Глава 8.
Леон, не рассчитывающий в самом начале выделять столько времени и внимания Мирее, спустя два дня ехал к ней в больницу на машине, чтобы отвезти ее домой. В салоне громко играла музыка, пытаясь заглушить его мысли. Он не приходил к ней больше, ведь это казалось ему неуместным. Леон просто напугает своей настойчивостью. Постукивая пальцами по рулю в такт музыке, Леон думал о ней.
Маленькая девочка не выходила у него из головы ни когда он спал, ни когда был на рабочей смене. Обычно, его было невозможно так легко заинтересовать. Обычно, он просто не обращал внимания ни на кого, кроме себя и своей семьи.
Припарковав автомобиль, Леон вылез и неуверенно пошел по парковке, ища глазами проход в здание больницы. Цветы он не купил. Это смутит и его, и Мирею, задавая неправильный настрой. Он просто ей помогал.
Остановившись в коридоре, Леону понадобилось подождать десять минут, прежде чем он увидел ее на инвалидном кресле, в спортивных штанах, футболке и с собранными волосами в хвост. Ее везла медсестра и на лице Миреи читалось явное возмущение (она прятала за ним удивление).
— Я говорила им, что способна идти сама, — сказала недовольно девушка и резко встала с кресла.
— У нас такой протокол, — сказала спокойно медсестра. — Всего вам хорошего.
Мирея стояла с маленьким рюкзаком, который Леон сразу же подхватил себе в руки.
— И тебе привет, злюка, — сказал он.
Мирея усмехнулась.
— Не люблю когда со мной возятся. Например, как ты сейчас. Не думала, что ты реально приедешь.
— Я же обещал. Не падать же мне настолько лицом в грязь. Пойдем? Я припарковал автомобиль внизу.
Мирея, конечно же, не спорила. Она пошла с ним, рассматривая его пока тот глазел в другую сторону. Джинсы, синяя футболка, часы на руке, белые кроссовки. Высокий, спортивный, волосы уложены на бок.
— Ты голодная? — спросил Леон.
— Только не говори, что взял с собой еду...
— Нет, думал заехать куда-то.
— Ох, мы даже не успели выйти из больницы, а ты уже на свидание меня зовешь, — сказала Мирея.
Она не заметила, как Леон закатил глаза.
— Это не свидание, Мирея, это жест доброты.
— Конечно, я же такая худая, голодная, бледная, три дня не жравшая...
— Хватит паясничать.
Мирея промолчала, хотя в обычной жизни показала бы язык. Леон казался ей серьезным, взрослым (она даже не знала сколько ему лет), ответственным и ему было не до ее детских шуточек.
Она села на переднем сидении, приступая сразу к рассматриванию салона. В нос ударил запах кофе и мужских духов. Как только он сел на водительское сидение и закрыл дверь, ей стало уютно, будто бы этот салон закрыл ее от всех проблем. Панель светилась тепло-желтым и приглушенно синий.
Мирея провела ладонью по сиденью — ткань гладкая, чуть прохладная. Нигде не валялось мусора. Но и стерильности не было — на панели лежали солнцезащитные очки Леона, в кармашке двери виднелся сложенный пополам чек, на зеркале висела маленькая подвеска.
— Называй адрес дома, — ласково сказал Леон, готовясь ввести адрес в карты на телефоне.
Мирея неуверенно и тихо продиктовала.
— Неплохой район. Музыку включить?
— Да, чтобы неловко не было.
Леон рассмеялся и включил радио, вырулив следом из парковки. На улице ярко светило солнце, Леон надел очки. Мирея смотрела на него боковым зрением.
— Я даже не знаю сколько тебе лет, — сказала осторожно Мирея.
— Двадцать.
— А выглядишь старше.
— Сочту за комплимент.
— Ты один в семье?
— Есть брат близнец, но мы не одинаковые и старшая сестра, — ответил Леон.
— Воу, большая семья, а я один ребенок.
— Скучно было в детстве?
Мирея потерла ноги.
— Вообще нет. Я исследовала остров.
— Как и сейчас, рискуя жизнью?
Она скрестила руки на груди и недовольно надула губы.
— Это вышло случайно.
— Я понял, понял.
Впереди показался ее дом. Четырехэтажное многоквартирное здание, которое вызвало у Миреи волну неприятных воспоминаний.
— Не думала, что мы приедем так быстро, — сказала мрачно Мирея.
— Не хочешь уходить?
— Ты даже не представляешь насколько сильно.
Леон вопросительно посмотрел на нее.
— Почему же? Не хочется быть в пустом доме и ждать родителей?
— Дом не пустой, я соврала тебе. Мама и папа дома, но лучше бы не были там.
Она достала свой телефон из кармана, разблокировали и повернула экраном к Леону.
— Видишь, ноль пропущенных за эти дни. Они не интересуются где я, как я. Врачам я дала неправильный номер, соврала, что заграницей они не возьмут трубку — дорого.
— Но раз они дома, зачем тебе врать?
— Потому что они алкоголики, Леон. И им глубоко насрать на то, захлебнулась ли я в той воде, либо меня убили, либо я сбежала в Китай. Насрать, понимаешь?
Она не начала плакать. Ее лицо было мрачно спокойным. Будто бы она привыкла к тому, что говорила настолько сильно, что слез не осталось. Леон нервно постучал пальцами по рулю.
— И ты совсем не хочешь домой? — еще раз спросил он.
— Видеть их пьяными, слушать какие они бедные, а какая я плохая, потому что не работаю... увольте, я лучше буду лежать в больнице.
— И что ты предлагаешь делать?
Мирея пожала плечами. Не смотрела на Леона, стыдливо опустив голову. Выглядела еще моложе, чем была.
— Я могу предложить тебе пожить у меня. Я не часто бываю в своей квартире из-за работы и чаще пропадаю в родительском доме. Но с условием, что мы разберемся со службой опеки. Ненормально, что тебе в шестнадцать лет хочется лежать в больнице, а не быть дома.
— Пожить у тебя? Я не думаю, что тебе будет удобно...
— Это не непристойное предложение, если тебе страшно. Я не буду ночевать там.
Для Миреи это прозвучало даже грустно.
— То есть ты дашь мне бесплатно квартиру? — тихо спросила она, посмотрев наконец ему в глаза.
— И буду покупать продукты. Но условия ты знаешь.
— И что меня ждет? Думаешь их лишат родительских прав, а меня заберут в детдом? Это слишком, не проще подождать моего совершеннолетия и я сбегу?
— Ты хотела убить себя? — спросил Леон, наконец поднимая эту тему.
Мирея опешила. Глаза ее забегали, ища пути отступления. Ей нужно было просто нажать на ручку и сбежать. Он не держал ее здесь, дверь открыта.
— Не слишком ли личный вопрос?
— Ну раз я хочу впустить тебя в свой дом и раз я рисковал своей жизнью, то пожалуй справедливая цена знать правду.
— Ты будешь жалеть, что спросил у меня это.
— Я не забираю свои слова назад.
Решительный, сильный, смелый, он заставлял ее дыхание замирать. Леон готов был закрыть ее собой, спасти, спрятать. От этих мыслей Мирея даже ощутила возбуждение.
Он был ее героем.
— Да, я хотела себя убить. Выбрала океан, потому что он для меня роднее всего. И он меня пощадил, подарив мне тебя. Прости, что я заставила рисковать своей жизнью ради спасения суицидницы.
На его лице появилась невероятно соблазнительная легкая ухмылка.
— Ты снова извиняешься.
— Потому что совесть мучает.
— Спасибо за честность. Я дам тебе просто отдохнуть сколько тебе угодно в моей квартире, а потом решай, что делать, хорошо? — спросил Леон и завел мотор.
Мирея кивнула, уже желая броситься его обнимать.
* * *
На Тенерифе уже опустился темный вечер, делая воду океана еще более зловещей. На небольшом пляже, спрятанном от посторонних глаз, Луна и Тео бросили сумки с вещами. Два дня Луна работала, пытаясь вновь погрузиться в привычную рутину, но всегда знала — уже ничего не станет, как прежде. А вот Тео был спокоен, будто бы все шло, как надо. А ведь так и было. Для него все естественно.
Луна посмотрела на бескрайние горизонты океана. Волны были не сильными (насколько это возможно на острове), ветер дул слабый и не холодный, вокруг слишком спокойно.
— После ночного Тейде нас уже ничем не напугать, — сказал Тео.
Луна, загадочно усмехнулась и сняла кеды, зарываясь пальцами в мягкий черный песок, который успел остыть после жаркого дня. Тео подошел к ней, вытягивая руку. Она, глянув на его ладонь, положила свою в его.
Они шли к воде, которая коснулась стоп и начала манить к себе ближе и ближе. Он развернул ее к себе, жаль не видел четко глаз, как при свете дня. Коснулся кончиками пальцев скулы, проводя до губ. Луна замерла, как статуя. Вода билась о их ноги. Она накрыла его ладонь своей, прикрыла глаза.
Тео можно все.
Он поцеловал ее без страсти, без резкости, нежно, будто впервые. Шаг в воду дальше, она уже билась о их колени. Луна обвила руки вокруг его шеи, он прижимал ее крепко к себе за талию.
Океан окатил их водой сильнее и они засмеялись сквозь поцелуй, не желая прерывать это особенное мгновение. Тео поднял ее, ощущая, как ноги обвили его торс. Один неудачный шаг в воде и оба полетели в темноту. Луна громко смеялась, Тео держал ее за руку. Одежда прилипла, волосы превратились в сосульки.
— Уплывем на соседний остров? — спросила Луна. — Спрячемся от людей, будем только вдвоем.
— На Канарах это тяжело.
— А мы найдем необитаемый остров, назовем нашими именами и будем ходить все время голыми, слушать океан и жарить рыбу на костре.
Тео рассмеялся.
— Лучшая часть — это ходить голыми.
Луна привстала под водой и, потянув мокрую футболку за края, сняла ее. Сегодня без купальника, хотя знала, что идет к океану. Сегодня она другая. Открытая миру. Тео уставился на ее грудь. Нащупав под водой руку, он притянул резко ее к себе, пряча самое интимное за собой. Снова поцеловал, забирая в приятный мир прикосновений.
Он прятал ее на пустом пляже, он оберегал ее от неведомой опасности, он прижимал ее к себе, пытаясь слиться в единое целое. В идеальный тандем, который ждал своего времени. Им суждено было встретиться.
Тео вынес ее на берег немного дрожащей от холода. Поставил на песок, где она, на удивление, не спрятала грудь за куском какой-то ткани. Она стояла с полуулыбкой и дрожащими коленями.
Парень зажег костер не с первого раза, чертыхаясь на каждом этапе, но когда загорелся теплый свет, Луна прильнула к нему, сев на корточки и вытянув руки. Тео постелил рядом покрывало.
— Присаживайся, теперь это наша безопасная зона, — сказал он и плюхнулся на покрывало.
Луна села рядом, он накрыл ее полотенцем. Она свернулась калачиком в его объятиях, смотря на огонь.
— Леон сейчас бы возмущался, что мы рискуем с огнем, — сказала Луна.
— Но он же придет спасать нас?
— Сегодня он не на смене, придется сгореть.
— Океан рядом, он нас спасет.
— Мне кажется, что ты стал для меня настолько важным, что я просыпаюсь и засыпаю с мыслями о тебе, — сказала она, даже не нервничая.
Потому что эти слова были правдой.
— Это взаимно, Луна.
— И я сражаюсь с самой собой, чтобы не разрушить все это.
— Как ты можешь все это разрушить?
— Своей глупостью, страхами, резкостью.
— Я уже начинаю привыкать к тому, какая ты, — сказал Тео. — Мы все не идеальны.
— Ну тогда разрушь свою идеальность в моих глазах прямо сейчас и докажи свои слова.
Она с вызовом посмотрела ему в глаза.
— В восемнадцать лет у меня были отношения и в них я убедил свою девушку сделать аборт, потому что был слишком молод для отцовства.
— Но это же нормально! Кто может быть готов к родительству так рано? Я бы тоже отказалась.
— После этого она впала в депрессию и бросила меня.
— А чего она хотела вообще? Родить в никуда? — возмутилась Луна.
Тео пожал плечами.
— Она сказала, что возможно это наша судьба, от которой мы отказались.
— Моя мама тоже считала, что беременность в восемнадцать ее судьба.
— Твоя мама родила тебя так рано? — удивился Тео.
— Да, а мой папа старше нее на двадцать пять лет.
Тео опешил, он даже перестал обнимать Луну, смотря на нее огромными глазами. Девушка рассмеялась.
— Моя семья немного странная, правда?
— То есть твоей маме было восемнадцать, а папе сорок три?
— Ага.
Тео закрыл лицо руками.
— Это травмировало меня.
Луна залилась смехом.
— Они любили друг друга до безумия и получилась я, а потом уже близнецы. Правда, я до сих пор не понимаю зачем маме были еще дети так рано. Видимо, со мной было скучно.
— Твоя мама очень смелая, раз решилась на такое.
— Как и папа. Он нас обожает, правда, я всегда знала, что он спустит с рук любую нашу проделку, а вот мама нет. Папа... это мой близкий друг, хотя он часто не рядом.
Тео вновь обнял Луну.
— Ну тогда почему ты не такого же мнения как твоя мама и осуждаешь мою бывшую за желание родить в восемнадцать? — спросил он.
— Я не такая, как мама. Мне кажется, для моей семьи я уже старородящая, потому что куда не глянь, все уже к моему возрасту имели детей.
— А ты не хочешь?
Луна смотрела на языки пламени и не знала, что ответить. Она никогда не думала серьезно о детях, ведь не влюблялась ни в кого. Не было того, с кем создать семью.
— Не знаю. Возможно хочу, — ответила Луна. — Но когда и с кем...
— Тяжело, согласен.
Он погладил ее по плечу.
— Не хочу нагружать тебя такой темой, мы ведь даже не вместе.
Тео снова удивился.
— Я думал...
— Это не было оговорено, — быстро вставила Луна.
— А в твоем представлении мы просто спим и за ручку ходим.
— Знаешь, наблюдая за Эйденом и его отношениями вот эти «спим и за ручку ходим» совершенно не значат, что это отношения.
Тео крепко взял ее за руку. Поцеловал тыльную сторону. Выдержал паузу.
— Ну тогда давай раз и навсегда оговорим с тобой, что это отношения, — сказал наконец он.
И лицо Луны озарила радостная улыбка. Она ничего не сказала, лишь поцеловала его, сбрасывая с плечь полотенце. Луна бесцеремонно повалила его на песок, садясь сверху. Прервала поцелуй.
— Хочу, чтобы этот пляж запомнил начало наших отношений, — сказала Луна, ощущая все еще настолько новое чувство возбуждения.
Ветки в костре приятно хрустели, руки Тео, лежавшие на пятой точке Луны, сняли ее еще влажные от воды штаны. Пошарив быстро рукой в кармане своих джинсов, Тео нащупал презерватив. Луна, будто совсем осмелев, разбиралась с его пуговицей и Тео, немного приподнявшись, помог ей себя раздеть.
Луна думала лишь о нем, тянулась к его губам и отключала любые воспоминания, заполняя их приятными новыми. Она задавала ритм этой страсти, сначала медленный, немного неумелый, неуверенный. Ей несвойственно быть главной. Она не привыкла ощущать все по-настоящему. Не знала, что ее тело могло реагировать так.
И не знала, что удовольствие можно получать не только в одиночестве за плотно закрытой дверью в полной тишине и безопасности. Что оргазмы могут существовать с кем-то, что она будет смотреть на Тео без страха.
Что ее тело будет добровольно сливаться в одно целое с кем-то и ей больше не нужно плакать, пытаясь все вычеркнуть и отмыться.