Ночь, когда светила Луна

Мирея не дышала и будто бы даже ее сердце перестало биться, когда в голове появилось осознание. Эйден непонимающе смотрел на ее эмоции, а сама Мирея пыталась не закричать в голос.

— Эй, ты в порядке? Мне уже страшно, — спросил Эйден.

— Мы можем выйти на улицу и поговорить?

— А это нельзя здесь сделать?

По взгляду, брошенному на него, он понял, что нет. Они последовали к выходу и Эйден нащупал в кармане сигареты, ощущая, что разговор будет серьезным.

Они оказались на лавочке, где было максимально уютно. Вокруг росли цветы, где-то гуляли пациенты без серьезных диагнозов. Эйден закурил и Мирея впервые ощутила, что от стресса ей бы тоже не помешала сигаретка, но она промолчала.

— Ну, рассказывай. Только если тебе станет плохо — говори сразу. Ты и так бледная, как смерть.

— Я не знаю, зачем обсуждаю это именно с тобой, но не могу не поделиться этой дебильной мыслью хоть с кем-то. Я посчитала дни и у меня задержка в неделю, Эйден.

Его рука замерла на пол пути до лица. Струйка дыма медленно сочилась из сигареты в воздухе. Он повторил слова Миреи в голове.

— Ты уверена?

— Нет, мать твою, я считать не умею и месячные не заметила просто, — сказала грубо она и прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Но это же может быть просто стресс...

— Ты прав, но я не знаю. Я не хочу даже узнавать.

— Ты должна, тем более мы в больнице. Купи тест, или попроси сдать анализ.

Мирея закрыла лицо ладонями, прячась от Эйдена. Секунда и она начала плакать. Парень, бросив сигарету в урну, сел напротив нее на корточки и положил руки на ее колени.

— Эй, не плачь, это еще не точно. Может, у тебя правда сбой в организме от стресса, всякое бывает. Тебе нужно узнать наверняка.

-— Мне шестнадцать, Эйден, я не должна даже думать о таком. И ты разве не понимаешь, что есть вероятность, что этот ребенок твой? — спросила Мирея и открыла красные заплаканные глаза, смотря на шокированное лицо Эйдена.

— Но... это маловероятно. Учитывая то, что мы спали один раз, а с Леоном ты...

— Да, ни один раз, но все может быть. Я не могу даже думать о таком! Я схожу с ума! Зачем я обсуждаю с тобой это?

Эйден поднялся и сел на лавочку.

— Потому что ты доверяешь мне.

— А не должна. Ты просто брат Леона. Просто брат. Что я натворила?

Он обнял ее. Она снова расплакалась. Прижал к себе сильнее. Ситуация была дерьмовее некуда, но Эйден не терял надежды, что они ошибались.

— Да, я брат Леона, но ты не можешь отрицать, что я что-то чувствую к тебе, — сказал Эйден, сам не ожидая от себя такой откровенности.

Мирея отодвинулась от него, вытерла ладонями глаза.

— Даже не думай это говорить. Даже... не пытайся. Если я каким-то чудом беременна от тебя, этот ребенок все равно никогда не будет твоим.

Она встала с лавочки и двинулась обратно в больницу. Эйден достал вторую сигарету. Он не понимал, почему Мирея так жестока с ним. Не было причин его ненавидеть. А еще он искренне не понимал, почему она металась от Леона к нему. Это казалось чем-то неадекватным. Особенно сейчас.

Он не хотел возвращаться в палату, смотреть ей в глаза, снова слушать грубости. Эйден решил уйти домой.

Мирея, вернувшись в палату, умылась, поцеловала в щеку Леона и пошла к медсестре, которая чаще всего приходила к Леону. Попросив анализ ХГЧ, ей стало еще более тревожно, чем до.

— Прости, что все так сложно, — сказала Мирея Леону, когда снова оказалась в палате. — Я — ходячая катастрофа и когда ты очнешься, явно пошлешь меня куда подальше если я беременна. Я бы сама себя послала, только мне некуда возвращаться. Родители скажут, что я дура, а своих денег у меня нет. Мне никогда не было так страшно, как сейчас.

Мирея взяла лоток с едой и выбросила содержимое в урну. Думать об Эйдене ей совсем не хотелось. Особенно в хорошем ключе.

Ее позвали сдавать кровь спустя час ожидания и страх усилился. Она смотрела на иглу, на свою кровь, надеясь, что анализы придут отрицательные.

Ей сказали ждать несколько часов, а ей не хотелось и этого. Вернувшись опять в палату, Мирея села на стул рядом с Леоном, положила голову и устало погрузилась в сон.

Ее разбудили резко. Медсестра вошла в палату с листочком в руках. Оказалось, Мирея проспала три часа. Организм окончательно устал. Милая девушка по имени Луиза, протянула листочек. Мирея взяла его дрожащими руками, пробежала глазами по тексту.

ХГЧ: 3 842 мМЕ/мл

Это значит...

— Луиза, это то, что я думаю? — спросила тихо она, смотря потерянным взглядом.

— Да, срок при таком ХГЧ очень маленький — две-три недели.

— Твою мать...

— Ты не рада?

— Луиза, мне шестнадцать, как можно быть радоваться такому в шестнадцать?

Луиза прикусила губу. Она тяжело вздохнула и постучала по плечу Миреи.

— Только ты решаешь, что сделать дальше, — сказала она, а после глянула на Леона. — Да, в какой-то степени и он, но последнее слово всегда за женщиной. Не бойся.

— Ты говоришь за решение сделать аборт?

— Да, это решение нормальное. Ты молодая, твой организм восстановится, но ты должна очень хорошо подумать. После любого решения ты уже не будешь прежней.

— Спасибо, у меня еще есть время. А пока... я просто отдохну. Очень хочу спать.

Луиза улыбнулась и ушла. Мирее явно нужно было переварить эту новость.

* * *

Эйден чувствовал... злость. Впервые ощутив такую эмоцию по отношению к Мирее, ему стало страшно. Хотя, скорее, он злился не на нее, а на ее чувства к Леону. Эйден никогда не думал, что кто-то выберет его брата вместо него. Да, он любил Леона. Очень. Но самоуверенность в умении соблазнять девушек у него была слишком сильной.

Он не думал возвращаться домой к себе, а ехал к Луне. Эйден знал, что Тео сегодня на работе, а она отдыхала дома и под вечер собиралась к Леону. И он знал, что Луна не сильно будет ему рада.

Не рада человеку, который любил ее, который хотел, чтобы она его любила тоже. Чтобы хоть кто-то любил. Наверное, он отчаянно всегда искал именно это. Обжигался о наивность в отношениях, но возвращался к ней, единственной.

Эйден настырно звонил в дверь Луны. Ей пришлось открыть и встретиться с его взглядом. В его глазах было отчаяние, смешанное с чем-то до боли знакомым для Луны и она инстинктивно попыталась закрыть дверь, но Эйден остановил ее, задержав рукой.

— Прошу, впусти, — сказал тихо он.

— А если я просто скажу нет? Когда-то же ты меня должен услышать...

Но Эйден вошел внутрь, прошел в гостиную и Луна закатила глаза, закрывая дверь. Она шла за ним следом. В гостиной он стоял посреди комнаты и смотрел на нее.

— Эйден, прошу, не пугай меня. Мне и вообще нам хватает стресса.

— Я и не пугаю, я хочу сказать, что люблю тебя. По-настоящему, как Тео даже не снилось.

— Не надо снова об этом. Ты же знаешь мой ответ. Зачем снова лезешь в это?

Эйден подошел к ней быстро, резко. Она снова прилипла к полу, как происходило это всегда. Сердце ухнуло в пятки.

— Не отказывай мне и ты, — сказал совершенно спокойно Эйден, смотря на ее губы.

— Ты снова клеился к Амелии?

— Мне плевать на Амелию.

— Тогда кто тебе снова разбил сердце?

Эйден усмехнулся уголком губ. Его рука потянулась к щеке Луны, касаясь нежно подушечками пальцев кожи.

— Его мне разбила ты. Без тебя все невозможно. Разве ты не могла принять любовь?

— Я не могла принять то, что мой родной брат насилует меня, прикрываясь таким светлым чувством, — сказала Луна.

Он продолжал прикасаться к ней.

— Любовь не оставляет выбора, она диктует правила игры, а ты — это марионетка.

— Любовь — это давать тепло и опору, а ты давал мне боль и страх.

— Я старался дать удовольствие.

Луна невольно прыснула со смеху. Нервное. Эйден убрал руку прочь.

— Из-за тебя я думала, что какой-то механизм во мне сломался и удовольствие — это нечто несуществующее. Но Тео все починил. Вопреки всем годам, что ты разрушал.

— Луна, мой первый раз был с тобой, как и твой, у нас был первый поцелуй. У тебя никогда не будет этого с Тео.

Луна приблизилась к его лицу.

— И за это я тебя ненавижу.

Он резко схватил ее за щеки. Сжал их в своей ладони. В его глазах блеснула злость и страсть.

— Прости, нужно было тебя лучше трахнуть, — сказал Эйден и поцеловал ее.

Сначала Луна пыталась сопротивляться, но его натиск был слишком сильным. На удивление, он целовал ее надолго, а после резко отстранился и сделал шаг назад.

— Знаю, что ты всегда считала мою жизнь ничтожной, как и Леон, как и мама с папой. Яхта от папы, машина от мамы, скоро бизнес и тоже от папы. Только вы — это радость родителей, их загляденье. Гордость. А что я? Меня отшивают, меня ненавидят. Сука, я не знаю, что делать, чтобы ощутить себя нормальным человеком.

Луна стиснула зубы.

— Перестать меня насиловать, идиот. Я устала от тебя. Только мне казалось, что в больнице все стало лучше, что мы брат и сестра, но нет. Ты такой же тупой и эгоистичный.

Эйден опустил взгляд в пол, а после закрыл лицо руками. Застонав, он выругался вголос. Сделал пару шагов по комнате.

— Я переспал с Миреей, — выдал на выдохе он и посмотрел на Луну полностью растерянным взглядом.

А вот ее глаза расширились от шока.

— Что? Не может быть... зачем ты это сделал с ней?

— Это было по обоюдному согласию.

— Твою мать, Эйден...

— Не начинай читать нотации. Мы оба хотели этого, она сама пришла в мою квартиру и сделала шаги мне навстречу.

— А ты не мог ей отказать? Она с Леоном, не порти и ему все, — сказала грубо Луна.

Эти слова задели парня. Не порти и ему все... будто бы он был виноват во всех проблемах человечества, во всех бедах и несчастьях. Будто он — зло. Внутри него появилось чувство очередной ненависти к себе.

— Я не мог ей отказать.

Луна села обессиленно на диван. Закрыла глаза. Как же она устала. Просто устала.

— Я так понимаю, что вы не расскажете об этом Леону. Вернее, надеюсь.

Эйден пожал плечами.

— Мирея хочет рассказать, я, конечно же, нет. Это больше не повторится и так. Нам стоит просто забыть с ней обо всем.

— Ты даже не представляешь, как я устала от проблем. Мне хочется спокойствия, наслаждаться отношениями с Тео... прошу, уйди из моей квартиры.

Эйден наоборот подошел к ней и сел на корточки. Положив руки ей на колени, он провел ими немного выше и замер.

— Подари мне еще один поцелуй, чтобы я ощутил, что кому-то нужен.

— Эйден, я не буду с тобой целоваться, — сказала Луна.

— Пожалуйста.

— Не дави на мою жалость, это выглядит глупо.

— Я же не прошу тебя переспать со мной, хотя я был бы не против. Снять весь этот стресс и напряжение...

— В какой момент ты начал просить разрешения?

Он погладил ее ноги, посмотрел в глаза, которые смотрели будто сквозь него. Как Эйден хотел обнять ее...

— В этот момент.

Эйден приблизился к ее лицу, привстав. Их лица были слишком близко. Луна не дышала. Она снова была в ступоре, снова в ужасном состоянии, где не могла дать отпор. Он заставал всегда ее врасплох, будто снег летом на Тенерифе. Это было ужасно. Это было не исправить.

И она решила дать ему то, что он хотел, чтобы Эйден поскорее ушел. Впервые в жизни поцеловав его первой, Луне даже стало спокойнее. Она его не боялась, а будто даже управляла. Брала под контроль. Только надолго ли?

В этом поцелуе Эйден ощутил то чувство любви, по которому скучал. Он отстранился, в этот раз делая выбор просто уйти. Молча, без прощания, без лишних движений. Когда за ним захлопнулась дверь, Луна расплакалась.

* * *

Вечером начался сильный ветер. Луна и Тео, сидевшие в это время дома, даже не ожидали, что непогода будет такой внезапной. В последнее время Тенерифе напоминал о своем характере все чаще и чаще.

Тео приготовил им пиццу с салями, проявляя свою заботливость, а Луна выбирала фильм, вычеркнув из воспоминаний то, что приходил Эйден.

Вспышка молнии осветила комнату, а следом раздался раскат грома. Тео нес в тарелках пиццу и Луна смотрела на него. В тот самый момент весь свет в доме резко погас и Луна вздрогнула.

— Твою мать, только не электричество, — выругалась Луна.

Тео поставил тарелки на стол.

— У тебя есть свечи?

— Вроде в тумбочке были.

Они оба начали шариться по тумбочкам и доставать все свечи, которые попались. Чиркнула зажигалка и Тео создал романтичную атмосферу вокруг под очередные раскаты грома и звук дождя. Они сели вместе на диван и Луна сразу же прижалась к парню.

— Страшно? — спросил он.

— Нет, я не боюсь темноты. Просто хочется уюта в такие моменты.

— Пицца так вкусно пахнет.

— Да, ты прав. У тебя отлично получилось.

Они взяли по кусочку, наслаждаясь вкусом. Им было хорошо вдвоем, даже в такую непогоду, даже несмотря на неприятную историю с Дарио. Каждый ощущал себя на своем месте.

— Давай будем жить вместе, — внезапно сказала Луна.

Тео опешил, отодвинулся от нее и посмотрел в глаза. Искал подвох.

— Ты уверена?

— Вполне. Переезжай ко мне. У меня уютная квартира, обустроим ее по-новой.

— Это очень милое предложение. Ты думаешь, я так легко соглашусь?

Луна приблизилась к его лицу. Он ощутил ее дыхание на себе.

— За одну секунду.

Ее голос звучал обворожительно, соблазнительно, нежно. Тео усмехнулся.

— За две.

— Не такая и большая разница...

Он поцеловал ее. Прижал к себе крепко-крепко. Она хотела раствориться в этом моменте, ведь шаг съехаться был очень важным. Ответственным.

Тео снял с нее футболку, повалил на диван так быстро, что Луна не успела понять. Снял с себя футболку. Его силуэт был безумно сексуальным в свете свечей. Луна рассматривала его, запоминая каждую деталь. Каждый изгиб, родинку.

В комнате, в окружении свечей, Луна забывала об Эйдене. Ее тело забывало, ведь был Тео, действия которого заживляли раны. Эта любовь не была волшебным исцелением, она была доказательством, что в мире есть доверие и нежность. Что твое мнение могут уважать и тебя могут слышать.

Под горячие стоны Луны Тео осознавал, что и сам давно утонул в этих отношениях, будто они — это последнее, чего ему не хватало в жизни. Когда два человека сходятся, как пазлы, все встает на свои места. Картинка хоть и не идеальная, но вполне приближенная к этому, нравилась Тео. Он видел, как она ему доверяла, даже в этот момент уязвимости, полностью голая, под его телом, она ни капли не боялась, как раньше.

Означало ли это, что у них есть совместное будущее? Никто пока не знал.