Глава 5. В темноте
Связка ни в какую не запоминалась. Танец — это язык, кажется, что на нем говорят лишь немногие, но на самом деле это не так, он подвластен всем, танец — это про чувства, воспламеняющие и угасающие, которые распознать можно одним лишь взглядом и движением, танец... Феликс без сил рухнул на диван в дальней части зала и бессмысленно уставился в огромное зеркало. Обычно он не думал ни о чем, движения шли сами собой, но уже с утра у него всё не клеилось. Наверное, из-за погоды или нахлынувшей резко усталости.
В зеркале во всю стену отражался кусочек неба, прикрытого занавеской: за окном еле-еле брезжил рассвет. Надо же, а Феликс и не заметил — он ведь пришел попрактиковаться всего на пару часов. Прямо как во времена предебюта. Тогда они с Минхо проводили здесь тренировки с полуночи и до самого утра, когда начинались уже другие классы. В соседнем зале обычно занимался Хёнджин. Он почти никогда не присоединялся к ним и наглухо закрывал дверь, даже колонки делал зачем-то потише. Минхо, казалось, совсем не обижался и говорил, что Хёнджину нужно время. Привыкнуть к разнице между ними, наловчиться и превзойти сразу всех. Такое упорство было Феликсу, предпочитавшему размеренность и спокойствие, даже на зависть.
Феликс почувствовал, что под поясницей что-то мешает: это оказалась пустая пластиковая бутылка. Причем явно последняя. Вода в кулере закончилась еще час назад, и в ящиках у стены теперь тоже было пусто. Черт. Ему пришлось сползти с дивана и доковылять до двери, которую и в нормальном состоянии можно было открыть с трудом. Всё ради безопасности, да-да, уже слышали, но Феликс до сих пор не представлял, как тяжеленная дверь спасет кого-либо, если она еле сдвигается. Брести по темным, пустым коридорам в сторону кладовки было не очень приятно. Уборщица никак не соглашалась оставить лишние упаковки воды прямо в зале: сетовала на девчонок, которые невесть каким образом о них запнулись. А потом молча пихнула умоляющим ребятам ключи от кладовки с водой и закусками.
Здание казалось бесконечным, словно из кошмаров, что отпускают только на следующий день, а потом повторяются; лишь изредка подсвечивались зеленым таблички-указатели на выходах. Всё остальное утопало в тени и тишине, и только где-то в соседнем зале отдаленно пищала сигнализация. Феликс мог включить фонарик и перестать себя мучить, но что-то его отговорило. Незримые шепотки? Ощущение чужого присутствия? Он отмахнулся и ускоренным шагом — на всякий случай — пошел к подсобкам.
Феликс почти что повернул за угол, но тут же остановился. Там у ряда одинаковых дверей определенно кто-то был. Сюда не попадал свет с улицы, да и все подсвечивающие знаки остались с другой стороны коридора — от них почти не было толку, как и от еле горящих надписей на дверях. Это была глухая часть этажа, совсем не подходившая к общему стилю здания. Ребята наизусть выучили, чтобы не спотыкаться, где обычно вился шнур от удлинителя, куда лезть не стоит и какой выключатель лучше нажать, лишь бы не попасть на мерзкую мигающую лампочку. Сейчас Феликсу включать свет даже наощупь перехотелось. Закрыть глаза, шаг назад, но очень тихо, словно выдуманный монстр еще не почуял тебя, или же... Возня, казавшаяся до этого плодом воображения, сейчас чудилась очень даже реальной. Из-за угла Феликс, крепко сжимая телефон в трясущейся руке, высунулся не целиком. Обзора и так хватило: нечто у самой дальней кладовки шевелилось и шуршало тканью.
К темноте Феликс привыкал с трудом, и сейчас он силился рассмотреть нечто. В свете скудной надписи на одной из дверей мелькнула нога, вполне человеческая, и Феликс отогнал и так глупые мысли. Нога согнулась и как будто бы обвилась вокруг чего-то, над ней же блеснула пятерня с невероятно острыми когтями, вверх, вверх по незримой ткани... Кто-то застонал. Внезапная догадка заставила Феликса смутиться: он их потревожил. Теперь всё ясней виднелись и шея прислоненной к двери девушки (ее короткие волосы растрепались), и жавшийся к ней парень, и нога, которую она закинула на него чуть выше бедра. Феликс медленно шагнул назад. Пить перехотелось. Конечно, вряд ли им есть дело до него, но всё же это как-то неправильно, да уж, Феликс, еще не хватало прослыть извращенцем, а у тебя и так своих проблем по горло. И вообще, в такое время здесь могут прятаться только свои, и это тем более неправильно...
Приглушенный звонок, такой знакомый, но одновременно и неприметный, отразился от стен пустого коридора. Кажется, это был телефон кого-то из парочки. Еще и еще, прерываемое шорохом, и Феликс на всякий случай почти что побежал в сторону раздевалки за вещами.
***
Сынмин весь день был не в настроении. Сначала ему в кофе положили меньше льда, чем он трижды попросил — бариста сам виноват, пришлось уже с утра встретиться с не менее холодным взглядом. Потом выяснилось, что кто-то уплел его специально оставленный с ужина треугольничек кимпаба (не то что бы ему было жалко, но ведь он интересовался, не хотят ли ребята!). И этот же кто-то сейчас сидел справа от него на огромном диване, хотя места было предостаточно, и со смешливым криком «хён, а, хён!» пытался его защекотать. А им бы обоим разогревать связки и разминаться. Через четыре часа начнется шоукейс, и Сынмин не хотел потратить и минуты подготовки впустую. Утром перед несостоявшимся завтраком Сынмин посетил преподавательницу по вокалу, и казалось, что на ее похвале он сможет работать еще долго.
Переживаний почти что не осталось. Наверное, его, как обычно, встряхнет перед самим выходом на сцену. А вот Чонин явно нервничал уже сейчас, молчание его не напрягало — он оставил затею с щекоткой и теперь принялся трясти Сынмина. Тот не выдержал и крепко закинул руку ему на плечи, схватил за шею; в кожу впились пластиковые бигуди. Хоть теперь угомонится.
— Хён, отпусти, не надо, пожалуйста, — Чонин сморщился, речь прерывалась смешками. — Я понял! Я больше не буду.
— Что именно не будешь? — хмыкнув, Сынмин чуть ослабил хватку.
— Ну, не знаю, считать тебя умным? — Чонин выпутался из его руки и вскочил с дивана. — Дурак-дурак-дурак!
Вслед ему полетели подушки и отвалившаяся бигуди. Где-то охнула стилист, тут же побежавшая за Чонином. Рядом с Чаном, Чанбином и Ханом он остановился. Те уже полчаса стояли у дальнего туалетного столика и что-то читали в телефонах. Изредка переговаривались. Со стороны это выглядело комично, но лица их были самыми серьезными. Сынмин не помнил, чтобы Чанбин читал мангу — иначе что они обсуждали вот так? — и потому с интересом уставился на них. Иногда туда-сюда проходил разминавшийся Хёнджин, видимо, тоже задаваясь вопросом, что же они там делают. Наконец, от телефона оторвался Чанбин: перед ним уже стояла визажист. Он покорно сел в кресло.
Сынмин продолжал следить за Чаном и Ханом. Лицо Чана было непроницаемым, почти что злым, телефон утопал в ладонях. Хан же, напротив, каждую минуту отрывался от экрана и всё пытался поймать взгляд Чана. Наконец, ему это удалось и, получив в ответ кивок, он вышел на середину огромной гримерки.
— Внимание! — Все, даже занятой стафф, притихли. — На нашем любимом сайте новый конкурс! Узнай точный рост любого мембера и получи футболку. Ну что, тащите рулетку, я хочу выиграть!
Послышались смешки. Сынмин тут же посмотрел на Чанбина — глаза были закрыты, оно и понятно, с визажистами лучше не спорить. Руки он сложил на коленях и теперь стучал пальцами по бедру. Интересно.
— А автор-то откуда знает? Какой правильный ответ? — крикнул Сынмин.
— Меня как-то пуговицами с пиджака измеряли. Может, и тут тоже посчитали по каким-то предметам рядом, — пробормотал Чан. — В любом случае, это уже перебор. Я им высказал бы.
— Боже! Я не хочу, чтобы за мной бегали с рулетками!
— И не будут. — Хан поднял брови и засмеялся. — В условиях ясно сказано: узнать рост можно у всех, кроме Хёнджина.
Тот картинно вздохнул. В проеме двери показались только приехавшие Минхо и Феликс, и Хан тут же молча плюхнулся на диван рядом с Сынмином. Даже как-то слишком быстро — его обычно ничто не могло спугнуть. Все, словно следуя за Ханом, молчали. Феликс очень переживал из-за сайта и публикаций, ребята это понимали, хоть и обсудили всего один раз. За то время, что они знают друг друга, такие вещи были ясны без слов.
Сынмину так и не удалось поймать Феликса и поговорить об этом. Он то убегал на тренировки, то закрывался в комнате или же уходил гулять. Та секунда, когда Феликс согласился поделиться тем, что его гложет, призраком следовала за Сынмином по пятам: это была не формальность или обязанность, нет, скорее, неотложное дело, по ощущениям напоминавшее игру в «сделай, или случится что-то плохое» с самим собой. Дурак-дурак-дурак. От мыслей Сынмина отвлекла визажист, попросившая его пересесть в другое место.
За час никто даже не начал обсуждать сайт. У Сынмина появилось желание начать, но каждый раз его перебивали: Чанбин орал, Феликс с Чонином просили передать привет через камеру. Не хватало только Минхо, который наступил бы ему на ногу. В очередной раз не получилось — в центр комнаты вышла руководительница группы стилистов, чтобы представить новых сотрудников. От Сынмина не скрылось, что Феликс окинул их самым недоброжелательным взглядом. Те жались друг к другу, пока им не дали слово.
— Добрый день. Меня зовут Ким Ёсоль.
Одна из девушек склонила голову, прижав руку к туловищу. Ей поклонились в ответ. Рядом с ней стояла такая же миниатюрная девушка. Она повторила жест Ёсоль:
— Добрый день, моё имя — Чон Джихё.
— Мы визажисты-практиканты, будем работать ассистентами группы стилистов. Пожалуйста, позаботьтесь о нас.
Сынмин, в отличие от остальных, поприветствовал девушек, к своему же удивлению, довольно сухо: он не любил делиться личным при новеньких в стаффе. Везде уши. Нужно было столько обсудить с ребятами!
Девушки сразу разбрелись по залу. Сынмина уже накрасили, волосы уложили, он успел переодеться и теперь раздраженно смотрел в телефон, развалившись в низком кресле. Единственный из всех он не подошел к девушкам лично. И сейчас просто исподлобья видел, как Ёсоль вертелась туда-сюда: маленькая и невысокая, легко потерять в толпе гримерки, но ее ярко-зеленая худи постоянно мелькала у Сынмина перед глазами. Рядом с Чаном, у Минхо, у Хёнджина — ты вроде практикантка, так иди и слушай наставления, как твоя подружка, — и вот уже копошится в заколках и украшениях на столике рядом с креслом, где сидел Сынмин.
— А у нас с вами фамилии одинаковые, представляете, — вдруг вполголоса сказала Ёсоль.
Сынмин поднял голову.
— Да что вы. Это действительно неожиданно. — Он хмыкнул. — Из каких вы Ким?
— В смысле?
— Откуда вы? От какого клана пошла ваша фамилия?
Сынмин не терпел несколько типов людей: навязчивых и несообразительных. Смотря на то, как Ёсоль уже битый час якобы случайно восторгалась всеми по очереди, он прикидывал, через какое количество дней её уволят за попытку служебного романа. Плавали, знаем.
Ёсоль задумалась.
— Хм, это фамилия мужа. Честно говоря, я не знаю про его корни...
— Понятно.
Замужняя? Сынмину стало неловко за свои несбывшиеся догадки. Не всё в мире крутится вокруг них, вероятно, есть и те, кто просто восхищается своей работой и людьми. Он молча встал. Кажется, Ёсоль тоже стало не по себе.
— Я пойду, пожалуй. — Ёсоль быстро поправила и так лежавшие ровно заколки на столике и кивнула. Взяла одну и закрепила челку на каре. — Буду рада работать с вами!
— Благодарю. — Сынмин ответил поклоном. — Это взаимно.
Как только Ёсоль отошла и направилась на другой конец гримерки, рядом с ним оказался Феликс. Он, сложив руки на груди, строго спросил:
— О чем вы разговаривали? Что она спрашивала?
— Да просто поздоровалась. Ничего такого. — Сынмин удивленно посмотрел на Феликса. — А что?
— Ничего. Ты видел её ногти? Они были острые?
— Интересуешься маникюром? — Сынмин опешил. Он никогда не был особым экспертом. — Ногти как ногти, как и у всех визажистов. Человеческие. Короткие. А что?
— Да ничего! — раздраженно бросил Феликс.
Сынмину лишь оставалось смотреть ему в след и гадать, почему тот вдруг заинтересовался ногтями практикантки.