Глава 10.
В такие моменты Эйден пропадал так же, как и Луна, только ненадолго. То ли от чувства стыда, то ли от чувства ненависти к самому себе.
Внутри Луны что-то каждый раз надламывалось. Она взяла больничный на работе и закрылась в своей квартире, будто бы там есть спасение от всего. Отвечать кому-то она не собиралась, так же как и, не дай Бог, изливать душу. Поэтому Луна и не знала, что кто-то поселился не только в голове Леона, а и в его квартире.
Спустя три дня после событий на яхте Мирея все еще жила в уже привычных стенах, которые она успела изучить пока Леон пропадал на работе. Удивительно, но все три дня он пропадал на сменах настолько долго, что ей оставалось слушать тихие шаги по ночам, когда он возвращался и полностью без сил валился на диван. Мирея и не думала, что он был настолько занят.
Только вот Леон не говорил, что взял дополнительные смены, чтобы быть дома меньше и не смущать ее. Он изнурял себя, спал как убитый, но делал все, чтобы не думать. Просто не думать.
В квартире теперь всегда было чисто и уютно. Пахло какао, которое Мирея обожала. Сегодня у Леона наконец-то был выходной, но он все равно где-то пропал и Мирея проводила это утро в привычном одиночестве.
Поставив одну ногу на стул, она медленно пила какао в глупой пижаме Луны, которую принес Леон. С овечками. Мирее она нравилась, но надевала она ее только когда никто не видел. Короткие шорты и майка казались ей слишком интимными для посторонних глаз.
Мирея хотела бы познакомиться с сестрой Леона, она даже просила, но тот сухо отвечал, что сейчас она занята. В его словах Мирея слышала раздражение и волнение, но не решалась спросить больше. Захочет — расскажет сам.
Раздался звонок в дверь и Мирея, дернувшись, встала со стула, направляясь к выходу. Она думала, что это доставка, как уже привыкла, ну или Леон забыл свой ключ. Без раздумий открыв дверь, Мирея уставилась на высокого темноволосого парня, с такими же темными глазами и грустным взглядом. Почему-то она легко догадалась кто это.
— Привет, так вот как выглядит Мирея, которую приютил Леон. Я Эйден, его брат, — сказал он и собрался войти, но она преградила ему путь.
— Привет, приятно познакомиться, но Леон сказал, что я могу тебя не впускать.
Эйден удивился.
— Почему же?
— Ты очень надоедливый.
Парень тихо рассмеялся.
— Я ненадолго, обещаю.
Она все же впустила его, прикрывая дверь и сразу же вспомнила, что стояла в дурацкой пижаме. Мысленно выругавшись, Мирея прошмыгнула в спальню и надела толстовку.
— В квартире правда стало уютнее, — сказал Эйден и Мирея заметила в его руках пакет. — Я принес тебе нормальной еды, а не здорового дерьма от Леона. И пижама милая, она от Луны, да?
Мирея замялась. Одернула толстовку ниже, будто та могла спрятать ее полностью.
— Спасибо за еду и да, пижама твоей сестры.
Эйден достал пару пачек чипсов, газировку, пончики и бутылку белого вина.
— Ты пьешь?
— Мне шестнадцать, я не пью. И не курю, — сказала Мирея, скрестив руки на груди.
— Возраст ничего не значит. Кого останавливали шестнадцать лет? Ну, разве что Леона.
Мирея усмехнулась. Леон — весь правильный, порядочный, спокойный. Теперь Мирея ощущала контраст с Эйденом, про который говорил Леон.
— Я все равно не буду, спасибо.
Эйден пожал плечами и убрал бутылку в тумбочку.
— Леон, конечно, хитрый. Нашел себе девушку, сразу поселил у себя, мне бы поучиться у него.
Мирея села на стул, взяла в руки пачку чипсов и открыла. Эйден сел напротив нее, пристально рассматривая черты лица, которые казались еще детскими.
— Я ему не нравлюсь, можешь даже не фантазировать, — сказала спокойно Мирея и забросила чипсину в рот.
— С чего ты взяла?
— Сказал прямым текстом, а потом начал пропадать на работе. Даже в свой выходной не здесь. Если я его настолько пугаю, он мог бы не предлагать пожить здесь.
— Типично для моего брата. Уйти в работу — это его способ сбежать от мира. Спои его сегодня вином, может хоть раз не о работе подумает.
— Но он же не пьет.
— Пьет, но редко. Не нужно считать его настолько правильным. В нашей семье нет правильных людей.
Эйден тоже взял чипсы, начиная хрустеть ими. Мирея задумалась.
— Леон говорит, что ты полная его противоположность.
— Пытается на моем фоне казаться лучше, позер. Я тоже могу всякого наговорить, но зачем? Возможно, он думает, что больше понравится тебе вот таким хорошим, а возможно просто дурак, который не умеет с девушками общаться. Все возможно.
Мирея усмехнулась от искренности Эйдена. Он был более открытым, прямолинейным, уверенным, не как Леон.
— Теперь мне осталось познакомиться только с Луной, — сказала радостно Мирея.
Эйден сразу же поник, что она безусловно заметила.
— Пока невозможно. У нее бывают... периоды, когда она ни с кем не общается.
— С ней все в порядке?
— Да, просто дай время. Ты познакомишься с ней, обязательно. Ну если Леон не струсит окончательно и не выгонит тебя до того момента.
Они оба рассмеялись, но Мирея видела, каким напряженным стал Эйден после упоминания сестры. Нет, он не был таким открытым, каким его посчитала Мирея. Она ошиблась. Он тоже что-то скрывал.
* * *
Леон пришел только к обеду, когда Эйден уже успел уйти, а Мирея прогулялась вдоль променада у океана, наслаждаясь солнцем. Она вернулась, чтобы приготовить обед. Слушая подкаст про мистические тайны океана, Мирея не сразу услышала как в квартиру вошел Леон.
Леон остановился в гостиной, наблюдая за тем, как Мирея, в милом голубом платье в цветочек, нарезала салат, забрасывая в большую деревянную миску. Он устал прятаться даже в свой выходной. Он пропадал у океана, купил еще продуктов, пытался проведать Луну, но она не дала.
Мирея обернулась и испуганно подпрыгнула на месте, увидев парня. Она быстро поставила подкаст на паузу.
— Черт, это было неожиданно! — возмутилась она.
— Прости, просто решил не прерывать твой подкаст.
Он принес пакеты с едой. Поставил на стол. В комнате появился знакомых запах его любимых духов.
— Эйден приходил.
Леон удивился.
— И зачем?
— Познакомиться со мной. Принес вредной еды, мы пообщались.
— И что он рассказал? — спросил Леон.
— Ничего особенного. Так, мелочи.
Мирея снова начала нарезать овощи.
— Я купил нам еще продуктов на ужин.
— Почему так долго пропадал на работе?
Мирея сразу же поняла, что этот вопрос ее не касался, но уже было поздно.
— Чтобы не мешать тебе. Ночью я был тут, чтобы не было страшно.
Она сжала рукоятку ножа, эти слова были и милыми, и болезненными одновременно.
— Ты мне не мешаешь, это твоя квартира и я не могу тебя выгонять, — сказала Мирея.
— Ладно, я буду меньше работать, если тебе будет спокойнее.
У них был легкий обед, состоящий из куриной грудки, риса и салата. Они ели сначала в тишине, пока Мирея сама не заговорила.
— Мама звонила, видимо пришла в себя. Спрашивала, где я. Я сказала, что живу у друга, она даже не возразила. Сказала лишь, что могу вернуться хотя бы взять свои вещи, но я не хочу.
— Она даже не поинтересовалась где ты именно?
— Нет. Знаешь, она никогда не хотела меня. Рассказала когда была пьяной, что собиралась сделать аборт, но не успела до четырнадцатой недели. А отцу было плевать в целом, стал ли он отцом или нет. В детстве только бабушка и дедушка дарили мне настоящие подарки на праздники, а потом они умерли и я осталась совсем одна.
— У тебя никогда не было настоящей семьи, получается? — спросил Леон, даже перестав есть.
— Никогда, как видишь. В отличии от тебя. У тебя, наверное, каждый праздник был наполнен смехом, подарками и вниманием.
— Да, был, но поверь, есть и свои подводные камни. Нет ничего идеального. Мама с папой развелись когда мне было десять, через пять лет мама вышла повторно замуж за ужасного человека. Мне кажется, он оставил самый большой след именно на психике Эйдена, потому что после их развода он уже никогда не был прежним. Да и я, если честно, с ужасом вспоминаю тот год.
— Что он делал?
— Был... жестоким по отношению к нам. Любил только Луну, как нам казалось. Они легко нашли общий язык, а вот нас с Эйденом он не переваривал. Раз сказал даже, что со временем у них с мамой тоже будет ребенок и он надеется, что это дите не будет таким разочарованием, как мы с братом. Почему он нас ненавидел? Я до сих пор не знаю. Мы никогда не обсуждали это с семьей.
— Но мама знала, что он так ведет себя с вами? — спросила Мирея, ощущая, как ей жаль Леона.
Неужели он немного открывался ей, показывая демонов, спрятанных в шкафу?
— Как только узнала, сразу подала на развод. Она увидела у Эйдена синяки. Да, он мог воспитывать нас, считая, что тогда из нас вырастет что-то стоящее. После этого опыта мама сказала, что никогда не выйдет замуж. С того момента у нее есть только какие-то интрижки, но это ее выбор.
Мирея протянула руку и коснулась руки Леона. Тот замер, смотря на это действие.
— Может, тебе стоит когда-то поговорить об этом с Эйденом, потому что это часть вас. Возможно, станет легче.
Леон убрал руку.
— Все уже давно хорошо, мы все забыли.
Мирея опустила голову. Его движение было показательным жестом, она приблизилась слишком близко. Девушка отставила тарелку и, встав со стула, открыла тумбочку. Взяв бутылку вина, она поставила ее перед парнем.
— Дай угадаю — Эйден? — спросил Леон, закатив глаза.
— Угадал. Если ты не против.
— Ты не слишком мала для такого?
Теперь уже глаза закатила Мирея.
— Еще раз скажешь про возраст, я развернусь, уйду в спальню и не вернусь.
— Бокалы в другой тумбочке.
Мирея достала два бокала на тонких ножках. Открыв бутылку, Леон разлил напиток по бокалам. Сегодня выходной, ему можно в кои-то веке расслабиться. Тем более в приятной компании.
— Тогда за наше знакомство, — сказала Мирея и они чокнулись бокалами.
Вино было сладким, Эйден явно угадал вкус Миреи.
— А ты не так уж и громко храпишь по ночам.
Леон наконец рассмеялся. Искренне. Ему шла улыбка.
— Уверена?
— По крайней мере меня не раздражает.
— Во время наших семейных поездок, когда случайно выпадало жить в соседних комнатах, Луна всегда грозилась задушить меня подушкой во сне. Но видимо я давно не был с кем-то в одном пространстве и некому рассказать, что я перестал храпеть, — сказал Леон.
Вино ему тоже нравилось.
— Почему давно не был с кем-то?
— Не думаешь, что это личный вопрос?
— Вообще нет. Я могу сама на него ответить — у меня никогда не было отношений, я даже ни с кем не целовалась.
— В твоем возрасте это нормально.
— В моем возрасте некоторые детей рожают.
— Глупые потому что. Наслаждайся жизнью, не стоит спешить куда-то.
— Но мой вопрос остается актуальным, — настояла на своем Мирея.
— Как ты настойчивая... тебя не учили быть скромнее?
Мирея, гордо задрав голову, отрицательно помотала ей и выпила еще пару глотков вина.
— Ладно, а то ты мне теперь и уснуть не дашь. Я был занят работой, я и сейчас занят, учусь на парамедика, скоро экзамен. Мне не было дела до отношений.
— Но на свидания ходил.
— Они ничем не обязывают.
— И какой типаж девушек тебе нравится?
Ее немного прищуренный взгляд (уверенный из-за алкоголя) заставил Леона внутри рассмеяться. С ней было легко. По-настоящему спокойно.
— Уверенные в себе, целеустремленные, веселые, — перечислял Леон, а Мирея, тем временем, загибала пальцы. — Не ревнивые, готовые показать свою уязвимость, готовые мириться с моей опасной работой.
Мирея загнула четыре пальца.
— Увы, я не уверенная в себе и совершенно не имею целей на жизнь, а вот остальное...
— Мирея...
Она заулыбалась и, схватив бутылку, налила им еще вина.
— Ну что Мирея? Ты же сказал, что любишь веселых, вот я тебя и развлекаю. Недостаточно?
— Даже слишком много, — сказал с добротой в голосе он.
— Когда был последний раз на свидании?
Леон молчал. Минуту, две, просто смотрел на Мирею.
— Хочешь выйти на балкон?
— И это твой ответ?
— Вдруг вид на город тебя успокоит.
Они вышли на балкон, где сели на большие плетеные кресла с мягкими подушками.
— Успокоилась? — спросил Леон.
Внизу шумел город. Ездили машины, люди наслаждались атмосферой, пели птицы. Мирея забросила ноги на перила впереди.
— Вообще нет.
— Тебе противопоказано пить, потому что ты задаешь еще больше вопросов.
— А вот ты не меняешься — такой же зануда. Тебе похоже водка нужна, чтобы стать нормальным.
Леон вновь усмехнулся.
— А она у меня есть.
Мирея уставилась на него.
— В твоем доме есть алкоголь который принес не твой брат?
— Ошибаешься, это его водка, но она есть, — сказал Леон.
Мирея залпом выпила вино и поставила бокал на столик.
— Наливай.
— Ну для начала водку не пьют из таких бокалов, и плюс ты еще...
— Не смей говорить про возраст! — перебила она его.
Леон поднял руки вверх. Он впервые задумался — а что если поддаться не здравому смыслу, а желанию просто жить? Как делал Эйден, принимая странные решения. Леон встал с кресла и ушел в квартиру. Спустя пять минут на столике стояли две рюмки и на четверть пустая бутылка водки. Следом Леон снова убежал и принес апельсиновый сок.
— Если пить это дерьмо, то не в чистом виде, — сказал он, начиная смешивать шоты.
Мирея наблюдала за его сильными руками, за каждый движением, за тем, как он дышал и как сосредоточенно пытался налить водки меньше, чем сока. Он протянул рюмку и Мирея с радостным выражением лица взяла ее.
— Спаивать тебя не входило в мои планы, но ты сама виновата.
Они опрокинули содержимое в рот и Мирея скривила лицо.
— Беру всю вину на себя, как самостоятельная взрослая женщина.
Леон снова начал готовить шот.
— А у Эйдена кто-то есть? — спросила внезапно Мирея.
Парень глянул на нее.
— Есть, а что?
— Да так, просто спросила...
— Ты никогда не спрашиваешь что-то просто так.
— А вдруг он мне понравился.
— Он всем нравится, — безразлично ответил Леон.
— Ого, вот это заявление.
Они выпили еще. Мирея уже ощутила легкость в ногах. Она не привыкла пить крепкий алкоголь.
— В подростковом возрасте Эйден влюблял в себя девочек так легко, что не мог потом выбрать с кем из них быть. Такой себе серцеед.
— Ну он на него похож в отличии от тебя. Ты — зануда ботаник, который будет выбирать работу или учебу.
Мирея думала, что это прозвучит грубо, но Леон только улыбался, снова наливая. Его не задели эти слова.
— Дай человеку спокойно реализоваться, а потом уже про постель думать.
Новая порция алкоголя развязала язык и ему, и Мирее. На улице протелетела чайка. Солнце еще даже не садились за горизонт.
— Дай человеку наслаждаться жизнью, но это твой выбор.
— Хватит меня соблазнять, Мирея.
Она опешила.
— Никто тебя не соблазняет, — сказала немного писклявым голосом девушка.
— А я будто слепой.
— Слепой и глупый, раз игнорируешь.
Он промолчал, наливая себе в рюмку чистую водку и залпом выпивая.
— Сбавь обороты, ребенок.
Мирея поднялась и направилась в квартиру.
— Я устала сидеть с эйджистом, — сказала она и ушла, виляя бедрами.
Леон хмыкнул, разбавляя в этот раз водку с соком, потому что без она была противной.
Мирея остановилась в гостиной. Ей было и неприятно от слов Леона, и одновременно хорошо, потому что он ей открылся. Два чувства боролись внутри. Он так и сидел на балконе. Она смотрела на дверь и не знала, что делать.
Вдохнув полную грудь воздуха, Мирея сняла с себя платье, оставаясь в белом нижнем белье, купленном совсем недавно. Она немного дрожала от волнения, переминаясь с ноги на ногу. Леон вышел из балкона спустя пару минут и замер.
Как бы Мирея хотела, чтобы он решительно пошел к ней, схватил за талию, притянул к себе и поцеловал в губы. Чтобы этот новый комплект белья оказался на полу, а она в его крепких объятиях...
Но Леон стоял на месте, смотря на ее тело без ярких эмоций, а скорее с удивлением.
— Надень платье, — сказал тихо Леон.
— Я сняла его для тебя.
— Мирея...
— Ну что Мирея? Я не ребенок, ты можешь делать что угодно.
Он тяжело вздохнул и прикрыл глаза.
— Даже если хочу, я не буду этого делать. Надень платье.
Мирея хмыкнула и, схватив платье, злобно надела его.
— Ну знай, ты свой шанс потерял, теперь меня не увидишь в таком виде, — буркнула она и скрылась за дверью спальни, громко ею хлопнув и заперев на замок.
Леон, закрыв лицо руками, тихо застонал и вернулся на балкон за водкой. Плюхнувшись на диван с ней, он включил телевизор.
Мирея упала на кровать, думая лишь об этом мгновении, где она показала себя самой уязвимой и открытой. Впервые ощутив возбуждение от мыслей о настоящем парне, который был доступен (хоть и так далеко), Мирея прикрыла глаза. Она хотела, чтобы он был по-настоящему рядом, наплевал на свои принципы, никогда больше ничего не сказал про ее возраст.
Но его не было рядом, а была лишь она и ее желание быть нужной. Подняв платье, Мирея коснулась ткани кружевного белья. Мир вокруг плясал от алкоголя, а возбуждение скопилось где-то внизу.
Мирея думала о нем, когда рука скользнула под тонкую ткань. Ей приходилось только фантазировать, только представлять что-то нереальное, недоступное.
Леон тоже думал о ней. Сделав звук в телевизоре погромче, он задумал заглушить все в своей голове, но не смог. Никогда больше не сможет. Он тоже ощущал алкоголь, тоже ощущал возбуждение от любой секундной мысли о ней. И как она мог оставить эти фантазии наедине с собой.
Ему стоило лишь надеяться, что Мирея не выйдет внезапно в гостиную и не увидит, как он откровенно мечтал о ней. Как тоже неловко разгружал в себе это накопившееся возбуждение.
В те минуты их мысли слились воедино и остались в стенах этой квартиры, которой придется хранить эту неловкую тайну.