Глава 9.
Лифт неторопливо поднял Мирею и Леона на третий этаж. Когда дверь перед ней разъехалась, она ощутила нарастающее волнение. Все происходило слишком быстро — океан, больница, выписка... теперь она стояла у двери квартиры Леона, а не у родных стен, приносящих боль.
Леон открыл входную дверь, выпуская Мирею в свой мир. В нос ей ударил запах ванили с пачулями, коридор был маленьким и узким, на полу стояла мужская обувь.
— Добро пожаловать в мою скромную холостяцкую квартиру, — сказал Леон и начал снимать с себя кроссовки.
Мирея неуверенно тоже сняла обувь и замерла на месте. Леон прошел дальше, а девушка за ним, словно тень. Тихая, осторожная. Оказавшись в гостиной, соединенной с кухней, Мирея ощутила более сильный аромат диффузора. На журнальном столике валялась книга и стояла кружка с засохшим кофе. Леон быстро схватил ее в руки и понес к посудомойке. Мягкий диван по центру занимал слишком много места, цветов вокруг было мало, в основном кактусы, на стенах висели картины. Окна зашторенные. Стены серые. Леон загрузил в посудомойку всю грязную посуду, что нашел на кухне и включил.
— Извини, давно не убирался. Сейчас все для тебя сделаю.
— Не суетись, я тоже способна убраться.
Леон махнул рукой. Она гостья в его доме. Он открыл белую дверь в спальню и зашел туда. Мирея на секунду задумалась — а стоило ли ей идти за ним? Но ноги понесли ее туда и в еще меньшей спальне девушку встретила большая двухместная кровать, две тумбочки и шкаф для одежды. На стенах были прибиты полки с книгами. Леон снимал свое постельное, достал стопку чистого, перестилая. Мирея бросилась к нему помогать.
— Ну ты совсем не можешь просто постоять на месте, — сказал Леон.
— Я не привыкла, что мужчина для меня что-то делает вот такое, а я просто стою на месте.
— Конечно, ведь быт только женское дело.
Леон рассмеялся.
— А у тебя в квартире видно, что женщины давно не было.
— Ты права, потому что именно ты первая женщина в этих стенах не из моей семьи.
Мирея залилась румянцем. Она держала в руках подушку и представляла, как Леон достанет вторую подушку, положив рядом на эту кровать для себя. Но он просто застелил все одеялом.
— Правда? А где ты тогда виделся со своими... девушками?
Леон снова усмехнулся и открыл другую дверь. В ванную комнату.
— В других местах. До квартиры не доходило, так что можешь приложить тут ко всему женскую руку. Я не против.
Он достал ей два чистых полотенца. Пошарился в тумбочках и нашел новую зубную щетку.
— И, кстати, пока придется мыться моими средствами с запахом елки. Тебе с каким ароматом купить? — спросил совершенно обыденно Леон.
«Ага, может мне еще заставить тебя купить мне прокладки», — подумала Луна.
— Я сама могу купить, у меня есть немного денег на карте.
— Как хочешь. И насчет одежды. Футболки можешь мои таскать, остальное я возьму у сестры, она не обеднеет, но если тебе не подойдет, купим что-то.
Мирея опустила взгляд. Она ощутила странное чувство внутри.
— Ты будто бы меня покупаешь.
— Что? Это глупость, я просто помогаю тебе.
— Я что, твоя отчаянная кукла, которую ты привел в свой дом чисто чтобы насладиться мыслью, что какая-то малолетка спит на твоей кровати? — спросила Мирея, совершенно не смотря на него.
Леон бросил полотенца на кровать и тяжело вздохнул.
— Не надо из меня делать маньяка, который запирает тебя здесь. Я даю тебе ключи и полную свободу. Хочешь, я вообще не вернусь сюда, дам адрес куда завести ключи если что? А еду будет приносить доставка.
Мирея замялась. Прикусила губу и растерянно заметалась глазами по комнате.
— Я не хочу оставаться в квартире одна, — прошептала она.
Леон удивился.
— А чего ты хочешь?
— Чтобы ты доказал, что я не кукла для тебя и остался спать в гостиной на диване.
— Мирея, я к тебе отношусь как к девочке, нуждающейся в помощи. Не своди к тому, что я как-то пользуюсь тобой.
— Я тебе совсем не нравлюсь?
Отчаянный шаг, Мирея это знала.
— Ты мне нравишься как человек, но если ты в другом смысле, то тебе шестнадцать, ты еще совсем ребенок. Не воспринимай меня как того, кто пользуется уязвимыми детьми. Возможно, мой брат такой, но я никогда не позволю себе какие-то не такие мысли в твою сторону. Это не в моих принципах.
Мирея молчала. На что она надеялась? Что она, ребенок из бедной семьи, заинтересует серьезно настроенного спасателя? Дурочка наивная.
— Ладно. Но останься на диване, я боюсь одна.
Леон слабо кивнул.
— Что нам заказать покушать? — коротко спросил он.
— Пасту с морепродуктами.
Леон вышел из спальни, прикрывая дверь. Мирея медленно села на кровать и закрыла лицо руками, повторяя, какая она дура. Озвучивание своих мыслей, не подумав — это ее главная проблема. Надеяться на какое-то спасение — вообще глупость. Леон ничего ей не должен. Никто ей ничего не должен.
Она открыла шкаф. Совсем немного одежды. Мирея достала первую попавшуюся футболку и спортивные штаны, прошмыгнув следом в ванную. Она закрыла дверь на замок и наконец съехала по стенке, давая волю эмоциям.
Мирея жаждала внимания, любви, заботы. Ей не давали этого родители и она, как отчаянная, потянулась к Леону. Он первый встречный парень, первый, кто откликнулся на ее боль. Он просто добрый, а никак не заинтересованный в ней. У него и так достаточно взрослых проблем. Понятно, что ему с ней не интересно. Между ними пропасть.
Она открыла горячую воду и встала под нее. Ей хотелось прийти в себя поскорее и навсегда отбросить все надежды, которые ее мозг построил за жалкие игру дней их знакомства. Да и она не могла скрывать, что ее травма успела построить картину всей их жизни, вплоть до свадьбы и детей.
Наивность — главный грех Миреи.
Она вышла из ванной в огромной футболке, заправленной в нелепые штаны. Леон сидел на диване.
— Прости, что я все это говорила. Давай забудем мои слова, — сказала она.
— Я уже забыл, все нормально.
— Ты уже заказал покушать?
— Да, скоро будет. Если хочешь чай, кофе или какао — все в тумбочке, — сказал Леон и переключился на что-то в телефоне.
Мирея прошла на кухню, достала зеленый чай. Она чувствовала — Леон смотрел на нее, но не повернулась. Просто молчала.
— Кстати, если придет мой брат Эйден, можешь даже не открывать ему.
— Вы что, в плохих отношениях?
— Вообще нет, просто он наглый и не даст тебе спокойно пожить. Юмор у него глупый.
— Ну хотя бы у него есть юмор.
Она знала, что Леон злобно посмотрел на нее. Снова не обернулась.
— А у меня нет юмора? — возмутился Леон.
— Я его пытаюсь найти, но ты — это безэмоциональная скала.
Леон хмыкнул и встал с дивана, проходя к части, которая была кухней. Оперся локтями на стол, похожий на барную стойку. Мирея повернулась, специально пряча глаза.
— Безэмоциональная скала? Разве такой человек взял бы под свое крыло тебя? Не думаю, мне было бы все равно.
Мирея пожала плечами.
— Жалость — это не хорошая эмоция.
— Я скорее щедрый и не жду ничего взамен.
В дверь позвонили и Мирея подпрыгнула на месте. Леон молча ушел забирать еду и спустя минуту вернулся с пакетом. Достал две тарелки, ходя туда-сюда рядом с Миреей, которая заваривала чай. Выложил на них пасту и в комнате поднялся ароматный запах еды. В животе Миреи заурчало.
— Я завтра на раннюю смену. Закажу тебе доставку, а на утро у меня есть овсянка, — предупредил Леон.
— Ты все же останешься?
— Если ты так сильно хочешь, но я храплю и тут звукоизоляция не очень, так что сама виновата.
— Спасибо, — поблагодарила она и взяла в руки вилку.
Леон смотрел на то, как она ела и пытался разгадать ее. То, что было недавно вполне логично, если вспоминать ее семью, но одновременно Леон не мог поверить, что она настолько ему доверяла. Будто отчаянно, будто он — последняя ее надежда. Он видел в ней ребенка, только вот была ли она ребенком на самом деле?
* * *
Эйден нервно отвечал своим новым клиентам через переводчик и ненавидел тот день, когда отказался учить немецкий. Парочка из Германии заказала частную экскурсию на его яхте и Эйден не мог найти себе места.
— Вот скажи мне, почему моя удача всегда вот такая? Новые клиенты не говорят ни на испанском, ни на английском, а платят хорошо, — пожаловался Эйден Амелии, которая готовила для них завтрак.
— Попроси помощи у Леона или Луны.
— Леон сегодня на утренней смене, а вот Луна... ее хлебом не корми, дай пообщаться с иностранцами.
Амелия усмехнулась. Одержимость подруги языками была очевидна.
— Ну тогда вот тебе и ответ. Напиши ей, — сказала Амелия и поставила перед парнем тарелку с яичницей.
— Спасибо. И за еду, и за совет.
Он сразу написал сестре. Она ответила спустя десять минут, конечно же давая положительный ответ.
— Что знаешь насчет Луны и Тео? Насколько серьезно? — спросил Эйден.
— Вот как раз и поговори с ней. Со мной она мало чем делится сейчас.
— А со мной и подавно...
Спустя два часа Эйден уже был на своей яхте и мыл полы до прихода клиентов. В наушниках у него играла музыка. Они договорились встретиться с Луной заранее, чтобы было время все обсудить, поэтому он знал, что вскоре она появится.
На диване стояли две сумки холодильника с едой, оговоренной заранее. Три бутылки шампанского были там же. По яхте раздался громкий бум и Эйден обернулся. Луна, запрыгнувшая на борт, стояла перед ним в длинном платье, кедах, передние пряди волос собраны назад. Руки в браслетах, на лице улыбка. Эйден снял наушники.
— Эффектно появилась, ничего не скажешь, — подметил он.
— А ты тот еще трус, Эйден Альва, испугался клиентов, а я же говорила учить немецкий, — сказала Луна, проходя по-хозяйски вперед.
Эту яхту она знала, как пять пальцев.
— Извините, я с трудом выучил английский, у меня нет таланта к языкам, как у тебя.
— Оправдание не принимается.
Луна открыла сумки и начала расставлять еду, пока Эйден фирменно закатывал глаза. Он ушел проверять оборудование яхты, пока Луна осталась наедине.
Она вырвалась от Тео неохотно, проведя у него дома всю ночь. После милого завтрака, вернувшись домой, Луна неохотно собралась помогать братцу. Душу грели обещанные деньги за перевод.
— Как там Тео? Видишься с ним? — внезапно спросил вернувшийся Эйден.
Луна немного вздрогнула.
— Эм, да.
— Часто?
— Мы с ним вместе.
Пауза. Недолгая, но громкая.
— Вместе? И ты готова на такое?
Луна обернулась и посмотрела в его темные глаза.
— А чего мне бояться? Тебя?
Эйден молча ушел в переднюю часть яхты, где лежали мягкие матрасы для отдыха. До появления клиентов остался час. До нервного срыва пару минут.
Когда Луна начала общение с Тео, Эйден считал это временным помешательством, на которые обычно его сестра не особо склонна. Она всегда тихая, сконцентрированная на работе, учит что-то новое, путешествует. Но не видится с парнями.
Зачем Леон познакомил ее с этим... Тео?
Нервно поправив ногой матрасы, Эйден закурил. Достал телефон и написал Амелии, что ночевать к ней сегодня не придет.
Луна осталась стоять возле еды. Забросив нервно пару виноградин в рот, она пожалела, что не взяла с собой бутылку водки, чтобы успокоить нервы и не обращать внимания на Эйдена, пока тот привычно закипал от своих же мыслей.
Час пролетел незаметно и в тишине. Эйден, получив сообщение от немцев, подошел к Луне.
— Немцы уже почти здесь. Улыбка — это часть твоей оплаты, — коротко и сухо сказал он.
Дернув уголком губ, она улыбнулась без особой искренности.
— Постараюсь соответствовать твоим требованиям.
На яхту поднялась пара: мужчина лет тридцати пяти и женщина — легкая, с живой мимикой, в милом сарафанчике. Они говорили много, эмоционально и немецкий язык неожиданно стал для Луны спасением — пока она переводила, она не думала лишнего.
— Ihre Assistentin wirkt sehr professionell, — заметила женщина, тепло улыбаясь Луне.
Луна сразу же перевела, улыбаясь ей. Эйден со сдержанным лицом ответил:
— Она не просто моя ассистентка. Она — лучшая в том, что делает.
Он не посмотрел на нее, но каждое слово ударило по ушам. Особенно то, как Эйден выделил слово моя.
Они двинулись в путь, отчаливая от берега. Эйден, вырулив к открытому океану, все поглядывал на приторно милую Луну, щебетавшую на немецком, как на своем родном.
Немецкая пара задавала много вопросов о дельфинах, китах, легендах острова. Восторженно смотрели на все вокруг. Они были впервые на Тенерифе и Луна пыталась влюбить их в этот остров.
Остановив лодку у милой бухты, Эйден сбросил якорь и вернулся к сестре. Он встретился мимолетно с ее взглядом, а внутри все закипало.
Она вместе с Тео, она теперь с ним.
— Он очень грустный, — сказала тихо женщина Луне на немецком. — Будто ему разбили сердце.
Луна немного сбилась.
— Возможно.
— Возможно, это были вы?
Она на секунду забыла, как дышать, но быстро взяла себя в руки.
— Нет, я его сестра.
Женщина сразу начала извиняться и они обе рассмеялись из-за этой неловкой ситуации.
Спустя час, когда экскурсия достигла середины, Эйден подошел к Луне, которая стояла с бокалом шампанского. Это было угощение от немцев. Клиенты веселились сами, а Эйден, весь напряженный, не находил себе места.
— Почему ты согласилась прийти и помочь мне? — тихо спросил он.
Голос мягкий, но слишком опасный.
— Работа, мне нужны деньги, — так же тихо. — Ты попросил.
— Я просил, наивно думая, что все так же, как прежде.
Она резко посмотрела на него.
— Так же как прежде? А как было прежде?
— Иначе. Хотя я и догадывался, что тебе нравится Тео, но мне стоило было убедиться, что больше не нужно ни на что надеяться, — сказал с трудом Эйден.
Она отвернулась к воде.
— Я не обязана отчитываться перед тобой с кем я, Эйден.
— Я знаю, но это не отменяет того, что мне больно.
Он замолчал. Сжал поручень так, будто желая смять железо и напугать этим Луну.
— Он тебе… лучше подходит? — спросил Эйден спустя минуту.
— Он… это безопасность, — честно сказала Луна.
И это ударило сильнее, чем простое «я его люблю».
— Да, это то чего тебе так не хватало.
Она повернулась к нему, смотрела долго.
— Мы закончили этот разговор, Эйден.
— Знаю, но это не значит, что я научился дышать без тебя.
Луна хотела на берег. Срочно. Она улыбалась немцам оставшуюся часть экскурсии, попрощалась с ними у причала, уже пошла за сумкой, но столкнулась с лицом Эйдена. Таким пустым, потерянным, совершенно не таким, как раньше.
Он завел мотор молча, не давая Луне сойти на берег и бросился в океан. Она стояла неподвижно.
— Вообще-то у меня планы еще на сегодня, — сказала строго Луна.
— Я еще должен тебе денег. И какие планы? К Тео в постель бежать?
Открытый океан. Ветер бил в лицо, Эйден не сбавлял скорость, удаляясь от острова.
— Даже если в постель — это не твое дело!
Она впервые прикрикнула на него за сегодня, хотя давно хотелось это сделать. Резко вырубив мотор, Эйден сбросил якорь и вышел к ней. Протянул сто пятьдесят евро и когда Луна вытянула руку ему навстречу, ощутила, как его крепкая ладонь сжала кисть.
Деньги упали на пол, но Эйдену было на них плевать. Притянув за кисть Луну к себе, он прижал ее за талию. Она попыталась оттолкнуться, но Эйден всегда был сильнее. Его пустой взгляд смотрел на океан. Его рука сразу сжала ее пятую точку.
— Даже не думай, Эйден, даже не думай... пожалуйста, отвези меня на берег, пожалуйста, — говорила жалобным голосом Луна, который разу же сел от страха.
Он молчал, потащил в сторону маленькой каюты. Открыв дверь, парень толкнул Луну на кровать с такой силой, что она вскрикнула и сразу поползла назад, упираясь спиной в стенку.
— Эйден... все же было хорошо. Все и есть хорошо, ты с Амелией, я с Тео, все хорошо.
— Сделай то же самое, что делала с Тео, — холодно сказал Эйден.
— Отпусти меня на берег, пожалуйста... это ненормально, Эйден, ты же знаешь. Я никому не рассказала, я похоронила все...
Он снял с себя футболку, бросая на пол. Штаны тоже. Залез на кровать, заставляя Луну вжаться в стенку сильнее. Эйден схватил ее за ногу, притянул к себе и она вскрикнула, наконец подав голос. Голос в тишину океана.
Эйден поднял подол ее платья наверх, она пыталась сопротивляться, но тело не поддавалось. Его всегда парализовало от страха.
Он задрал ей платье так, что закрыл ей лицо, будто не желая смотреть в глаза и видеть ее боль. Эйден трогал под задранным лифчиком уже знакомую грудь. Привычную, родную, не такую как у Амелии. Она еще чужая и другая. К ней Эйден не чувствовал ничего реального.
Луна не кричала. Не могла издать ни звука, тихо захлебываясь слезами, потому что осознала, что весь пройденный ради Тео путь придется пройти заново.
Его движения никогда не были нежными. И как вообще то, что он делал могло быть чем-то, что доставляло удовольствие? Это ломало ее морально и физически, это убивало в ней все хорошее и доброе. Это разрушало веру в семью.
В такие моменты Эйден был другим. В нем не оставалось ни капли того парня, которого все привыкли видеть. Не было юмориста, не было любимца семьи, не было обаятельного парня. Был настоящий он — насильник, эгоист, садист и брат, разрушивший жизнь любимой сестры.
Луна ощущала лишь боль от его действий, лишь невыносимую моральную и физическую боль, от которой хотелось выйти в океан и утопиться. Она ощущала где останутся синяки от его рук. Она знала, как закроется в себе. Она мечтала уснуть и проснуться в мире, где у нее только один брат.
Она его марионетка. Кукла, которой он клялся в любви. Клялся, раздевал, насиловал, снова клялся, снова насиловал. И так по бесконечному кругу.
Луна не сразу поняла, что он закончил. Что его вес уже не был на ней. Она медленно опустила платье, прикрываясь. Эйден одевался. Она видела его голую спину, которая закрылась футболкой. Он нащупал сигареты в своем кармане.
— Спасибо за перевод. И я не думаю, что Тео подходит тебе. Он никогда не будет любить тебя, как я, — сказал Эйден, выходя на палубу и закуривая.