Глава 6. Белый день
Сынмин успел дернуть Феликса на себя, но велосипедист уже вывернул руль в другую сторону и зигзагами помчался дальше, распугав и так немногочисленных прохожих. Кофе, который Феликс держал в замерзающих руках, он чуть было не пролил на Сынмина. Тот тихо выругался.
— Цел?
В ответ Феликс кивнул. Обычно на Мёндоне с утра не было и души, но сегодня прохожие сновали туда-сюда, где-то мелькали еще велосипеды — и как они только не боятся ездить сейчас, — особенно много молодежи толпилось у пекарен и кондитерских. Здания уходили ввысь, пестрели тут и там вывески, на которых отражалось солнце, а узкие статные улочки давили, как будто норовя захлопнуться над головами людей и оставить их здесь навсегда. Феликс бегло осмотрел Сынмина, стряхнул с него почти незаметную на тонкой темной куртке каплю кофе и одной рукой принялся оттирать свой шарф. Красные кисточки промокли и выглядели отвратительно, не лучше потонувшего в разводах желтого цветочка на самом полотне. Брезгливо Феликс попытался перевязать шарф и спрятал эту часть под чистой. Ладони пропахли сладким кофе, всё еще прохладный воздух сковывал и так трясущиеся пальцы.
— В торговом центре по пути точно есть уборная, не расстраивайся, — ровно произнес Сынмин, ощутимо потрепав его по плечу.
Неужели у Феликса было такое лицо, что он расплачется — иначе с чего нежность? Хотя в списке сегодняшних неудач испорченный шарф, подарок от сестер из Австралии, явно был не на первом месте. Феликс проспал время, в которое они собирались пойти позавтракать и по магазинам. Потому утром он десять минут слушал вздохи недовольного Хёнджина и цоканье Чонина, которым не достались их любимые миндальные круассаны.
Всё так же молча они с Сынмином догнали Хёнджина и Чонина. Увлеченные каким-то спором, они даже не заметили, что ребята отстали. Хёнджин размахивал фирменным пакетом, видимо, не боясь уронить одежду, и потягивая кофе увлеченно слушал Чонина. За широким шагом Хёнджина все поспевали с легкостью, но Феликсу пришлось поднажать. Эта их привычка убегать знатно раздражала. Он прислушался к словам Чонина, на каждое из которых Хёнджин закатывал глаза:
— Хуже маршмэллоу нет ничего, ты что, издеваешься?..
— Идиот, — вставил Хёнджин.
— Нет, погоди, ну вот как можно эту гадость есть жареной? Соленой? Лучше вообще ничего не дарить, чем это. Или же украшения тогда уж...
— Дурак, — кивнул Хёнджин.
— Ай, хён, у тебя совсем аргументов нет? Серьезно?
— Какие тебе нужны аргументы, если всем и так понятно, что маршмэллоу лучше белого шоколада и печенья. Тем более, напомню! Ты жрал за обе щеки те, что приготовил Минхо-хён.
— Это не то же самое, они были бесплатные и вкусные, а мы говорим про покупные, — Чонин выхватил у Хёнджина стакан и отпил кофе, поморщился. — В подарок! — по буквам протянул Чонин.
«Белый деньБелый день — негосударственный азиатский праздник, отмечается 14 марта. В этот день мужчинам принято отвечать на подарки, полученные от девушек 14 февраля, в День святого Валентина. Одними из традиционных комплиментов от парней возлюбленным считаются белый шоколад, печенья и так нелюбимые Чонином маршмэллоу, с которых и начался праздник. Не стоит путать с 14 апреля, Чёрным днём, — праздником одиночек, на который обычно едят чачжанмён. Кстати, очень вкусно. », — прошептал ему Сынмин.
Ах, вот в чем дело: все эти толпы у кондитерских, все эти парни у прилавков искали подарки. В суматохе и собственных безрадостных мыслях Феликс забыл, как здесь внимательно относились к любым праздникам, а про этот, через каких-то четыре дня, уж совсем и не вспомнил. Про себя он усмехнулся. Отчего бы ему в принципе помнить про Белый день? Возлюбленной у него не было. Признания в последние несколько лет он слышал только от фанатов. Да и раньше он не назвал бы День всех влюбленных своим любимым праздником: сестры всегда получали больше валентинок, нежели он, и дарить кому-то самому порой было неловко и стыдно. Утешительные обмены открыточками в семье явно не в счет.
Ну и, в конце концов, ему никто ничего не подарил на День святого Валентина, а потому законы именно этого праздника-ответа для него не существовали уж точно. Единственный человек, которого он бы хотел обрадовать коробкой маршмэллоу, что бы там ни говорил Чонин, или же прелестной упаковкой белого шоколада из чудесной домашней кондитерской, точно сведет всё в шутку. Или же посмеется над ним. Страшно представить, почти невозможно, но Феликс уже не был ни в чем уверен.
— Так, а вы как думаете? — Хёнджин увернулся от руки Чонина, который хотел отпить еще кофе — видимо, чужой вкуснее — и поравнялся с Феликсом. — Ёнбок!
— А? Что?
— Что бы ты подарил на Белый день?
Феликс даже остановился и посмотрел на выжидающих Хёнджина и Чонина, словно от его ответа зависело всё в этом мире. Людей становилось больше, но пока что он мог позволить себе вот так замереть посреди обычно шумной улицы.
— Кому подарил? — стало даже любопытно, что ему скажут.
А вдруг они не заметили? Нет, заметили же точно, Феликс видел в их глазах жалость, просто они еще ни разу это не обсуждали. Вдруг произнесут то самое имя, и станет так приятно горько в груди, и тогда...
— Да никому! Вообще, в принципе. У кое-кого проблемы с маршмэллоу, он тут с чего-то заинтересовался Белым днем.
— Чего? — вмешался Сынмин. — Мало того, что за его угаданный рост еще и футболка прилетела кому-то, так он продолжает выпендриваться. Кажется, этот кое-кто с такими замашками не приглашен на коллективное поедание чачжанмёна через месяц. У нас, вообще-то, братство с законами. Будешь один есть, готовься.
— Ой, да ну вас, фантазеры, — отмахнулся Чонин. — Так что, хён?
— Даже не знаю, — протянул Феликс, чувствуя на себе взгляды. Сынмин смотрел особенно выжидающе, его глаза заинтересованно блестели. Заметил-таки, блин. — У нас рядом с общежитием есть очень хорошая кофейня, и я вчера видел там красивые наборы... Они универсальные, и для парня нормально, и девушке пойдет, в принципе...
— А в наборе что?
— Ну там, макаруны, плитка шоколада, открытка, кажется, еще печенье с начинкой...
— И ни единой чертовой маршмэллоу, — заключил Чонин. — Вот что значит тонкий вкус. Спасибо!
До ближайшего торгового центра оставалось всего ничего. Не считая Хёнджина, который уже бросил попытки сбежать от вдруг помешавшегося на сладостях Чонина и тоже сбавил шаг, все шли непривычно медленно. Располагала к этому и погода: солнце разгоралось с каждым часом, и потому Феликс слегка расслабил мокрый шарф и расстегнул куртку. Сегодня разговор с Сынмином не клеился. Даже сейчас, когда он собирался что-то обсудить, их прервали. Хотелось рассказать о том, что он увидел в темных коридорах неделю назад и заодно объяснить свое поведение в гримерке шоукейса. Дружба с Сынмином ему была дорога, и, хоть он и не обижался, но не было желания давать ему повод думать об их взаимоотношениях как-то плохо.
— Кстати, о влюбленных, — начал Феликс. Сынмин тут же повернулся к нему и взял его под руку. — Я на прошлой неделе занимался в дальнем зале. Ночью... Захотел пить, ну и... — Феликс щелкал пальцами в воздухе, подбирая слова. — Там кто-то был.
— Где, в воде? — хмыкнул Сынмин.
— Да нет же, в коридоре. Короче, — он понизил голос, как будто их подслушивали, и огляделся. Хёнджин и Чонин опять оказались перед ними, не так далеко маячил вход в торговый центр. — Я уже к утру пошел в кладовку, ту, где нам уборщица воду оставляет. А там же темно, ни черта не видно. Хотел включить фонарик, слышу, кто-то... Стонет, — он почувствовал, как зажглись щеки. — Представляешь, там кто-то у стенки зажимался, они... Точно парень и девушка. У нее ногти были длинные, просто когти, волосы — вроде короткие, не рассмотрел. У них телефон зазвонил. И я сразу убежал, — сбивчиво закончил Феликс.
Почему-то он решил не говорить, что рингтон показался ему смутно знакомым.
— И что думаешь?
— Думаю, это должен быть кто-то из наших, — неуверенно закончил Феликс. — У кого еще есть пропуск? У знакомых девушек таких ногтей нет, а еще волосы у всех, кого мы знаем, длиннее.
— И потому ты меня про визажистку спрашивал? У нее-то каре, — кивнул Сынмин. — Сомневаюсь, что она в первую же неделю работы успела с кем-нибудь переспать. Тем более, она замужем. — Он вздохнул. — М-да, теперь там и ночью нельзя, раз там по углам парочки целуются. Проходной двор какой-то. Ты больше их не видел?
— Я больше не ходил так поздно на тренировки.
— Кстати, как тебе практикантки?
Сынмин как будто намеренно увиливал от насущных тем. Как почудилось Феликсу, это не к добру: значит, дальше он его заставит говорить.
— Не знаю. Ничего особенного, но вторая мне чуть ухо не спалила.
— Согласен, меня тоже не впечатлили. Кстати, — повторился Сынмин, — о красных ушах. Что это было на записи комнаты? И после?
— Перенервничал. — Слова, заготовленные заранее, не шли. — Не люблю замечания, ты же знаешь. И сталкеры эти потом...
— И потому избегал всех снова. — Сынмин краем глаза посмотрел на Феликса, тот постарался отвести взгляд. — Феликс, давай начистоту. Сталкеры были всегда, хоть и не такие помешанные. Ничего не поменялось особо, из неожиданного — только ваша ссора на этой почве. Я сам уже давно догадался, что ты не шутишь на эту тему, но хочу услышать от тебя, хочу понимать, про то ли я думаю. Ты ведь знаешь, что я тебя осуждать не буду? И никто не станет. Я хочу помочь.
Черт. Феликс замялся, не зная, как впервые серьезно, не просто так, в шутку, сказать словами всё то, что томило его, заставляло сердце биться и чувствовать себя живым, а потом убивало, медленно съедало изнутри и мучило ночными кошмарами, в каждом из которых он оставался один в куче битых стекол и тысячу и один раз умирал от нестерпимой боли. К глазам подступали слезы, и он постарался, чтобы этого никто не заметил. Сынмин отвел его под козырек ближайшего магазина и позволил уткнуться себе в плечо.
— Я люблю его, понимаешь, — тихо-тихо сквозь слезы прошептал Феликс. — По-настоящему люблю. И всё это время пытаюсь ему сказать. Сказать, чтобы мне стало легче. И никто, даже ты, в этом мне не поможет.
***
Мерзость.
Экран до сих пор горел рисунком, комментарии к которому Чанбин читал добрые полчаса. Конечно, в оригинале это была всего лишь часть хореографии: второй припев, после их поддержки с Хёнджином, когда они становились в пары и опускались на колени. Чанбин — с Чонином, он про себя считал, чтобы тот успел долететь до своей партии, пока Минхо корчил Хёнджину всякие непотребные, смешные рожицы или вытворял руками на его спине невесть что. Самих фотографий с шоу им уже было достаточно. Минхо смеялся при виде них, гадая, во что там превратились фанаты, увидевшие это, и делился с Хёнджином догадками, что именно они надумали.
Вот только Чанбину такая игра была не по душе: особенно теперь, когда вместо Хёнджина кто-то нарисовал в этом же моменте Феликса со спины. Не узнать его было почти непосильной задачей, и Чанбин сначала рассматривал то, каким правдоподобным получился рисунок и с какой удивительной точностью выведены вокруг талии руки Минхо, его же ухмылка и выгнутая спина Феликса. Чем больше Чанбин разглядывал, тем сильнее его это почему-то раздражало. Слова, которые они говорили, ими же описывали свои желания в комментариях — половину такого он бы и за всю жизнь не придумал — и хвалили автора... Всё, что творилось у этих обезличенных людей в мыслях... Ему вдруг воспринималось реальностью. Вот бы они закрыли свои поганые рты.
Перестать мучиться его заставил особенно гадкий комментарий. Чанбин перечитал его несколько раз, строчка за строчкой. Он ясно ощущал, как покраснели уши. Слишком подробная просьба, описание каждой детали; обычно вот так в открытую о чем-либо фантазировать мало кто решался. Понимая, что начинает это представлять, Чанбин отшвырнул телефон на подушки и сел за рабочий ноутбук. Мерзость.
Уже неделю они с Чаном и Джисоном старались подобраться ближе к авторам сайта, но безуспешно. После нескольких попыток Чана подружиться с фанатами на фейковом аккаунте его заблокировали из-за слишком странных сообщений — Чанбин не понимал, как в принципе можно догадаться попросить список сотрудников их компании. Теперь же Чан закидывал его скриншотами смешных комментариев и веток в обсуждениях, мемами и видео. Чанбин недовольно смахивал уведомления, пытаясь сосредоточиться на работе. Кажется, Чан не всегда так серьезен.
Над этой песней Чанбин корпел давно, но все не решался показать остальным. Он еще не отошел после шуток над его неудачной личной жизнью и каждодневными издевательскими предложениями Сынмина все-таки сходить в кино, раз его герою этого так нужно было. Очередная баллада. Но на этот раз он хотел предложить Феликсу исполнить ее вместе. Вышло бы неплохо. Но, наверное, теперь не получится. Ведь он явно не будет с ним говорить.
Или же?.. Чанбин захватил с дивана телефона, заблокировал экран и пошел за курткой.
*Белый день — негосударственный азиатский праздник, отмечается 14 марта. В этот день мужчинам принято отвечать на подарки, полученные от девушек 14 февраля, в День святого Валентина. Одними из традиционных комплиментов от парней возлюбленным считаются белый шоколад, печенья и так нелюбимые Чонином маршмэллоу, с которых и начался праздник.
Не стоит путать с 14 апреля, Чёрным днём, — праздником одиночек, на который обычно едят чачжанмён. Кстати, очень вкусно.