулся на стол, где недавно они сидели все вместе, и даже издалека приметил, как Хёнджин всё еще что-то яростно доказывал и размахивал руками. Хотелось напомнить ему, что спорить с менеджером бесполезно. Ведь сам Чанбин уже давно просил его как можно чаще включаться в дело сасэнов, но тот был непреклонен. А сейчас...
Ни Хёнджина, ни уж тем более Феликса или Чонина они впутывать в это не хотели. Только если это выйдет случайно. Про Минхо Чанбин даже и не думал. В конце концов, для разбирательств со списками их тоже никто не приглашал. И если отсутствие Хёнджина и Чонина можно было объяснить банальной заботой об их моральном состоянии (оба принимали всё слишком близко к сердцу и долго переживали), то Феликса исключали, чтобы он не стал еще большей жертвой. Это из-за него сасэны обезумели, за ним гонялись больше всего и доводили сильнее остальных.
Но всё равно ему вряд ли было так больно, подумал Чанбин, как после его собственных поступков.
Телефон в руках завибрировал. Чанбин тут же закрыл приложение с доставкой еды и нажал на уведомление — открылся их общий групповой чат.
«Ночевать не приду. Ушел к другу, не ищите», — гласило сообщение.
Феликс.
Наверное, будь Феликс не таким близким его душе, Чанбин повелся бы. Весь день и вечер его язвительно тыкали лицом в его же ошибки, и вот теперь Феликс сдался. Насколько Чанбин знал, единственный сеульский друг Феликса, с которым у него были подобные теплые отношения, на два месяца уехал в путешествие. Зачем же опять эта ложь, Феликс?
Зная правду и никому ничего не сказав, Чанбин в панике направился к лифту.
Когда Чанбин дошел до парка, луна уже начала садиться. Чанбин поежился. Дожди не прекращались всю неделю, а сегодня палило солнце. Но вот сейчас то тут, то там Чанбин подмечал остатки невысохших лужиц. От входа — прямо по дорожке, потом налево и ближе к набережной, откуда открывался завораживающий вид на реку. Часто в детстве Чанбин катался здесь на велосипеде. Пару раз они с сестрой даже заключали пари: кто за неделю прокатится во всех парках на берегу реки Хан и сделает фотографию в каждом, сможет загадать одно любое желание. Маленькому Чанбину думалось, что он выигрывал, потому что был всемогущим; и только с возрастом он понял, что сестра просто-напросто хотела его побаловать.
Темнота, заходящая луна и холодный ветер с реки в одиночестве казались Чанбину отнюдь не романтичными. Мурашки пробирались по его рукам. А что, если он ошибся?.. Для него это было равноценно окончательной потере Феликса.
Чанбин огляделся. Тот день он запомнил отлично, хоть и не всегда это показывал. Они с Минхо и Феликсом снимали эпизод их шоу, играли в настольную игру и ели курицу. На поиски курьера из доставки еды они с Минхо почему-то решили отправить Феликса: хотя они оба знали город и в особенности этот парк гораздо лучше.
Под одним из деревьев они и сидели на этом странном пикнике, тогда же Чанбин проиграл Феликсу и должен был поцеловать его в щеку. Из-за того, какое значение тогда этому придал Феликс, Чанбин почему-то смутился. Чуть ли не заставил себя это сделать, тянул время и прятал порозовевшие уши под капюшоном толстовки. Хотя в поцелуе ничего особенного не было. Если Чанбин прав, если Чанбин всё еще понимал Феликса, то он должен был сейчас сидеть на том самом месте.
За несколько метров Чанбин остановился. Действительно, Феликс, прижав коленки к себе, сидел на пледе. Смотрел на реку, но как будто бы и мимо нее сразу. На секунду Феликс прикрыл глаза, и Чанбин сделал шаг назад. Заметил? Но нет.
Тут же Чанбин мысленно обругал Феликса за невнимательность — тот настолько расслабился и погрузился в себя, что даже не обернулся на шаги вдалеке. «Привык к безопасности в городе, но ведь нельзя быть настолько безалаберным, — подумал Чанбин. — А вдруг что».
Чанбин прикинул, что наверняка Феликс останется тут до рассвета. Как-то раз они с Феликсом спорили на эту тему — и если Чанбин больше наслаждался закатами, то Феликс временами вставал пораньше и смотрел на восход солнца. Говорил, что из-за этого все заботы как будто бы сразу остаются в темном прошлом. Ну, конечно, от Феликса, от солнечного и романтичного Феликса Чанбин и не ожидал чего-то другого.
Так и не решившись подойти и выдать себя и свою совесть на его суд, Чанбин присел у ближайшего к нему дерева и глянул на Феликса. Стоит ему вдруг уснуть, Чанбин тут же его разбудит. И если рассвет в его комнате после вечера с вальсом Феликс встречал в одиночку, то этот рассвет они встретят вместе. Хоть и на расстоянии.